29
Нугзар размеренно поднимался по тёмным каменным ступеням башни.Каждый шаг отдавался гулким эхом,будто сама башня предупреждала тех, кто сидел наверху: идёт не просто демон – идёт Нугзар Гибадуллин.Его пальцы лениво скользили по перилам,и от прикосновения оставались лёгкие чёрные следы,будто камень тлел под его кожей.
Сегодня он должен был решить главный вопрос.
Дверь наверху скрипнула,и запах старых бумаг,воска и чего-то затхлого ударил в лицо.В комнате стоял массивный стол,уставленный свитками и печатями.За ним сидели два ангела с каменными лицами,два демона,чьи глаза светились из темноты,и посередине архидемон Ленц.
Херейд сжал зубы и сделал шаг вперёд.Его взгляд был тяжёлый,обжигающий,полный презрения и безразличия одновременно.
— Ты? — его голос прозвучал так,будто само помещение сжалось от холодной насмешки. — Добился через постель этой должности?
Ленц ухмыльнулся,но уголки губ дрогнули от злости.
— А ты,как я вижу,всё тот же…
— Заткнись, — оборвал его парень,даже не дав договорить.Его рука легла на спинку ближайшего стула,и дерево тут же заскрипело,как будто жалуясь. — Я женюсь.Бумаги нужны сейчас.В эту секунду.
— Тебе не положено, — архидемон сузил глаза,и в его голосе сквозила ядовитая насмешка. — Может,мне перечислить,что ты натворил на Земле? Сколько смертей,сколько взрывов? Ты никто здесь.Никто.
Кудрявый демон поднял голову вверх,словно рассматривая потолок,а руки медленно засунул в карманы.Он даже не смотрел на Ленца,но каждая его черта излучала власть.
— Никто? — тихо переспросил он. — Хм.Забавно слышать это от того,кто прячется за бумагами и чужими решениями.Когда я рвал охотников в клочья,ты сидел тут и подписи ставил,просиживая штаны.Так кто из нас – никто?
Два ангела переглянулись.Их лица оставались бесстрастными,но в их взглядах читалась тревога.
Ленц наклонился вперёд.Его пальцы впились в стол.
— Ты играешь с огнём,Гибадуллин
— Ошибаешься, — его губы растянулись в опасной ухмылке. — Я и есть огонь.
В комнате повисла тишина.Тихая ненависть между двумя архидемонами стала почти осязаемой.Даже воздух будто дрожал,не выдерживая напряжения.
— Так значит… — юноша сделал шаг ближе,и каждый его шаг отдавался тяжёлым гулом. — Я всё равно женюсь.И твоей ноги здесь не будет.Это не угроза,Ленц.Это констатация факта.
Он сказал это ровно,без крика,но в его голосе звучала такая уверенность,что даже ангелы невольно напряглись
Архидемон,покинув башню,шагал по коридору,в котором каменные стены отдавали холодом.Его взгляд был устремлён вперёд.Туда,где ждала Наташа.Каждая мысль в его голове сейчас была только о ней.
Но шаги вдруг прервал мягкий,чуть насмешливый голос:
— Вот уж кого я давно не видела… Нугзар
Он замер и медленно повернул голову.Из тени вышла Алина – его бывшая напарница.Чёрные волосы спадали волной на плечи,глаза горели хищным интересом.Она всё так же была красивой и слишком самоуверенной.
— Могилевская, — протянул Нугзар.Его губы скривились в лёгкой усмешке. — Я думал,ты уже давно сдохла от собственной наглости.
Она лишь рассмеялась,сделав несколько ленивых шагов навстречу.
— Всё такой же… злой.Но это мне всегда в тебе и нравилось. — Её пальцы почти невесомо скользнули по его руке. — Знаешь,сколько лет я мечтала снова встретиться? Сколько ночей думала,что ты мог бы быть рядом… не с какой-то там смертной,а со мной.
