Я- ᴋᴀᴋ ᴨᴏᴄᴧᴇдний ᴀбɜᴀц.

Отвращение - именно это чувство теперь горело где-то внутри Виринеи, тихим, но устойчивым пламенем.
Она всё ещё сидела рядом с Лукасом, хотя каждая минута в его присутствии становилась всё более тяжёлой, почти невыносимой. После всего, что она услышала в ответ на простое, человеческое "что с тобой?" - ей действительно хотелось встать и уйти. Он нагрубил. Сорвался. За что? За проявленную заботу? За желание понять? За её молчаливую, искреннюю попытку просто быть рядом?..

Она не требовала многого - ей лишь не хотелось, чтобы он ломался внутри в одиночестве. Но вместо этого он воздвиг перед ней стену.
Грубую. Холодную. Ранящую.
И теперь, сидя рядом, она ощущала, как от былого интереса, что когда-то согревал её, остаётся только ледяная горечь.

Как можно восхищаться человеком, который не отличает доброту от давления?
Который вместо благодарности отвечает укусом?
И самое странное - несмотря на это, что-то внутри всё ещё тянуло её к нему.
Но уже не с тёплой симпатией.
Не светло. Не красиво. А с тревожной тенью... с опасным предчувствием.

Она пыталась отогнать это ощущение. Напоминала себе, где находится. Она приехала сюда не для того, чтобы ссориться и копаться в чужих настроениях. Это был финал Евровидения - момент, которого она ждала, к которому шла, пусть и не как солистка, но как артист, как человек сцены.

И теперь, глядя на выступления других стран, она старалась переключиться.
Некоторые номера действительно впечатляли - достойные, сильные, пронзительные. Такие, которым она искренне желала оказаться в первой десятке, если не выше.

***
А рядом с ней Лукас продолжал сидеть, молча, ссутулившись, будто выжатый.
Он украдкой бросал взгляды на Виринею - пытался поймать хоть каплю её настроения, но не осмеливался заговорить первым.
Ребята так и не вернулись, будто бы специально оставили их один на один, не зная насколько плохо это может закончиться.

"Чёрт... я перегнул. Зачем так? Она ведь просто..."
Он сам не знал, почему сорвался. Почему именно её тишина вызвала в нём бурю.
Может, потому что её внимание показалось ему опасным.
Слишком настоящим.
Слишком искреннем.
Таким, к которому он не привык.

Но сейчас было уже поздно.
А она... будто отдалилась на целую сцену.

***

Девушка всё так же смотрела на сцену, ни разу больше не обернувшись в сторону Радзявичюса.
Каждое выступление она пропускала через себя - анализировала вокал, постановку, эстетику номера и то, насколько слова песни действительно что-то значат.

Вот - Австрия. Хорошо, очень хорошо, ноты, вокал.
Нидерланды...
Та самая девушка, на которой тогда задержался её взгляд. Такая юная, что, казалось, сцена Евровидения слишком велика для неё.

"Рано ей ещё здесь," - пронеслось в голове у Виринеи.
Но и нотка восхищения проскользнула в её мыслях:
"А всё же... смелая. Молодая - но уже в финале. С песней, которая цепляет. С танцовщицами, которые выложились до последнего."

Она слегка кивнула сама себе - внутренне, утвердительно.
Эту девочку будет ждать сцена и дальше. Может, даже ещё не раз.

Пока следующая страна только готовилась к выходу, Виринея на секунду опустила глаза, поправив край наряда. Она почувствовала, что кто-то снова смотрит на неё.
Но поворачиваться не стала.
Теперь - нет.

"Кто хочет - заговорит. Кто боится - будет молчать."

В этот момент сцена снова озарилась светом, и следующие аккорды вбили в зал новое имя.
А Виринея продолжала наблюдать. Всё так же - сосредоточенно, спокойно, и чуть дальше, чем казалась.

Сцена одна за другой гасла и вспыхивала. Каждое выступление отнимало часть внимания, но не вытесняло то, что уже поселилось внутри.
Лукас, как ни странно, больше ничего не сказал. Ушёл вглубь с другими - и хорошо. Сейчас Виринея не чувствовала ни злости, ни желания что-то выяснять. Осталась только лёгкая, но устойчивая отрешённость. Небольшая пустота, в которой можно наконец-то побыть самой собой.

Она сидела, поджав ноги, закутавшись в костюм почти как в защиту, когда на большом экране замигал их номер.
" Финляндия и Литва - реванш, кто из вас все же лучше?"
Экран гас, и на сцену поднимались рабочие - готовили площадку к следующему появлению.

- Вири, - тихо, но бодро позвал Käärijä, заглянув из-за занавеса, - наш выход уже почти. Не потеряйся.

