Ким Юнгхо
Поставив последнюю подпись на документе, что лежали в папке, которую оставил его ассистент, Юнгхо откинулся на спинку массивного кожаного кресла и на мгновение прикрыл глаза. Тихий шум кондиционера создавал атмосферу умиротворения в его кабинете, напоминая альфе, что рабочий день подошел к концу и скоро он вернется домой, к самому дорогому человеку.
Уголки губ Юнгхо тронула едва заметная улыбка, а грудь расширилась в глубоком вздохе, альфа жадно вбирал в себя воздух, наполненный предвкушением приближающихся домашних радостей. Его крепкое литое тело чуть напряглось, будто собираясь с силами, а затем расслабилось, медленно выдыхая накопившееся за день напряжение.
Кинув усталый взгляд в огромное панорамное окно, Юнгхо неохотно поднялся и подошел к нему. С высоты его офиса на вершине небоскреба даже автомобили на улицах казались крошечными муравьями, не говоря уже о людях.
Все было именно так, как он хотел: - офис - высоко над городской суетой и шумом, дом - в тихом, уютном, респектабельном районе, далеко от центра Сеула.
Дом, куда он торопился вернуться каждый вечер, испытывая то самое трепетное чувство, что наполняет сердце счастливого мужчины. Дом, где его всегда ждал его омега, его сердце, его душа.
Негромкий стук в дверь нарушил ход размышлений Юнгхо. Выдохнув с долей сожаления, альфа оторвался от завораживающего вида ночного мегаполиса и вернулся в кресло.
- Войдите.
Тяжелая дверь отворилась, и в кабинет шагнул Ли Сонён - начальник отдела безопасности «КимТехнолоджи». По выражению его лица Юнгхо сразу понял - есть новости, причем важные. Он вопросительно приподнял бровь, давая подчиненному знак говорить.
- Господин Ким, мы нашли его, - произнес Сонён, переминаясь с ноги на ногу. В его голосе звенело напряжение пополам со смятением.
***
Ким Юнгхо начинал с самых низов, прокладывая себе дорогу в жестоком мире.
Маленьким мальчиком он разносил молоко по старым, заброшенным кварталам, где смех детворы перемежался с гулкими звуками выстрелов. Каждую сэкономленную монетку он бережно откладывал, мечтая купить новые ботиночки для любимой сестренки.
В десять лет Юнгхо остался единственным альфой в семье. Его отца, принадлежавшего к одной из уличных группировок, жестоко убили в очередной разборке. После похорон, папа, словно потеряв смысл жизни, замкнулся в себе и запил. Юнгхо часто видел, как он, подобно призраку, тихо передвигается из своей спальни в уборную и обратно, не замечая никого вокруг, его взгляд был пуст, а глаза затуманены горем.
Младшая сестричка Нари, крохотная трехлетняя омежка, полностью зависела от него. И он старался делать все для своего лучика. А она души не чаяла в своем старшем брате, таком заботливом и сильном альфе.
Каждую ночь, засыпая рядом с Юнгхо на маленькой тахте, которая была им и постелью, и игровой площадкой, и столом, девочка шептала своими пухленькими губками:
- Оппа, я любу тебя.
Ее невинные слова были бальзамом на израненную душу мальчика.
В пятнадцать лет Юнгхо понял, что денег, которые он зарабатывал на подработках, катастрофически не хватает. Папа серьезно заболел, а Нари пошла в начальную школу, и одно, и второе требовало дополнительных расходов.
Так юноша постепенно оказался вовлечен в темную сторону улиц, в бывшую группировку своего отца.
Оказалось, что Юнгхо обладает мощной харизмой, поразительным нюхом на деньги и поистине дурманящим ароматом вожака, который заставлял других альф инстинктивно склонять головы. Благодаря этим качествам, к двадцати годам он занял позицию правой руки Мин Чжису, влиятельного главаря местного клана и статус семьи Ким начал расти.
