artificial life

«Со мной что-то случилось, сомнений больше нет. Эта штука выявилась как болезнь, а не так, как выявляется нечто бесспорное, очевидное. Она проникла в меня исподтишка, капля по капле: мне было как-то не по себе, как-то неуютно - вот и все. А угнездившись во мне, она затаилась, присмирела, и мне удалось убедить себя, что ничего у меня нет, что тревога ложная. И вот теперь это расцвело пышным цветом».

Феликсу снился сон. Собственное сознание напоминало загнанного в клетку ребенка: беспомощное и нарочито одинокое, будто разом всеми покинутое во время праздника. Хотя нет... не совсем одинокое.

Помимо него во сне находился кто-то еще. Легкое движение по ногам вдоль коленей и разведенных в стороны бедер привело в панический ужас. Этот некто находился рядом, - Феликс чувствовал его запах: теплый и сладковатый, как жженый сахар. Аромат навевал воспоминания о пекарнях и тортиках, которые Феликс так любил. Вот только... движения рук незнакомца - жадные и обманчиво невинные - не внушали доверия.

Он на самом деле понимал, что это сон, потому что раньше с ним подобного в жизни не случалось, да и ощущения были странными. Все было странным и от того состояние нереальности не исчезало; наоборот - так было лучше, потому что осознанных снов у Ликси еще не бывало. Он лежал на чём-то мягком, но не видел своего тела. Пошевелить руками или ногами он не мог, но он чувствовал, как внутри него что-то двигалось что-то большое и горячее, посылая признаки удовольствия сразу в мозг. Он хотел открыть глаза, узреть, что же происходит с его телом, кто это делает с ним и по какой причине, но ничего не получалось - чернота вокруг, лишь звук скрипучей кровати, ощущение тепла от чужого тела сверху и... движения. Чертовски странные движения, непривычные; внутри него с чавкающими звуками.

Его трахали во сне. Он понял, что это, стоило горячей головке втиснуться в его нутро. Трахали грубо. Связанного, беспомощного и с какой-то повязкой на лице. Хотелось то ли рассмеяться, то ли удариться в истерику, но он не мог выдавить ни звука.

Он слышал хриплое дыхание - оглушающе громкое, чужие стоны удовольствия и звуки соприкосновения плоти, шлепки потной кожи. Толчки продолжались, а он не мог понять, кто это и почему он делал это с ним... Ему хотелось позвать на помощь, но он не мог ничего сказать, будто разучился. Язык был приклеен к нёбу. По простате били головкой при каждом движении. Его волосы сжали и вышли из тела. На живот попали капли горячего семени, как понял Феликс.

И когда с него сняли повязку, он лицезрел облик того, кого точно не ожидал - он смотрел на лицо Хёнджина с неестественно голубыми глазами и алым диодом на виске. Конечно, неестественный - потому что он был не живой. Феликс попытался закричать и вырваться - безуспешно, его заткнули жадным поцелуем, кусая за губу. Чужой язык вторгся в рот, и Феликс прикусил его, пытаясь уйти от этих странных ласк. Он заведомо знал, что проиграл, стоило попасть в этот сон.

- Я всегда найду тебя, - сказал Хёнджин, прерывая поцелуй, опускаясь губами на его голую грудь и кусая за сосок. - Где бы ты ни был, найду. Никуда не спрячешься, малыш.

Чужой рот двигался все ниже и ниже, пока не накрыл полными губами головку Феликса. Он застонал, но стона своего так и не услышал. Ему впервые в жизни делали минет, и было так хорошо, что он полностью отдался этим ощущениям, не думая о том, насколько странным был сон, насколько странным был Хван в нем. Хёнджин же отлично справлялся с ублажением парня: пускал слюну по всему члену, заглатывал по самое основание и так хорошо сжимал его горлом и губами, что Феликс не продержался и пары минут, как ему казалось, - во сне все было очень расплывчатым и эфемерным, но удовольствие меньше не стало.

