Я- ᴋᴀᴋ ᴨᴏᴄᴧᴇдний ᴀбɜᴀц.

*Прошу прощение, в прошлой части действительно не сказала кто победитель, спасибо за все Фреи, что напомнила! Приятно прочтения этой части!!*

После огласки многих стран настал, пожалуй, самый важный момент вечера.

Израиль или Австрия? Обе страны представили достойные номера: сильные голоса, проработанная постановка, запоминающиеся образы. Всё вызывало восторг — и всё же напряжение витало в воздухе. Кто?

На экране снова появилось крупное табло. Камера медленно скользила по лицам участников. Было видно, как глубоко и искренне волновался JJ, представитель Австрии — он буквально вцепился пальцами в край дивана. Тогда как девушка из Израиля, красивая и уверенная, сидела спокойно, будто мысленно уже всё решила: «Что будет, то будет». Разные реакции, разная подача, но одинаково мощная энергия сцены.

Ведущие старались растянуть момент — слова звучали медленно, словно время растянулось в секунды. Все замерли.

И вот — победитель. Австрия!

436 баллов!

Израиль остался с 375, всё ещё достойный результат, но... не первое место.

Виринея замерла на секунду, а затем расплылась в тёплой, по-настоящему искренней улыбке. Она встала, почти инстинктивно, и подошла к JJ, который был в тот момент как будто потерян от шока и радости. Он стоял, всё ещё не осознав, что победил.

— Ты заслужил эту победу, как никто другой. Молодец, — прошептала она ему прямо на ухо, обняв ненадолго, крепко, по-доброму.

Он ответил ей улыбкой, светлой, благодарной. Та, что остается в памяти.

Когда девушка из Греции подошла к нему, JJ не обратил на неё внимания — слишком многое кипело внутри, и Виринея не могла сдержать лёгкий смешок. Это было даже мило.

После официальной части, ближе к ночи, всех участников пригласили на небольшой концерт-послесловие. Один за другим выходили на сцену, чтобы ещё раз подарить залу свой голос. На этот раз не для баллов, а просто — для души.

Виринея чудом попала в список — благодаря JJ, который настойчиво просил организаторов, и тем, кто уже знал её и уважал. Она снова оказалась лицом к лицу с толпой, на том же уровне, что и вчера, но уже в другом контексте.

Каждая страна — как вспышка.

как же странно было вновь оказаться там, среди них, на сцене… Виринея вновь сидела перед Katarsis. Казалось, круг замкнулся.

— Ну покажи, на что ты способна, Вири! — выкрикивал кто-то из зрителей.

— Ты ведь не просто гостья!

Она вышла. Без подготовки, без плана. Просто... с сердцем в руках. И спела. Тихо, пронзительно, почти без микрофона — будто бы для тех, кто всё ещё слышит сердцем.

---

Позже, когда зал опустел, она с тем самым JJ дошла до её отеля, обняв его на последок девушка скрылась в чуть темных дверях отеля.
---

Следующее утро.

Швейцария проснулась сонной и тихой. Было ощущение, что сам город устал праздновать и теперь просто просил не шуметь.

Стекло за её окном дрогнуло. Не то ветер, не то случайный прохожий задел. Виринея проснулась резко, с неприятной тяжестью в груди. Как будто внутри что-то тревожило.

Она встала, всё ещё без сил, умылась и надела что-то простое, тёплое. Ни косметики, ни сценического вида. Только она — настоящая.

У выхода из отеля её ждал JJ. Сдержанно, спокойно, с кофейным стаканом в руке.

— Доброе утро, — сказал он, подняв глаза. — Ты готова снова стать нормальным человеком?

— А победители разве не обязаны быть на пресс-конференции?

— Я — сбежал, — усмехнулся он. — И решил, что если буду проводить утро с кем-то, то пусть это будешь ты.

Он подал ей кофе, и они пошли — без маршрута, без цели. Разговор лился сам: о музыке, о голосе, который рвётся, когда поёшь искренне. О том, как тяжело, когда все ждут от тебя только большего. О детских страхах. О том, как больно быть живым.

— Я смотрел твоё выступление 2024 года раз пять, — признался он. — Не мог понять, как ты это делаешь. Как держишь сцену.

— Я не держу её. Я просто на ней... исчезаю.

И JJ не ответил. Просто кивнул.

они с JJ, а также парень из Норвегии — Кайл — и молодая, но поразительно красивая девушка из Нидерландов, Фрея, решили пройтись по Швейцарии. Город был словно другой — без вспышек, суеты, камер. Всё выглядело по-настоящему: улицы, как в старом фильме, воздух — свежий, почти влажный от реки, витрины магазинов отражали усталые, но живые глаза.

JJ всё время шутил, Фрея хихикала, а Виринея… она просто шла, наслаждаясь тем редким моментом, когда можно молчать и чувствовать себя понятой.

Вечером они вернулись в отель. Он проводил её до лифта, и, задержав руку, сказал тихо:

— Ты не просто хорошая артистка. Ты… остаёшься в людях. Без шума. Просто — остаёшься.