Вскоре врачам удалось стабилизировать состояние папы, и он вернулся домой, даже начал участвовать в жизни детей. Иногда Юнгхо слышал, как тот, охваченный муками совести, разговаривает с фотографиями своего погибшего мужа, рассказывая ему о сыне и дочери, прося у него прощения за то, что подвел его.
Нари же радовала брата своими успехами в школе. Будучи умной и прилежной девочкой, она всегда была в первой пятерке среди учеников. А еще омега увлеклась танцами и почти каждый день ходила в студию, оттачивая свое мастерство.
- Оппа, я обязательно буду танцевать на большой сцене. А ты будешь сидеть в первом ряду с большим букетом маттиолы и плакать от радости за меня.
Юнгхо тоже мечтал об этом дне, когда он сможет пойти на ее концерт и с гордостью наблюдать, как его солнечный ангел покоряет сцену.
Она была его отрадой, солнечным светом в царстве теней, которое он для себя выбрал. Он оберегал Нари ото всего темного и опасного, что есть в его мире. И конечно, она не знала, чем на самом деле занимается ее обожаемый брат, а в его кругах никто не подозревал, что у жестокого Ким Юнгхо есть младшая сестра.
- Я люблю тебя, братик, - смеясь, кричала Нари, выходя из дома и отправляясь в школу. Ее звонкий голос был подобен лучику солнца, пробивающемуся сквозь густые тучи и озаряющему темный мир Юнгхо светом.
Юнгхо было двадцать три, когда его солнце погасло.
Ублюдки напали на Нари, когда она возвращалась из студии танца домой. Ее нежное тело было изуродовано, а жизнерадостный смех безвозвратно умолк. Альфа нашел ее в подворотне, лежащую в луже крови. С разбитым сердцем он принес ее хрупкую фигурку на руках в приемный покой больницы, в надежде на то, что она справится.
Его солнце жила еще несколько часов, прежде чем погрузиться в вечный сон.
Смерть любимой сестры удивительным образом повлияла на папу. В нем словно проснулся долго дремавший родительский инстинкт по отношению к сыну. Он окружил Юнгхо заботой и любовью, которых альфа никогда не знал. И именно эта поддержка спасла его от безумия, готового поглотить разбитое горем сердце.
Юнгхо выследил ублюдков, посмевших отнять у него самое дорогое. Жажда разорвать их голыми руками, выплеснув накопившуюся боль, клокотала внутри. Но образ невинной, излучающей свет Нари остановил его. Альфа передал преступников в объятия правосудия, позволив закону совершить возмездие.
К тридцати годам он занял место Мин Чжису во главе группировки и запустил процесс легализации бизнеса. Ким Юнгхо выстраивал новую политику клана твердо, на принципах честности и чистоты, стремясь избавиться от криминального прошлого.
В это же время он женился на внешне милой омеге, однако она оказалась распутной особой, жаждущей лишь богатства и роскоши. Брак продержался год и был расторгнут альфой в одностороннем порядке. Юнгхо больше не мог позволить себе ошибок в выборе спутника жизни. Поэтому поставил крест на своей личной жизни.
В своем огромном доме он ощущал пустоту и одиночество. Повсюду его преследовали воспоминания о Нари - ее заливистый смех звенел в стенах, а аромат любимых цветов и сладостей девочки, казалось, все еще витал в воздухе. Альфа часто находил себя стоящим у фотографии сестры, вглядываясь в ее улыбающееся лицо и ловя отблески потерянного солнечного света.
В такие моменты сердце Юнгхо сжималось от безысходной тоски. Он шептал имя Нари, обращаясь к высшим силам с просьбой позволить ему хотя бы во сне увидеть родное лицо, поговорить с ней. Но глаза омеги оставались застывшими на снимке. Тогда альфа тихо склонял голову и дрожащими пальцами касался изображения, словно пытаясь прикоснуться к прошлому, которое больше никогда не вернется.
