14
Наташа проснулась в объятиях Нугзара.Она улыбнулась и ласково поовела по его щеке,потом медленно опустилась по груди.
— Продолжение хочешь? — тихо спросил он,не открывая глаз
Девушка усмехнулась и прижалась к нему.
— Извращенец.
Херейд хмыкнул,затем перевернулся и начал вставать.Он потянулся в разные стороны.
— А тебе сказать,что в одних трусах ты сводишь меня с ума? — выглядывая из-под одеяла пробормотала Лазарева
Парень резко развернулся обратно,придавил её к матрасу и,не давая выдохнуть,осыпал поцелуями щёку,подбородок,губы,шею.Он смеялся тихо,чуть хрипло,словно сам кайфовал от её смущения.
— Так-так,значит,заметила? — прошептал он,прижимаясь губами к её уху. — В одних трусах,говоришь? А я,между прочим,специально так хожу — чтобы ты мучилась и думала: «О боже,как мне теперь уснуть,когда мой муж вот такой рядом».
Ангел закрыла глаза,пытаясь скрыть улыбку,но хохот сорвался сам.
— Ты дурак,Нугзар! — прошептала она,толкая его в плечо.
— Дурак? — он сделал вид,что обиделся,и тут же прильнул к её губам. — Нет,я твой личный кошмар,самый пошлый и самый настырный. — Его ладонь скользнула по её талии,а слова шли дальше,ещё более наглые: — И вообще,с такой женой как ты,мне грех не извращаться.Я обязан сводить тебя с ума,понимаешь? — продолжал он наглым шёпотом,целуя её то в губы,то в шею,то чуть ниже. — А то как ты узнаешь,что у тебя самый пошлый муж на свете?
Наташа смеялась,прикрывая лицо руками,но он легко разжал её пальцы и снова зацеловал.Его слова сыпались быстро,как искры:
— Ты только глянь на себя – волосы растрёпанные,глаза сонные,губы припухшие… Я должен немедленно тебя испортить окончательно,иначе это будет преступление.
— Замолчи,извращенец, — прошептала она,вся пылая,но не убирая его.
— Никогда, — юноша снова прижался губами к её щеке. — Я буду шептать тебе всякие гадости, ока ты не сдашься и не скажешь: «Да,муж,ты прав,я без тебя жить не могу и хочу тебя каждый день»
Он щекотал её шёпотом,перемежая слова с поцелуями:
— Вот смотри: твои бедра – это вообще отдельный рай,Наталья.А твой голос,когда ты злишься на меня? Господи,я готов строить алтари только ради того,чтобы снова это услышать.
Девушка смеялась и прижималась к нему всё сильнее,пытаясь спрятаться в его плечо.
— Ты ненормальный,Нугзар… — пробормотала она,но её улыбка и блеск в глазах выдавали,что ей это всё до безумия нравится.
Гибадуллин обнял её крепче,уткнулся носом в её волосы и уже тише,но всё так же пошло и игриво добавил:
— А теперь ты моя навсегда,ангелок.Даже Охотники не посмеют нас разлучить.Потому что я буду каждый день будить тебя,целовать,говорить такие гадости и доводить до красноты.Это моя работа – быть твоим самым пошлым,самым развратным мужем.
Она тихо рассмеялась,скользнув пальцами по его спине,и уже не спорила.В этой игре он всегда побеждал,но побеждал так,что ей хотелось проигрывать снова и снова.
Наташа стояла у плиты,помешивая кофе в турке.Щёки горели,хотя она старательно делала вид,что полностью сосредоточена на завтраке.
— Ты хоть понимаешь, — буркнула она,не оборачиваясь, — что нормальные люди спят по ночам? А не пристают,как одержимые.
Нугзар лениво откинулся на спинку стула,скрестив руки на груди.
— Ага,понимаю, — протянул он с откровенной наглостью. — Но с тобой я не человек.С тобой я готов снова и снова.Хоть ночью,хоть утром,хоть прямо тут,на кухонном полу.
Девушка резко обернулась,держа ложку в руках,как оружие.
— Ты ненормальный! — воскликнула она. — На кухонном полу?! Да я в жизни...
— В жизни, — перебил он её и усмехнулся. — Ты как раз и нужна мне «в жизни».И на полу тоже.
Она возмущённо ткнула ложкой в его сторону:
— Знаешь что,Гибадуллин,рот бы тебе мылом намылить!
— Да мой,мой, — кивнул Херейд,поднимаясь со стула и двигаясь к ней. — Только твоими руками.А ещё лучше губами.
— Извращенец, — пробормотала Лазарева,покраснев и отвернувшись.
Он оказался за её спиной,обнял за талию и прижался к шее.
— Я твой извращенец, — прошептал горячо, — и буду мучить тебя,пока не признаешь,что тебе это нравится.
Она шумно выдохнула,сдерживая улыбку,но в голосе всё равно прорезалась ирония:
— Знаешь,что с тобой делать надо? В угол ставить.
— В угол? — хмыкнул он. — Главное – не забудь сама туда со мной встать.