Конечно же, на утро он проснулся с мокрыми бедрами и незаметно вытирал себя салфетками под одеялом, пока не пришли медсестры, чтобы принести завтрак. Хорошо, что дедуля так же продолжал безмятежно спать и ничего не заметил. Вдруг Феликс стонал бы во сне? Ох, неловкость какая... парень бы помер от испанского стыда. Ликс потер щеку и уткнулся взглядом в телефон. Скорее всего, такой сон ему приснился из-за ночного разговора с Хёнджином. Точно! Это он виноват в том, что его член ожил и решил начать вести свою собственную интимную жизнь, не спрашивая мнения у хозяина тела.

Хёнджин... Феликс вздохнул и закрыл глаза, ему стоило еще немного поспать, потому что после обеда он ждал его в гости, если тот вообще придет. Он не знал, как относиться к вчерашним словам старшего, эйфория от тех сладких фраз уже прошла, сменяясь на привычное недоверие к людям. Точнее, к таким парням, как Хёнджин. «Такие парни» - в понимании Феликса, это те, которым был не важен пол человека, а лишь сам факт того, что ты эту интересность зацепил. Зацепленным и обсуждаемым после такой же компанией «таких парней» Феликс быть не хотел. Хван представал именно таким человеком, и Ли боялся, что его мнительность по отношению к нему - не беспочвенна. Хотелось ошибаться, но предчувствие говорило о том, что Хван просто хочет его трахнуть. Как во сне. И всё.

На самом деле он ждал прихода Хёнджина с опаской и настороженностью: он решил не торопить события. Еще со времен старшей школы, он часто получал признания от парней, которые не были геями, а просто хотели попробовать с ним что-то новое, потому что он был похож на девочку, как они говорили ему после нелепого расставания, когда Феликс отказывался садиться перед ними в туалете на коленки. Милый, добрый, лицо красивое, тело невысокое и худое, даже щуплое, - тренировки не помогали набрать массу - они видели в нем диковинку, с которой можно поиграть и проверить широты своей сексуальности с его помощью, но Ли не был настолько наивным малым. Феликс понимал, что даже в толерантной Австралии были люди, которые не могли себе признаться, что они не гетеро, а, как минимум, би, потому уже находясь здесь, в Сеуле, он получил от Бан Чана целый урок по половому воспитанию.

Корейцы любили все необычное и выделяющееся, иностранцы всегда их привлекали больше всего, европейский тип внешности был тем самыми «типом», о котором грезили молодые мужчины и женщины, желая получить себе в постель кого-то не такого, как они. Просто попробовать и сравнить: чем отличается от такого же корейца, как они сами. Феликс европейской внешностью помимо двойного века и россыпи веснушек не обладал, но все равно остался диковинкой со своим красивым, как у айдолов, лицом.

Южная Корея со слов друга была достаточно гомофобной страной: прайды если и проходили, то без особой шумихи. В обществе такие отношения не обсуждали. Консервативные корейцы сидели в панцирях, как старые ученые-черепахи, обсасывая косточки друг другу.

В университете Феликс не отсвечивал, как посоветовали ему друзья. На его отделении могли быть геи, но он решил, что кричать о своей ориентации не будет. Но кричать даже не пришлось, все повторялось, как и в школе. Такие люди, как Уджин, которые до этого встречались только с девушками, да и Феликс знал, что тот продолжал с ними спать даже после их «свиданий», часто пытались его разговорить. Внешний вид его был обманчиво милым и детским. Чанбин называл его мечтой педофила, и Феликс старался на такие слова не обижаться, потому что он не виноват, что выглядел именно так. Черные волосы или белые - было не важно, он все равно выглядел мило. Он замазывал веснушки, ненавидя их, а потом стирал салфетками в туалете макияж, потому что - какого хрена он должен ненавидеть себя за то, как он выглядит? Стесняться того, кем является?

И вот теперь, смотря на свое отражение через камеру на телефоне и пытаясь причесать торчащие во все стороны обесцвеченные волосы с некрасиво отросшими корнями, Феликс не знает, как быть. Хёнджин ему понравился, он был такой... другой уровень. Если Феликс был милый середнячок, то Хёнджин - ничего себе десяточкой. Раньше к Ли парни подкатывали из разряда пойдёт, но могло быть и лучше, Уджин был в той же категории, но он подкупал обаянием и харизмой. Хёнджин же подкупал всем сразу, начиная от роста, фигуры, - и да, Феликс пялился на его торс и тело в одном белье - лица, волос, голоса и шуток. Он терялся, иногда не понимая, что ему сказали, потому что засмотрелся.

