глава 1
Ынче рухнула на матрас вся в испарине, обессилевшая от удовольствия. Бурный оргазм еще сотрясал ее стройное тело, когда Ники быстро отодвинулся и лег поодаль, тяжело и прерывисто дыша.
Ынче повернулась набок и посмотрела на мужа. Она ласкала взглядом его профиль, желая прикоснуться к гладкой слегка загорелой коже, но знала — ее ласки нежеланны. Слова, что муж произносил после каждой кульминации, словно повисли в воздухе между ними и, даже после стольких месяцев, причиняли сильную боль.
«Роди мне сына, Ынче …»
Этими словами Рики уничтожал постсвечение пережитого экстаза и принижал интимность момента до простой биологической потребности продолжения рода. Так длилось уже полтора года, и наконец-то Ынче приняла, что это никогда не изменится. Нельзя сказать, что на нее вдруг снизошло озарение. Нет, осознание копилось и неуклонно росло в ней с самого первого раза, когда муж произнес эту фразу.
Однако у Ынче были собственные слова, которые вот уже несколько месяцев крутились на кончике языка. Ей давно стоило их произнести, но именно сейчас они рвались наружу, невзирая на боль, которую причинят.
Как есть, не прикрываясь, Ынче села, согнула ноги и притянула их к груди. Обняв руками колени, она оперлась о них щекой и посмотрела на Ники . Муж лежал во всей своей обнаженной красе, раскинув руки и закрыв глаза, но Ынче знала, что он не спит. Пройдет еще несколько секунд, и он, как обычно, пойдет в душ, чтобы смыть с себя — именно так ей всегда представлялось — ее запах и прикосновения.
Слова, сдерживаемые так долго, сорвались с губ Ынче с отчаянной искренностью:
— Я хочу развестись.
Ники напрягся: казалось, каждый мускул в его великолепном теле напружинился. Повернув голову, он посмотрел на Ынче из-под ресниц и произнес с издевательской усмешкой:
— А я-то думал, что ты любишь меня.
Чтобы скрыть боль, Ынче закрыла глаза, и открыла их только, когда овладела собой.
— Уже нет, все изменилось. — Она надеялась, что ложь прозвучит убедительно.
— Хмм… — хрипло протянул он, словно мурлыкая, — что именно?
Ники повернулся набок и подпер голову рукой. Он походил на отдыхающего римского гладиатора, и внутри Ынче все дрогнуло от желания. Она с трудом сглотнула и ответила:
— М-мои чувства…
Ники снова издал свое хрипловатое мурлыканье, но Ынче не обманула его расслабленная поза, внутри он был словно изготовившаяся к броску змея.
— И… и я сама, — добавила Ынче.
— Для меня ты не выглядишь иначе. Ты все та же Ынче, на которой я женился. Та, которая говорила, что жить без меня не может. Та, чей папочка сделал все, чтобы выполнить желание дочери, — обманчиво нежно произнес Ники, а затем нанес удар. Причем не пошевелил и пальцем, а просто чуточку изменил интонацию. — Все та же робкая маленькая Ынче, которая не может дать единственное, что я хочу от этого жалкого подобия брака.
— Все больше причин развестись. — Ынче попыталась сказать это как можно безразличнее, но со скрипом провалилась.
— Может быть, для тебя, — Ники пожал плечом. — Я предупреждал, cara (п.п.: итал. дорогая), просто взять и развестись у тебя не выйдет. Сначала я получу то, чего хочу, а этот день, кажется, ох как далек. Ты сама постелила постель и теперь нам обоим придется в ней спать.
— Так жить я больше не могу. — Ынче уткнулась лицом в колени и изо всех сил старалась не заплакать.
— У тебя и у меня нет выбора, — загадочно произнес Ники. Лениво потянувшись, он встал с кровати и пошел в душ; вскоре из ванной послышался звук льющейся воды.