- А у меня был выбор? - с лёгкой усмешкой бросила она, поднимаясь с кресла.
Каари молча кивнул. Они взглянули друг на друга, и в его глазах, как ни странно, не было ничего, кроме поддержки. Не слишком бурной, не показной - настоящей.

Изначально каждый исполнял свою песню, сначала Вирт прошлогоднюю, а потом уже и парень,та песня которая в 2023 году уже была на втором месте.

За кулисами было шумно. Смена декораций, техники, бэк-вокал. Где-то рядом Эмилия поздравляла другого участника, кто-то из жюри переговаривался с продюсерами, а Виринея уже держала микрофон обеими руками, будто от него зависела устойчивость её мира.

Свет выключили полностью. И в полной темноте заиграли первые басы их песни - "Burning Out Loud".
Клубы пара. Один прожектор - белый, как снежный всплеск. Käärijä вышел первый, будто врываясь в музыку, будто ломая напряжение, застывшее в воздухе.
Ритм - лёгкий хаос, танцевальные сбивки, драйв с лёгкой иронией, но в этом чувствовалось нечто... искреннее.

И тогда - её выход.
Виринея вышла в мягком голубом сиянии прожекторов. Костюм переливался, будто ткань собрана из полупрозрачных волн. А голос - зазвучал уверенно, но с раной внутри.

"We're dancing like we're burning out loud,
Hearts in sparks, we never back down.
If we fall - let it echo the sound,
Of love we never said out loud..."

Käärijä врывался с речитативом, легко, по-своему бешено, но контролируемо. Они балансировали - она, как лёд, он, как огонь.
Но в этой песне не было боли, как раньше.
Здесь была сила. И принятие.
И, может быть, даже свобода.

Когда номер закончился, зал на секунду замер. А потом - вспышки. Аплодисменты. И даже крики.
Каари хлопнул ладонью в её ладонь - в знак победы.
Она кивнула. Легко. Тихо. Но впервые за весь день - по-настоящему живо.

Всё остальное будет позже. Голоса, баллы, камеры.
А сейчас - сцена. Музыка.
И чувство, что она сделала всё правильно.

★★★

Сидя в зале, Лукас почти не дышал.
Он смотрел, как Виринея выходит на сцену - в свете прожекторов, совершенно спокойная, совершенно другая. Не та, с которой он грубо сорвался полчаса назад. Не та, что сидела рядом, сдержанно отстранившись. На сцене перед ним стояла артистка. Живая, настоящая. Сильная.

Käärijä выстрелил вокалом с первых же нот, как взрыв - ярко, дерзко. И публика сразу откликнулась. Но стоило зазвучать её голосу, как всё вокруг будто... сжалось.

Голос Виринеи был почти невыносимо честным.
В нём было всё, чего он сам так боялся: открытость, ранимость, чувство. Он вонзал в грудь, но не болью - напоминанием, что даже в яркой, весёлой песне может быть рана.

"Она снова на сцене," - подумал Лукас.
"И снова - блистает. Не потому, что делает шоу. А потому, что горит по-настоящему."

Он посмотрел на экран, где операторы поймали кадр её взгляда в зал - прямой, сосредоточенный.
"Этот взгляд... точно не для меня."

В какой-то момент он чуть привстал - не для того, чтобы быть заметным, а просто потому, что не мог больше сидеть.
У него внутри всё свело.
Не от зависти - хотя, может, и от неё тоже.
Скорее от горечи, что он, такой сильный на сцене, не смог остаться человеком вне её.
Не сдержал. Не объяснил. Не признал.

И теперь она - там. А он... просто смотрит.

Когда номер закончился, зал взорвался аплодисментами.
Käärijä хлопнул её по ладони - легко, дружески.
Виринея улыбнулась. Не ему. Не залу. Просто - себе.
Эта улыбка была важнее всего номера.

Лукас сел обратно, опустив плечи.
Эмилия повернулась к нему, заметив, как побелели костяшки его пальцев.

- Ты в порядке?

- Да, - ответил он хрипло.
И солгал.

★★★

Виринея стояла у технического выхода — там, где не было света, камер и голосов. Только бетон, лёгкая вибрация сцены где-то вдалеке и тишина.
Она не плакала. Не дрожала. Просто стояла, прислонившись плечом к холодной стене, как будто у неё в груди кто-то выключил звук.

Сзади послышались шаги. Лёгкие, как будто осторожные.
Она не обернулась — узнала.
Käärijä.

— Знаешь, — произнёс он тихо, без своей обычной энергии, — на сцене ты казалась непобедимой.
Она вздохнула, не отвечая.
Он подошёл ближе, встал рядом, тоже опёрся спиной о стену. Не слишком близко, но и не так, чтобы было пусто.

— Все думают, что сцена — самое страшное. А на самом деле — это… всё потом. Когда сошёл свет, и тебе никто не скажет: "Ты молодец, даже если не победишь".