Феликс понимал, что это значило: он влюбился в своего друга, возможно, натурала, который за такие вещи мог и по голове настучать, - Уджин был ярким примером того, что делал Хван, стоило его разозлить. Любитель скиншипа Хван, Хван, говорящий ему комплименты и трогающий за плечи и шею, Хван, который одним своим словом мог уничтожить чужую самооценку... Феликс вздохнул и откинул телефон в сторону, надевая на себя кепку, - его волосам сегодня всё равно не выглядеть красиво. Он начинал запариваться о своей внешности, совсем позабыв, что еще вчера ему было плевать, на сколько сантиметров отросли корни его волос, ведь Хёнджин их итак видел. Но теперь все виделось по-другому.

Он кое-как с помощью медсестры переоделся в свежую футболку, надел шорты и один полосатый носок. Сидеть и ждать Хёнджина получалось почти весело, потому что к дедуле по утрам приходила внучка, ровесница Феликса, и она всегда болтала больше с Феликсом, чем со своим дедом. Они как раз смеялись с какой-то шутки, когда дверь в палату открылась и вошёл Хёнджин.

Гипс скрывался под объемной толстовкой, синяков не было, кожа чистая, и казалось, что он и не лежал в этой палате буквально вчера, а вообще никогда. Выглядел Хёнджин слишком хорошо, но самым важным атрибутом являлась его широкая улыбка, которая была направлена на Феликса. Девочка, с которой Ли говорил до этого, покраснела смущенно и засобиралась домой, - нормальная реакция на Хвана, но сейчас Феликса укололо ревностью, когда тот махнул ей на прощание.

«Это простая вежливость», - напомнил себе Феликс.

- Привет, - сказал Хёнджин и уселся на стул напротив кровати, - как спалось?

«Мне снилось, как мы трахались, и ты был андроидом. И мне понравилось», - хотелось сказать Феликсу, но он сдержался, и спрятал грустную улыбку ладонью.

- Нормально, - он взглянул на лицо Хвана, - а тебе?

Под глазами у того прослеживались темные круги, будто он не спал вообще или всего пару часов. В целом он выглядел замечательно, если бы не эта деталь во внешности.

- Отлично, - улыбнулся Хёнджин, но Феликс не поверил, хотя... может в понимании старшего это действительно было «отлично»; он полез в рюкзак и достал карты. - Сегодня я научу тебя играть в двадцать одно. Ты говорил, что хочешь научиться.

- Точно, - ответил Феликс. - Как всегда - на желание?

Хван усмехнулся и его рука дернула вверх бейсболку, снимая ее с головы Феликса.

- А ты не боишься моих желаний? - его лицо было слишком близко, и Феликс немного растерялся. - Я могу загадать что-то очень... смущающее.

Парень посмотрел в черноту зрачков Хёнджина и ухмыльнулся, согласно кивнув.

- Тогда будь готов к тому, что я выиграю, - Феликс наклонился к нему ближе, - и потребую с тебя оплату.

Конечно же, выиграл Хван. Пять раз подряд, а до этого еще пять, но тогда Феликс еще учился правилам и технике игры, поэтому те победы не засчитали - хвала небесам, на десять желаний Феликса бы не хватило. Пять желаний. У Хвана на лице играла воистину дьявольская улыбка.

- Не против, если я сначала подумаю, чего хочу? - спросил Хёнджин, собираясь домой.

Феликс на это лишь кивнул согласно, потому что он понимал, что Хёнджин явно не попросит его петь детским голосом гимн Кореи вновь...

- Я зайду завтра? - надежда горела в чужих зрачках, и Феликс сдавленно рассмеялся:

- Конечно, хён.

Феликс вырубился сразу же, как только погасили свет в коридорах. Ему не снилось ничего, потому что эмоций хватило днем. Хёнджин смотрел на него так, как смотрели матери на своих детей. И парень всерьез задумался о том, что Хёнджин мог быть не из «тех парней», а на самом деле влюбиться в Феликса. Просто так, потому что... а почему нет-то? Он смотрел влюбленно, постоянно улыбался и смеялся на все шутки Феликса, даже не особо смешные. И его касания были отдельной формой издевательства над бедным Ликси.

