2
Было слишком тихо.
Неестественно,гулко,так,что даже собственное дыхание казалось чужим.Туман стелился по земле,поглощая всё вокруг,будто мир растворился,осталась лишь пустота.
Нугзар медленно открыл глаза.Веки дрожали,будто он поднимал каменные плиты.Пальцы слабо шевельнулись,в груди звенела пустота.Он не сразу понял,где находится,кто он.Только одна мысль пронзила сознание – она.
Повернув голову,он увидел её.Наташа лежала на боку,словно заснувшая.Лицо её было бледным,крылья безвольно раскинулись по земле.
— Ната… — сдавленно прохрипел Херейд,и голос сорвался,превращаясь в хрип. — Наташа…
Он попытался подняться,но тело не слушалось.Приполз,дрожащими руками дотронулся до её плеча,осторожно тряхнул.
— Натка… ну же,проснись…
Она не шевельнулась.
С каждым разом движения его становились всё резче,отчаяннее.Он тряс её сильнее,будто силой хотел вернуть её обратно.Но её веки оставались сомкнутыми.
— Нет… — пальцы его задрожали сильнее. — Нет,ты не можешь… слышишь? Ты не можешь!
Он припал ухом к её груди.Тишина.Никакого стука.Никакого дыхания.
Мир рухнул.
Парень замер,глаза расширилис.Он медленно отпрянул назад,качая головой.
— Нет… это… это неправда.Ты просто… устала.Ты спишь.Ты должна спать…
Он снова обнял её,прижимая к груди,укрывая своими крыльями,словно теплом мог разжечь её сердце.Минуты тянулись вечностью,но ничего не происходило.
— Господи… прошу… забери меня,только её верни… — его голос сорвался в шёпот.
Слёзы душили,но он не позволял им упасть.Он не верил.Не смел поверить.
Стиснув зубы,юноша поднялся на ноги,пошатнувшись от слабости,и поднял её на руки.Девушка была лёгкой,словно выскользнула из этого мира,оставив только оболочку.Он прижимал её к себе,обжигая губами её холодный лоб.
— Ты жива… слышишь? — он шептал,упрямо качая её,как ребёнка. — Ты жива,я не отпущу… я не дам тебе уйти…
Его шаги были неуверенными,медленными.Каждое движение отдавалось в сердце ударом боли.Казалось,он идёт по краю бездны,и каждый его шаг мог стать последним.
Туман сгущался,скрывая горизонт,и только он – с ней на руках – брёл вперёд,как безумец,не понимая куда,зачем.Внутри была только вера,глухая,отчаянная,бессмысленная.Вера в то,что она всё ещё где-то дышит.Что стоит лишь идти дальше,не останавливаться – и она снова откроет глаза.
— Наташа… моя сойка… ты должна вернуться.Ты обещала… — его голос сломался и утонул в пустоте.
Он шёл,и казалось,мир исчез.Был только он,её холодное тело и эта безумная,невозможная надежда,что она всё-таки оживёт.
Нугзар брёл всё дальше.
Шаги отдавались гулом в бескрайней пустоте,но гул этот был не настоящим,будто сам его разум создавал звук,лишь бы не слышать мёртвую тишину.Он не замечал,куда идёт.Здесь не было дороги,не было горизонта,только серый туман и бесконечность.
Её тело на руках становилось всё тяжелее.Казалось,не Лазарева лежала у него на груди,а сама смерть.
— Не смей… слышишь? Не смей уходить от меня… — он бормотал,не осознавая слов.
И вдруг ему показалось,что кожа под его ладонью дрогнула.Совсем чуть-чуть.Как будто сердце… ударило
Херейд замер,затаив дыхание.Глаза расширились,в них вспыхнула дикая надежда.Он сильнее прижал девушку к себе.
— Наташа? — голос дрогнул. — Любимая… это ты?.
Её веки едва заметно дрогнули.Или ему только показалось?
Он сглотнул,сердце вырвалось из груди.
— Давай… прошу… открой глаза…
И она открыла.
Глаза Наташи,такие родные,вдруг взглянули на него.Бледные губы чуть приподнялись в улыбке.
— Ну… видишь… я рядом…
— Да! — Гибадуллин вскрикнул,сжимая её,целуя в волосы. — Я знал,знал,что ты вернёшься! Я…
Но слова оборвались.
Взгляд ангела вдруг стал стеклянным,пустым.Её лицо застыло.И в следующее мгновение туман вокруг зашевелился,разрывая его надежду на части.
Он моргнул.И понял,что всё это – лишь иллюзия.
Её глаза оставались закрытыми.Губы мёртвыми.Она не ожила.
— НЕТ!!! — крик вырвался из глубины его груди,оглушая пустоту.
Он опустился на колени,сжимая её так крепко,что казалось,сам готов слиться с ней,отдать всё,лишь бы вдохнуть жизнь обратно.Пустота ответила ему тишиной.
Туман продолжал сгущаться,и только в нём эхом разносился его безумный,отчаянный шёпот:
— Ты жива… слышишь? Ты жива… ты должна быть жива…
Слёзы медленно текли из его глаз.Капли падали на её бледное лицо,смешиваясь с холодом,который исходил от неё.Он сжимал её плечи,губы шептали её имя,но внутри всё кричало: "это неправда,она не может быть мертва."
В какой-то момент взгляд его упал на собственную грудь.Сквозь боль и мрак он увидел круглый шрам: чёрный,словно выжженный,оставшийся после той битвы,когда они пожертвовали собой ради мира.
Он провёл рукой по этому шраму,будто надеясь,что память о боли может вернуть её к жизни.Его глаза наполнились ещё большим отчаянием.Этот знак был одновременно доказательством утраты и напоминанием о том,что он выжил один,а она – нет.
— Это… это всё… моя вина… — прошептал он,сдавленно. — Если бы я был сильнее… если бы я смог её защитить…
Слёзы текли без остановки,оставляя блестящие дорожки на щеках.Пустота вокруг казалась ещё глубже,ещё холоднее.Шрам на груди горел в его сознании,как клеймо,и каждое биение сердца напоминало о том,что она уже никогда не откроет глаз.
Но несмотря на эту боль,несмотря на отчаяние,Гибадуллин не мог отпустить её.Он держал девушку так,будто сама его решимость могла заставить её сердце снова забиться.Каждое его движение было наполнено безумной надеждой,которой больше не было места в мире,но которая всё ещё жила внутри него.
— Ты должна вернуться… — шептал он,глядя на шрам, — ты должна…
И в этой пустоте,среди тишины и безмолвия,он продолжал стоять на коленях,потерянный,сломленный и одновременно несломленный своей любовью.