И она снова промолчала. Потому что в такие моменты… слов не нужно.

Когда же вернулись в отель — всё было как в замедленной съёмке. Она с трудом добралась до номера, скинула пальто, не сняла даже макияж, обувь осталась у дверей. Не было сил даже дотянуться до телефона… Если бы только она знала, что именно это могло бы всё изменить.

---

Раннее утро. Аэропорт.

Очереди, чемоданы, сонные лица. У гейта к ней подошёл работник:

— Простите, мисс Сивильева. Вынуждены пересадить вас на другое место. Ваш ряд занял технический персонал. Ваше новое место — 8B.

— С кем рядом?

— Молодой человек… кажется, Радзявичюс.

Виринея опустила глаза. Конечно.

Когда она вошла в салон, он уже сидел. С наушниками, с закрытыми глазами. Но как только она остановилась рядом — он открыл глаза.

— Привет, — мягко сказал он.

Она ничего не ответила. Не потому что злилась. Просто… не хотела. Они сидели рядом. Молчание не резало. Оно просто было. Тяжёлое. Густое.

Спустя минут десять она достала телефон. Новое сообщение. От Ады.

> «Если ты читаешь это — значит, я уже не могу кричать. Просто… посмотри.»

В видео — плохое качество. Но слышно голос. Её голос. Крик. Тень. Шорох. И чьи-то грубые слова. И… всё. Темнота.

Виринея застыла. Пальцы дрожали. Она прикрыла рот рукой. Слёзы пошли беззвучно. Слишком быстро. Как будто её разорвало изнутри.

— Нет… нет, нет, нет… — повторяла она почти беззвучно, сама себе, как мантру, как заклинание, пытаясь отменить реальность.

Лукас снял наушники. Осторожно.

— Вири?.. Что…

Он остановился. Он видел. Он понимал.

— Я… не знаю, что случилось… и не буду спрашивать. Но… я рядом. Хорошо?

Она не ответила. Не посмотрела. Но не отодвинулась. Он просто положил руку ей на плечо.

И этого хватило.

***

Самолёт мягко коснулся земли, будто почувствовав — кому-то на борту и так слишком тяжело. Люди вокруг зашевелились: ремни отстёгивались, чемоданы вытаскивались из багажных отсеков, кто-то сразу же схватился за телефоны. Мир вернулся в движение.

А Виринея всё ещё сидела.

Ни одного слова. Ни одного вздоха.

Она даже не замечала, что уже давно можно встать. Голова опущена. Телефон в руках потемнел. Глаза – сухие, хоть и были мокрыми ещё минуту назад. Пусто. Внутри — пусто.

Лукас рядом не дышал громко. Он не давил, не спрашивал. Просто сидел и… оставался рядом. И это — уже было больше, чем она могла вынести.

Когда они шли по коридору аэропорта, он слегка придерживал её локоть. Не хватал, не вёл. Просто — чтобы она не упала, если вдруг ноги откажутся держать. Всё её тело казалось разбитым, не телом, а тенью себя самой.

Katarsis уже стояли чуть поодаль, у ленты выдачи багажа. Эмилия смеялась с кем-то из техперсонала. Аланас спорил с Йокубасом. Всё — как обычно. Только Лукас не присоединился к ним сразу. Он оставался на шаг позади Виринеи. Его взгляд то и дело срывался на неё. Молча.

Она шла — будто во сне.

Возле выхода её уже ждал водитель с табличкой. Девушка заметила его, но шаг замедлила. Она вдруг поняла, что не хочет идти. Не хочет дальше. Не хочет... одна.

Он догнал её возле автоматических дверей, под серым небом.

— Вири, — негромко. — Я не знаю, что там было. Но… если тебе просто нужно, чтобы кто-то помолчал рядом — я могу. Я умею.

Она остановилась. Впервые за последние часы — полностью. Медленно обернулась.

Губы дрогнули, но не для слов. Просто… чтобы дышать.

— Я не уверена, — выдохнула она, — что выдержу ещё одну потерю, Лукас.

Он кивнул. Не споря. Не приближаясь. Просто понял.

— Тогда… я не исчезну.

Она посмотрела на него. В этом взгляде не было ни злости, ни сожаления. Только — боль, глубокая, как океан. И какая-то отчаянная надежда, которую сама себе она бы не признала.

— Обещай, — прошептала она, почти по-детски.

— Обещаю, — так же тихо, но твёрдо.

И он остался.

Не как артист. Не как участник группы. Не как тот, кто однажды нагрубил, а потом, возможно, пожалел.

А просто… как человек.

__________________________________________

Здравствуйте! Хотела бы позвать вас в наш канал с моей любимой и многоуважаемой подругой Фреей, в котором будут спойлеры, и очень много интересного, заходите, не пожалеете.

virfreja

Так же предлагаю к прочтению ФФ Фреи:
"Ты - как первая строка."