Потому что большие грубые ладони просто потрясающе смотрелись на его бедрах. Рука так хорошо гладила его коленку, не скрытую шортами, периодически спускаясь пальцами по ноге к резинке длинного носка. Он выводил узоры на его коже, пока Ликс рассказывал ему и показывал о дизайне и работе своей мамы, щебетал о каких-то своих планах, как снимет гипс или просто молчал, показывая видео, что он лайкнул за утро в Тик-Токе.

С Хёнджином было спокойно и хорошо. Уютно. Время пролетело незаметно: он приходил с утра - Феликс подозревал, что он заплатил медсестрам, чтобы те его не выгоняли - и сидел с ним до самого отбоя. Приносил вкусности и игры, мыл ему голову и даже попытался подружиться с ребятами, когда те приходили. На вопросы друзей: «Что у вас с ним?», - отвечал честное: «Сам пока не знаю». Потому что так оно и было. Он не знал.

Подошло время снимать гипс и Феликс с трепетом смотрел на свою ногу, освобожденную от этой ловушки. Она была сухой и как-будто бы не его, но слушалась отлично. Он встал и сделал несколько пробных шагов, держась за медсестру. Через пять минут он уже попытался бежать, но доктор Уён пригрозил оставить его здесь еще на неделю, если он не прекратит. Гипс с руки обещали снять через две недели, последний рентгеновский снимок показывал, что все встало на свои места и уже начало срастаться.

Встречали из больницы Феликса с цветами, шарами и хлопушками. Собралась почти вся университетская группа и друзья, и даже родители позвонили в этот момент по видео и поздравили его с выпиской, когда он уже ехал домой с Минхо и Джисоном. Хёнджин тоже был, подарил красивый букет роз, отчего Феликс стал таким же алым, как те самые цветы, и быстро ускакал по делам. Почему-то букет именно от него воспринимался иначе, чем другие.

- Слушай, - начал Джисон, когда они выезжали с парковки, - что у вас с Хёнджином? - вопрос цикличный.

Феликс закусил щеку изнутри, уже открыв рот, чтобы сказать привычное...

- Ликси, не подумай ничего плохого, - перебил друг, - но он нам не нравится. Всем. Тебе не кажется это подозрительным, ведь не можем же мы все разом невзлюбить его просто так. Понимаешь... - Джисон остановился на светофоре, - он какой-то мутный, взгляд не хороший, как у уголовника. Я поспрашивал про него в универе, никто толком ничего не знает о нем. Нигде не участвует, на вечеринки не ходит, как призрак, отвечаю, и от этого еще больше вопросов. Честно говоря, - Джисон повернулся назад, - у меня от его взгляда мороз по коже.

- Мы не хотим, чтобы получилось так, как с Уджином, - пояснил Минхо, наблюдая за Феликсом в зеркало заднего вида, - тот сидел на заднем сидении. - Поэтому будь осторожен, мы тебя очень просим. Если возникнут какие-то проблемы, то сразу скажи, окей?

Феликс улыбнулся, понимая, что друзья действительно переживали за него. Да и сам Хёнджин создавал своим образом лишь постоянные вопросы, а вот ответы так и не находились. Самая интересная головоломка, которую Феликс только начинал решать. Но в конце даже самый сложный Кубик Рубика будет собран.

- Окей, не парьтесь так, - Феликс откинулся на сидение, - просто он чуть-чуть социофоб, поэтому у него так мало друзей и он нигде не участвует.

- Он бил Уджина, - вдруг сказал Минхо, - Ким мне об этом говорил еще когда вы общались.

Феликс наклонился ближе к другу:

- И что он рассказывал?

- Да, ничего особенного, - ответил Лино, - только то, что Хван ебанутый и все. Говорил, что тот его просто бил, даже без причины. Хотя, зная Уджина, он мог бесить и не понимать этого.

Феликс еще немного послушал рассказы Минхо и отвернулся к окну. Телефон завибрировал сообщением:

«Я зайду вечером» от Хёнджина, без вопроса, простая констатация факта; Феликс решил ничего на это не отвечать.