Ангел не выдержала и расхохоталась,прижимаясь лбом к его плечу.
— Ты неисправим.
— А я и не собираюсь исправляться, — ухмыльнулся архидемон,целуя её в висок. — Мне и так прекрасно с тобой и с твоим вечно злым видом,который всё равно не скрывает,что ты моя.
Наташа оттолкнула его в грудь и снова вернулась к плите,решив,что не будет поддаваться на его провокации.
— Черт тебя побрал
— Уже побрал.Я же демон.
Нугзар,как всегда,не отставал.
— Ты знаешь, — задумчиво сказал он,присаживаясь прямо на кухонный стол и свесив ноги, — когда ты на меня ругаешься,у тебя такая милая складочка между бровями.Я бы её языком разгладил.
— Господи,ну ты хоть замолкни на пять минут! — девушка стукнула ложкой по столу. — Слушать тебя – одно мучение.
— Мучение? — оживился он. — Тогда я ещё и палач твой,выходит.Знаешь,как я бы тебя пытал? Сначала связал бы…
— Нугзар! — перебила она,заливая кофе в чашки. — Ты понимаешь,что ты извращенец не лечащийся?
Он склонил голову и ухмыльнулся:
— А лечить меня кто будет? Ты? Твои руки,твой рот,твои ногти,которые вчера мне по спине врезались так,что я думал,кожу оставлю?
Лазарева резко поставила чашку на стол и вспыхнула:
— Ты когда-нибудь заткнёшься?! — глаза её метали молнии. — С утра пораньше несёшь какую-то похабщину…
Херейд склонил голову набок,будто серьёзно задумался,и лениво ответил:
— Нет.Потому что каждое утро рядом с тобой – это лучшее,что у меня есть.И я готов брать тебя снова и снова.Хоть десять раз подряд,пока ты сама не попросишь пощады.
— Извращенец! — выдохнула она,ударив его полотенцем по плечу.
Он засмеялся,поймал её за запястье и рывком притянул к себе.
— Ага,вот теперь ты настоящая.Такая злая,такая красивая.Ты думаешь,что можешь меня оттолкнуть,но на самом деле ты сама меня провоцируешь.
— Я тебя убью однажды, — пробормотала ангел,но голос её дрогнул,потому что его губы уже коснулись её виска.
— Сначала придётся пережить ночь, — прошептал он ей прямо в ухо. — И ещё одну.И ещё.
Она зажмурилась,прижавшись к его груди,стараясь скрыть улыбку.Но парень чувствовал,как быстро бьётся её сердце.
— Ладно, — сдалась она, — хотя бы кофе сначала выпьем,бесстыдник.
— Сначала кофе,потом ты, — ухмыльнулся он и,не отпуская её,подхватил прямо на руки. — В любом порядке,всё равно моё утро будет идеальным.
Наташа рассмеялась и,уткнувшись лбом ему в плечо,позволила унести себя обратно в комнату,потому что знала: спорить с ним бесполезно,он всё равно всегда возьмёт своё.
Гибадуллин застёгивал рубашку,поправил ворот и провёл рукой по волосам,будто ничего и не произошло.На губах его блуждала ухмылка: смесь самодовольства и лёгкой хищной насмешки.Девушка,всё ещё лежавшая в постели,лениво протянула руку к нему:
— Иди уже… иначе и правда весь день проваляешься.
Он нагнулся,нагло шлёпнул её по ягодицам,отчего та возмущённо взвизгнула и спрятала лицо в подушку.
— Это,чтоб скучала, — бросил он и,насвистывая себе под нос,вышел за дверь.
Город днём казался вымершим.Узкие улочки заливал тусклый свет,воздух стоял неподвижный,тяжёлый.Архидемон шёл медленно,с ленивой грацией хищника,но взгляд его постоянно скользил по окнам,теням,переулкам.Он искал.Приманивал.
И тут короткий хлопок – выстрел.Пуля ударила в грудь,пробила ткань рубашки… но только на секунду.Нугзар медленно повернул голову,словно не почувствовал боли вовсе.Его глаза налились тёмным блеском.
— Ты серьёзно? — почти ласково произнёс он,разглядывая фигуру в чёрном плаще.
Охотник перезарядил оружие,выстрелил снова.Ещё раз.Пули входили в тело,но прямо на глазах металл выталкивало наружу,а кожа затягивалась свежей плотью.Ни крови,ни следов.
— Жалкие игрушки, — произнёс парень и исчез с места.
Через миг он уже стоял рядом.Его пальцы-когти вонзились в грудь охотника,и тот не успел даже закричать.Только издал сиплый хрип,когда ребра хрустнули под нечеловеческой силой.
— Ты выбрал не ту цель, — тихо сказал Херейд,разрывая его тело одним рывком.
Мёртвое тело упало на мостовую, оставив грязный след.Юноша отряхнул ладони,как будто сбрасывал пыль,и спокойно пошёл дальше.Его раны уже полностью затянулись,а в воздухе остался только запах крови и пороха.