Херейд дёрнул рукой,сбросив её прикосновение,и прищурился.
— Смертная,говоришь? — его голос прозвучал низко,опасно. — Эта «какая-то там смертная» сильнее тебя в разы.И достойнее.
— Ты же понимаешь,она тебя не выдержит, — Могилевская слегка склонила голову.Ее губы изогнулись в соблазнительной улыбке. — Ты архидемон,Нугзар.Рано или поздно она уйдёт.А я… я та,кто знает,что тебе нужно.
Он резко сделал шаг вперёд,нависая над ней.В его глазах полыхнуло пламя,а голос прозвучал,словно приговор:
— Ещё раз произнесёшь её имя с таким тоном – вырву тебе язык.
Она замерла,но улыбка не сошла с её лица,будто ей нравилась его ярость.
— Всё ещё горяч, — прошептала она. — И всё ещё мой.
Парень рассмеялся коротко,холодно.
— Твой? Ты? — он наклонился ближе,так,что её дыхание смешалось с его. — Могилевская,если бы я был твоим хоть на миг,ты бы давно уже молила о пощаде.
Он отвернулся и пошёл дальше,не удостоив её больше ни взглядом.
— Когда-нибудь,Нугзар,ты пожалеешь, — крикнула она ему вслед.
Он лишь поднял руку и лениво показал ей жест,в котором было больше презрения,чем в тысяче слов.
Впереди ждала Наташа.И никакая Алина не имела значения.
В саду Небес стояла тёплая тишина.В беседке на краю аллеи сидели Наташа,Аня,Даня и Миша.Смеялись до слёз,вспоминая какие-то нелепые истории из прошлого.
— А помнишь, — хохотал Хданил,утирая глаза, — как ты,Анька,пыталась спеть гимн,а вместо слов получился какой-то птичий ор?!
Аня возмущённо хлопнула его по плечу,но тут же прыснула смехом,не выдержав.
Лазарева тоже смеялась,склонившись к столу,а Клайп едва дышал,держась за живот.Атмосфера была лёгкой и почти детской.
И вдруг в беседку вошёл кудрявый юноша.Его походка была всё такая же уверенная и чуть лениво-хищная.Все стихли на миг,будто чувствовали,что вместе с ним заходит что-то более тяжёлое,чем просто смех.
Но Наталья тут же встала,улыбнулась и,не раздумывая,подошла к нему.Он сел на свободное место,и она,словно это было самым естественным делом в мире,устроилась прямо к нему на колени,обняв за шею.
Гибадуллин чуть склонил голову,его губы тронула усмешка.
— Жопка моя, — произнёс он с самым серьёзным видом,будто сказал что-то невероятно важное.
Беседка взорвалась хохотом.
Ашан чуть не пролила напиток,Ломбарди упал на бок,захохотав,а Тимофеев хлопнул себя по колену.
— Ты невыносим! — сквозь смех выдохнула Анна
Наташа покраснела и пихнула его в грудь:
— Ты… ты издеваешься,да?
— Я констатирую факт, — невозмутимо сказал архидемон,притянув её ближе и уткнувшись носом в её волосы. — Самая красивая жопка на Небесах – моя.
Смех усилился вдвое.Даже прохожие ангелы на аллее,услышав последние слова,оборачивались в сторону беседки с непониманием.
Девушка вспыхнула,но улыбка сама собой расползалась по лицу.Она шепнула ему на ухо:
— Когда-нибудь я заставлю тебя пожалеть за такие слова.
— О,обещания, — лениво протянул он, глядя на остальных с видом царя, — я их коллекционирую.
Дьяченко закрыла лицо ладонями,смеясь до слёз.
— С ним невозможно серьёзно разговаривать!
Нугзар лишь плотнее обнял любимую,демонстративно откинувшись на спинку скамьи,и сказал так,будто подытожил весь вечер:
— Просто примите факт.Я самый честный здесь.