Такие сообщения начали появляться позже почти каждый день:

«Купил тебе футболку»

«Принесу тебе кусочек торта»

«Зайду к тебе в пять»

«Посмотри в окно»

«Собирайся, я иду»

«Надень куртку, на улице холодно»

«Заказал тебе кое-что, жди курьера»

И много-много похожих. Еще из посещений Хёнджина в больнице, Ли понял, что тот богат. Это было заметно по его одежде и аксессуарам, которые тот носил, если это, конечно, не было репликой... а то, что оно было оригиналом, Феликс убедился, когда Хван отвез его на своей черной мазератти леванте в больницу снимать гипс с руки, и Феликс задавался долгим и нудным вопросом, откуда у все еще студента такая дорогая машина. На этот вопрос Хёнджин лишь усмехнулся, и сказал, что нужно быть единственным и любимым ребенком в семье Хван, а также много работать.

Может, поэтому Хёнджин и не отсвечивал в универе, чтобы не нашлось падких на его деньги, потому что около университета среди машин такую Ликс не видел ни разу. Да и жили они оба близко, что пешком идти было не более, чем пятнадцать минут, - машина не требовалась. Вещи и обувь на Хёнджине пусть и были неброскими, но сияли знаменитыми брендами, и его украшения так же стоили, как чья-то квартира на окраине Сеула. То, что он снимал квартиру в обычном спальном районе, как и Феликс, немного удивило, но стоило зайти к нему в гости, как вопросы иссякли. Хван снимал громадину для многодетной семьи: она была объединена из двух квартир на этаже, с ремонтом и парковочным местом. У него прямо в квартире был свой кабинет, куда Хёнджин войти Феликсу не разрешил из-за бардака, балкон, где так же стоял мольберт и краски, и кухней для настоящего шеф-повара, но Хёнджин признался, что пользуется только микроволновкой. Остальные комнаты не так взволновали Феликса, как кухня, на которой тот не уверенно - из-за руки - в первый раз приготовил Хёнджину брауни.

Рука зажила, но он до сих пор иногда чувствовал, что она слабая. Особенно во время танцев, бывало, что место перелома начинало ныть - не больно, но довольно неприятно. Врач обещал, что это скоро пройдёт и нужно разминать мышцы каждый день, чем Феликс и занимался на ежедневных тренировках.

С Хваном было все так же не ясно. По факту они делали все, что обычно делают парочки. Они ходили на... свидания, если Феликс, конечно, правильно все понял. Посещали кинотеатры, парки, катались по реке Хан, ездили на острова за счет Хвана - Феликс понял, что тот не только из-за родителей при деньгах, потому что узнал, что старший уже работал удаленно на какую-то фирму. Хёнджин водил его в рестораны, покупал ему одежду и обувь, дарил очень не дешевые - совсем не дешевые - видеоигры на его плойку чуть ли не каждую неделю, Феликс даже не успевал их проходить, как ему уже давали новую. В общем, Хван делал все, что обычно делали люди в отношениях.

Чонин же, раскладывая его новые игры, цыкнул языком:

- Ты завел себе сахарного папочку? Это очень дорогие лимитки. С фигурками... - говорил Чонин, рассматривая новинки на полке, - а ты... вау, - он подошел к открытому шкафу и начал рассматривать одежду, - это N? Я бы никогда не накопил на это худи, ах, - простонал он, прижимая шмотку к груди. - Это все Хёнджин, да?

Феликс кивнул. На самом деле ему было не по себе от такого внимания. Они ничего друг другу не обещали. Никаких разговоров об отношениях не было, но и дружбой такое назвать язык не поворачивался. Никто из его друзей раньше не задаривал его такими дорогими вещами и не тратил столько времени на него одного.

Прикосновения Хвана так же были странными. Феликсу надоело жить в этом пузыре сомнений, дергаться от того: правильно ли, что он положил руку туда, или нет, как отреагирует Хёнджин, если Феликс скажет ему комплимент, какое лицо у него будет, если Феликс признается в своей симпатии - тоже. Но Ликси уже не был ни в чем уверен, потому что прямо сейчас его мир рушился, а в глазах собирались слезы, освещаемые лишь бликами с экрана кинотеатра.