— А ты говоришь? — впервые за всё время она посмотрела на него.
Он повернулся к ней и кивнул:
— Говорю. Потому что это правда. Я видел, как ты горела там. И я видел, как ты гаснешь сейчас. Но тебе не нужно гаснуть.

Она чуть усмехнулась, горько, но искренне.
— А ты не слишком внимательный для того, кого весь интернет считает сумасшедшим?

— Знаешь, — сказал он, мягко усмехаясь, — быть дураком на сцене — это броня. А под бронёй у нас у всех что-то болит.

Молчание. Её голова чуть склонилась к стене, глаза прикрылись.
Он молча протянул руку, не касаясь — просто рядом. Она не взяла её, но и не отвернулась.
И этого было достаточно.

— Нам скоро идти, — напомнил он чуть позже.
Она кивнула.
— Спасибо, что нашёл меня.

— Я просто шёл туда, где стало тихо.

Они пошли вместе. Не торопясь.
Не как артисты, не как победители или проигравшие.
А просто — как два человека, которым стало немного легче, потому что кто-то рядом не стал спасать, а просто остался.

***

Сцена их выступления уже позади, аплодисменты отзвучали, грим снят, костюмы частично разобраны. А теперь — главное зрелище вечера.
Голосование.

Виринея и Käärijä сидели в отдельной лаунж-зоне для приглашённых гостей. Всё было обставлено красиво: тёплый свет, бар, экраны. Атмосфера — почти камерная.
Но напряжение витало в воздухе — настоящая борьба только начиналась.

— Ставлю, что вы с Литвой попадёте в пятёрку, — сказал Käärijä, глядя на экран.

— Ставь лучше на Финляндию, — усмехнулась она. — Я вас слушала на репетиции. Это было сильно.

— Ты же понимаешь, — он подался ближе, — если выиграет Литва, я официально объявляю, что ты — талисман твоей страны.

— А если Финляндия? —

— Тогда я — твой талисман. И всё равно выиграл, — подмигнул он.

Они оба рассмеялись, но внутри у каждого — дрожало.
Для Käärijä это был второй Евро-сезон, хоть и в другом амплуа, но душа всё равно болела за родину.
Для Виринеи — это было больше, чем просто шоу. Это было возвращение в тот зал, где она когда-то засияла. И рядом — группа, которая теперь представляла её страну. Katarsis.

— Литва, — объявил голос ведущего.
Они оба затихли.

На экране замерли цифры. Затем…
"LITHUANIA – 96 points from the public."

— Боже.. 16 место..— выдохнула она, резко сев ровнее. — Лукас…
Она машинально искала его глазами на общем экране, где показывали реакции стран.
Katarsis сидели вместе. Эмилия плакала видимо даже от счастья что это не было так низко, Аланас смеялся. Лукас… сидел, опустив голову, но потом поднял её и просто смотрел в камеру.

— эх жаль.

Она кивнула.
— Даже слишком. Они заслужили большего.

Через пару минут объявили и результат Финляндии:
“FINLAND – 196 points from the public.”

— Эх… — он склонился на спинку дивана, — нормально. Живём. Главное — не ноль.
— Главное — ты снова тут, — мягко сказала она. — И ты снова зажёг зал. А они — не забудут.

Он повернулся к ней, посмотрел внимательно.
— Мы с тобой как фонари над финалом, Вири. Не конкурс, но всё же… светим.

Она улыбнулась:
— А может, мы просто два огонька для тех, кто ещё сомневается в себе.

***

Одиннадцатое место — Финляндия. Шестнадцатое — Литва. Литва звучала особенно горько в душе Виринеи. Они действительно заслуживали большего, намного большего. И боль от этого не утихала, а только крепчала.

Потом её мысли коснулись той молодой девушки из Нидерландов — двенадцатое место и 175 очков. Для такой юной артистки это действительно отличный результат. Это радовало Виринею, искренне радовало. Но душа её всё равно не могла отпустить Катарсис — ту самую группу из Литвы, которая пела на родном языке и вложила в песню всю свою искренность.

Она украдкой смотрела на Лукаса — и не понимала, почему именно он выглядел грустнее всех. В её душе зажглась искра желания подойти к нему, заговорить, разрядить это напряжение между ними. Но что-то удерживало её. Даже несмотря на то, что после того, что произошло, она совсем не хотела с ним пересекаться.

Но, мать твою, им лететь в Литву на одном самолёте.

___________________________________________

Здравствуйте! Хотела бы позвать вас в наш канал с моей любимой и многоуважаемой подругой Фреей, в котором будут спойлеры, и очень много интересного, заходите, не пожалеете.

virfreja

Так же предлагаю к прочтению ФФ Фреи:
"Ты - как первая строка."