Чтобы успокоиться, Ынче понадобилось несколько минут. Наконец она стерла со щек горячие слезы, накинула зеленый шелковый пеньюар и спустилась в кухню. В детстве мама всегда готовила для нее теплое молоко с медом, и теперь Ынче надеялась, что напиток успокоит ее расшатанные нервы.
Знакомый порядок действий утешал сам по себе. Ынче как раз присела на барный стул, чтобы сделать первый глоток, когда почувствовала присутствие мужа. Маленькие волоски на шеи встали дыбом, руки снова задрожали.
— Тебе должно быть холодно в этой накидке или как там она называется, — доставая из холодильника коробку с апельсиновым соком, равнодушно заметил Ники. Его короткие темные волосы были влажными после душа и топорщились там, где по ним небрежно проводили полотенцем. Одетый лишь в черные боксеры, он выглядел великолепно, как, впрочем, и всегда, и Ынче больше чем обычно ненавидела это его мужское совершенство.
— Мне не холодно. — Вскочив со стула, она понесла чашку к раковине, но Ники остановил ее, взяв за локоть.
Ынче оторопела — муж никогда не прикасался к ней за пределами спальни. Впервые на ее памяти он дотронулся до нее дома, и это не было прелюдией к сексу.
Ники наклонился ближе, почти касаясь губами уха Ынче, и она кожей ощутила его горячее дыхание.
— Больше никаких разговоров о разводе, Ынче. Никогда! — категорично сказал он.
— Помешать развестись с тобой, Ники, ты не можешь, — смело ответила Ынче
— Ты действительно хочешь развода, cara?
Ынче кивнула.
— Если ты получишь развод, твоя кузина Вонëн потеряет бизнес. Она ждет ребенка, и сейчас ей и ее мужу пригодится каждый цент.
Почему-то Ынче не ожидала этого, а ведь должна была. Ники одолжил Вонëн стартовой капитал для книжного магазина. Ынче не знала условия займа, но всегда предполагала, что муж сделал это из щедрости, и вот теперь поражалась своей наивности. Нашимура Рики никогда и ничего не делал из щедрости, и тот заем стал еще одним оружием против нее.
— Ты не поступишь с ней так, Ники. Вонëн ни в чем не виновата...
— Cara, чтобы получить от тебя то, чего хочу, я пойду на все.
— У меня есть деньги, я сама помогу Вонëн… — с отчаяньем начала Ынче.
— Деньги есть не у тебя, а у твоего отца, — перебил ее Ники . — Он мог бы помочь Вонëн, но не поддержал ее идею о книжном магазине, и твою идею с разводом тоже не поддержит. Ты знаешь это не хуже меня.
— Все равно не верю, что ты так поступишь с Ники. Как же твоя деловая репутация? Крупный бизнесмен уничтожит мелкого предпринимателя только ради того, чтобы доказать свою точку зрения? Что скажут твои партнеры?
— Думаешь, меня это пугает? — Ники дернул плечом. — Полагаешь, меня волнует, что обо мне здесь думают? Считаешь, меня заботит, что подумает обо мне такая слабая и избалованная женщина, как ты?
— Я не… — попыталась защитить себя Ынче.
Ники издевательски хмыкнул, а затем продолжил так, словно она и не говорила:
— В конечном итоге ты получишь развод, но не раньше, чем я получу кое-что от тебя. Помни, именно ты хотела этого брака. Не удивлюсь, если еще и умоляла папочку. Желаешь развестись прямо сейчас — готовься платить высокую цену. Хочешь рискнуть и поставить на кон благополучие семьи кузины?
Ынче не была готова, и Ники это точно знал.
«Ладно, его взяла. Пусть развода пока не будет, но грядут перемены. Ковриком, о который вытирают ноги, я больше быть не собираюсь!»
Ынче не произнесла это вслух, а просто развернулась и ушла. Она чувствовала на себе сверлящий взгляд мужа, однако Ники так ее и не окликнул.
Ынче пошла в библиотеку, решив не возвращаться в спальню, которую они с Ники делили с первого дня брака. В любом случае сегодня она не уснет, а уж в той спальне и подавно.