Еще пять минут назад Феликс надеялся, что его поцелуют. Они сидели совсем близко, фильм был не очень интересным, и они обсуждали дрянной сценарий и актеров, наклонившись друг к другу. Рука Хёнджина лежала на подлокотнике, как и рука Феликса, пока старший, в порыве жестикуляции, не положил ее поверх феликсовой и так там и оставил. Ли на это лишь выгнул бровь, привыкнув к частым касаниям, но Хёнджин не просто держал его руку, он сжимал ее и щекотал пальцами, посылая толчки удовольствия в мозг Ликса.

Мурашки заполонили кожу, а уши покраснели. Феликс попытался убрать руку, рассказывая о другом похожем фильме, но Хван сжал ее сильнее, сплетая их пальцы. Феликс застыл, смотря при свете неяркого освещения на старшего. По его лицу гуляли блики наравне с темнотой, а губы блестели. Феликс опустил на них взгляд и облизнул свои, немного наклоняясь ближе: если Хван не захочет, то сможет отвернуться. Рука на его руке напряглась, ногти впились с силой, но Феликс тянулся к нему, пока Хёнджин не отстранился, закидывая в рот попкорн и отворачиваясь. Руку он тоже убрал, и Феликс понял - это их последнее свидание; он все не так понял, и то «нравишься» Хвана, было не таким «нравишься», которое испытывал Феликс. Скорее всего, Хёнджин чувствовал к нему братскую любовь и желание заботиться о нем, как о человеке, который пострадал из-за него.

Выдохнув, Феликс наклонился к нему:

- Я в туалет, - сказал он, на что Хван не ответил, да и ответ Феликсу был не нужен.

Ни в какой туалет парень не пошел, сразу кидая Джисону сообщение с вопросом можно ли прийти, и получив положительный ответ, вышел из кинотеатра и пошел на ближайшую остановку. Телефон он благополучно выключил. Через пару минут Феликс сел в автобус, который как раз ехал в район, где жил Джисон. У него, конечно же, в гостях должен был быть и Минхо, и Ликс, выходя из магазина с пакетом, в котором бились друг о друга бутылки пива на троих, уже спешил к друзьям. Друзья встретили его как всегда взбудораженно, потому что в последнее время Феликс постоянно тусовался с Хёнджином, и уже заказывали жареную курочку.

- Вот такие дела, - выдохнул Феликс, рассказывая все на духу, пока в кармане его куртки разрывался телефон в отключке от звонков и уведомлений.

- Ну, урод, - подытожил Минхо, - я же говорил, что он мне не нравился с самого начала!

- Ну всё, всё, - Джисон махнул рукой, - ты же останешься у нас? - он надул губы и состроил глазки, как у кота.

- Завтра на тренировку с утра, от себя ближе будет, - Феликс встал и вызвал такси до дома, по дороге включив телефон и наблюдая, как экран окрашивался миллионом пропущенных и сообщений от Хвана.

Попросив водителя остановить около магазина, Феликс вышел на темную улицу и купил пачку сигарет в привычном магазине. Именно здесь он всегда покупал продукты, и те самые апельсины, из-за которых попал в ДТП. Обычно он не курил, тренер бы ему голову оторвал, но сейчас почему-то безумно захотелось.

Около подъезда сидел Хёнджин и Феликс замер, рассматривая его в отблесках фонарного столба. Выглядел тот зло и как-то устало.

- Почему ты ушел? - Хёнджин встал и подошел вплотную.

Феликс обошел его и сел на лавочку, прикуривая ментоловую сигарету. Первая затяжка вышла немного болезненной для не привыкшего к курению Феликса, - он закашлялся - но упрямо сделал вторую затяжку, а затем и третью.

- Фильм был не интересный, - ответил Феликс спустя пару минут. - Решил пойти к Джисону.

- А я? - Хван сел рядом и забрал пачку, прикуривая и себе тоже.

- А что - ты? - стряхнул пепел на белые кеды - подарок Хвана. - Я думаю, что мы неправильно поняли друг друга. Ты же не гей, верно? - Хёнджин ничего не ответил, и Феликс продолжил: - Так я и думал.