Лазарева всё ещё сидела у него на коленях,но теперь уже со слегка нахмуренными бровями.Она ткнула пальцем в его грудь:
— Ты вообще слышишь,что несёшь? Как тебе в голову пришло назвать меня "жопкой" при всех?!
Херейд с абсолютно серьёзным лицом посмотрел на неё сверху вниз.
— Потому что я люблю правду,Натка.И… твоя реакция бесценна.
— Ты… ты… чудовище! — возмутилась она и начала щипать его за бок.
— Ай,ай! — он сделал вид,что страдает. — Женщина,остановись! Архидемон терпит,но всему есть предел!
Она засмеялась,но не перестала «грызть» его: щипать,пихать и сердито фыркать.Юноша лишь притянул её ближе,не давая слезть,и усмехнулся:
— Вот она,моя маленькая хищница.
Ангел закатила глаза и всё же откинулась к нему на грудь.На миг повисла тишина,только слышался смех ребят,которые до сих пор переговаривались и отпускали колкие шуточки.
И вдруг она тихо сказала:
— Знаешь… я тут подумала… про детей.
Гибадуллин замер.Его руки,до этого лениво обнимавшие её,напряглись.Он чуть наклонил голову,заглядывая ей в глаза.
— Ты серьёзно? — спросил он,и в его голосе впервые за вечер исчез сарказм,осталась только тихая осторожность.
Ангел кивнула,слегка прикусив губу.
— Я не говорю,что прямо сейчас… но я хочу,чтобы они были.От тебя.
Взгляд архидемона потемнел,но не от мрака,а от такой силы эмоций,что он даже не сразу нашёл слова.Он крепче прижал её к себе,почти не замечая,что остальные начали переглядываться,стараясь не мешать их моменту.
— Ты не понимаешь… — его голос прозвучал глухо и серьёзно, — ты только что сделала меня самым счастливым ублюдком во всём этом раю.
Наташа улыбнулась,прильнув к его шее.
— Ну,тогда радуйся тихо.Все и так слышат.
Когда друзья,смеясь и переговариваясь,разошлись,в беседке стало тихо.Лишь вечерний ветерок трепал занавески и где-то вдали пели сверчки.Наташа всё ещё сидела у Нугзара на коленях,уютно устроившись,будто на своём месте.
Он наклонился к ней ближе,провёл пальцами по её волосам,медленно,словно запоминая каждую прядь.
— У тебя волосы… как тёмная река, — тихо сказал он. — Я могу сидеть и перебирать их бесконечно.
Девушка чуть смутилась,но не отстранилась.Его ладонь мягко скользнула от виска к затылку,потом вниз – по её спине.
— Знаешь,ангелок, — голос Херейда был глухим,серьёзным,но в нём сквозила такая нежность,что Лазарева невольно улыбнулась, — я столько раз видел красоту.На Земле,на Небесах,даже в самых странных местах.Но ни одна из них даже близко не сравнится с тобой.
Она тихо фыркнула,пытаясь отшутиться:
— Ты сейчас говоришь как настоящий поэт.
— Нет, — он чуть приподнял её подбородок,заставляя смотреть прямо в его глаза. — Я говорю как мужчина,который знает,что нашёл свою.
Ангел задержала дыхание,и в её груди что-то дрогнуло.Парень коснулся её щеки,большим пальцем стер воображаемую пылинку,и добавил почти шёпотом:
— Ты красивая до безумия.Настолько,что мне порой страшно.Потому что я боюсь,что кто-то ещё может это увидеть.
Она засмеялась тихо,положив ладонь ему на грудь:
— Глупый архидемон.Я же твоя.И никто больше.
Он прижал её к себе так крепко,что ей стало трудно дышать,но и вырываться не хотелось.
— Моя, — сказал он жёстко,но с такой теплотой,что в его голосе слышалась не угроза,а обещание.
И в этой тишине они замерли,слушая только дыхание друг друга и мерное биение сердец.