Хван молчал, Феликс улыбнулся и поднялся с места, отряхивая одежду от пепла. Он молча поднялся на свой этаж, в лифте играла ненавязчивая музыка, а Хван, как тень - зачем? - следовал за ним. У входной двери Ли затормозил, смотря на своего сопровождающего с легкой апатией.

«Боже, хочешь добить меня?»

- Зачем ты идешь за мной? - звякнул ключами, не попадая в резьбу с первого раза как всегда.

- Поговорить, - Хван вошел следом, привычным движением закрывая дверь на щеколду. - Мы правильно друг друга поняли, - сказал он, когда Феликс сел на диван и откинул голову на спинку. - Ты мне нравишься.

Феликс улыбнулся. Он уже это слышал тогда, по телефону, когда кончил от тихого голоса в трубке. Вот только у них были разные понятия о «нравится».

- Нравлюсь как кто? Как человек, которого хочется целовать, или как друг?

Хван сел на колени перед ним и положил руки на бедра Феликса, прижимая к обивке. Глаза его горели решимостью.

- Я сглупил сегодня, - Хван быстро облизал губы, - Ликси, я не знаю, как вести себя рядом с тобой. Ты говорил, что Уджин домогался до тебя, поэтому я стараюсь не делать по отношению к тебе странных вещей, хотя мне очень, - он поднялся с колен и навис над Феликсом, обнимая ладонями за плечи, - очень хочется сделать с тобой то, чего ты точно испугаешься.

Феликс смотрел в его расширенные зрачки. Пахло от Хёнджина сигаретами - удушливо - и сыростью улицы, вперемешку с ароматом пряного парфюма. Ли хотелось сожрать этот аромат, поглотить в себя, потому что так пахнуть было нельзя - так запретно и вкусно; он стиснул кулаки, стараясь не думать о том, насколько хорошо его губы смотрелись бы на коже шеи Хвана над самым воротничком - там запах был самым ярким.

- Будешь со мной встречаться? - задал вопрос - неожиданно - сам Феликс, на что старший только хмыкнул.

Улыбка стала шире. Чеширский кот в его квартире, но Алисой Феликс себя не чувствовал, потому что член, видимый сквозь узкие джинсы аккурат перед парнем - чужой и горячий - отвечал на все невысказанные вопросы Ликса одним своим существом.

- Встречаться? - переспросил Хван и опустился рядом, без проблем приподнимая Феликса и укладывая на свои колени.

Ли уткнулся носом в чужую грудь, вдыхая запах тела. Укусить хотелось до безобразия. Колени были расставлены по бокам Хвана. И, блять-боже, Феликс задохнулся, когда его члена - полувставшего и шокированного, как и хозяина - коснулась горячая плоть старшего сквозь четыре слоя одежды. Даже так это было слишком ярко. Слишком... сильно для эмоционального Феликса.

- Я тебя сейчас поцелую, - предупредил Феликс и поцеловал.

Руки коснулись гладких щек и волос, зарываясь в них пальцами. Губы мягкие, такие, как Феликс себе и представлял. Хван тянет его ближе на себя, раздвигая языком его губы, и пусть пахнет от обоих сигаретами, ни Феликс, ни Хёнджин этого не замечали, пытаясь перехватить инициативу.

- Ликси, мы встречаемся уже месяц, - он рассмеялся, падая вместе с ним на бок. - Я просто джентельмен.

- Я бы сказал, кто ты, да не буду, - пробурчал Феликс, снова целуя нужные губы.

На телефон приходило много уведомлений от Уджина, но из-за собственных стонов Феликс их так и не услышал, а после они были удачно подчищены, пока младший лежал на кровати и спал. Да и не поверил бы в написанное Феликс, ведь Хван такой джентельмен, поцеловать его больше месяца стеснялся, эталон мужчины.

Феликс перевернулся во сне, пока Хван неотрывно за ним наблюдал. Тело было усыпано синяками-укусами, как татуировками. А на шее красовался ошейник, который Хван достал из кармана и в порыве страсти нацепил на тонкую шею парня. Феликс в нем смотрелся просто замечательно...
​