В пятьдесят лет Ким Юнгхо был одним из крупнейших бизнесменов Кореи. Уважаемый альфа, владелец мощного авторитета и колоссального капитала, не оставлявший от конкурентов и следа. Его империя простиралась от сверкающих небоскребов до теневых баров, где решались судьбы целых корпораций. Одним взмахом руки он мог вознести человека к вершинам успеха или погрузить в пучину забвения.
Деловой мир лежал у ног Юнгхо, любое его слово имело вес золота. И все же, несмотря на богатство и влияние, в жизни альфы присутствовала зияющая пустота. Все было, кроме семьи - той самой драгоценности, что когда-то делала его по-настоящему счастливым.
Папа ушел, когда сыну было сорок, тихо уснув и так и не проснувшись, оставив Юнгхо в одиночестве. Ушел последний близкий человек, связывающий его с прошлым.
Порой альфе казалось, что он тонет в бесконечном океане денег и власти, не находя себе опоры.
Но свет вернулся в жизнь Юнгхо в пятьдесят шесть лет, словно насмешка судьбы над ним.
Истинный омега...
Мог ли альфа и вправду мечтать о таком счастье в свои годы? В двадцать - конечно, но не когда тебе под шестьдесят, а твоему омеге - восемнадцать.
***
Много лет Юнгхо поддерживал студию классического танца, где когда-то занималась его сестра Нари. В те далекие дни, омега была любимицей педагогов и источником гордости для старшего брата. После ее безвременной кончины, студия стала для альфы местом, хранящим драгоценные воспоминания.
Встав на ноги и обретя процветающий бизнес, Юнгхо приобрел для студии просторное здание, вложил средства в капитальный ремонт и оснащение.
Как ее почетный президент, раз в год он посещал отчетный концерт и с теплотой в сердце награждал лучших учеников стипендией имени Ким Нари, утвержденной им для поддержки юных талантов.
В тот майский день он слегка задержался на важном совещании и приехал на концерт прямо к началу. Поднимаясь по лестнице, альфа вдруг почувствовал тонкий, едва уловимый аромат маттиолы - нежного весеннего цветка. В этот момент все внутри него напряглось, будто от удара молнии. Юнгхо понял все и впервые в жизни этот мудрый, строгий альфа испытал дрожь первобытного, всепоглощающего страха. Он, находясь здесь, в месте, где каждый метр пышет молодостью и жизнью, почуял присутствие истинного омеги.
Весь концерт прошел для Юнгхо словно в тумане. Его сущность была взбудоражена, жаждала выплеснуться наружу, скребла острыми когтями изнутри, требуя своего. В голове стоял оглушающий вой. И единственная мысль билась, подобно безумной птице: «Бежать! Бежать отсюда!»
Но он не успел...
Его ночная фиалка предстала перед ним.
Юный омега с лицом ангела и телом, созданным для греха. Ужас застывший в его медовых глазах, причинял альфе почти физическую боль. Мальчик дрожащими руками принимал сертификат на стипендию, и эта дрожь заставляла что-то глубоко внутри Юнгхо скулить и выть от невыносимости происходящего.
А затем омега, все еще с выражением тревоги на прелестном личике, робко произнес, заставив альфу вздрогнуть:
- Господин Ким, могу я поговорить с вами?
Они медленно пошли по тихой аллее парка - могущественный статный альфа и юный омега, словно отец и сын. Но между ними, подобно раскаленной лаве, пульсировала истинность... и Юнгхо прекрасно понимал, что эта встреча изменит всё...
***
Ким Юнгхо полюбил.
Глубоко и искренне, так, как не любил никогда прежде. Безудержно, обжигающе, невзирая на возраст и статус. Его чувства вспыхнули, подобно яркой звезде в ночном небе, озарив темноту одиночества, что окутывала альфу многие годы. И эта любовь была лишена права на прикосновение, лишена надежды на ответ. Ибо теперь главными приоритетами для альфы Юнгхо стали забота и защита.
Омега, юный Ким Тэхён, робко принимал любовь старшего мужчины. Хмурил тонкие бровки, долго молчал во время их встреч, а от любого резкого движения альфы вздрагивал, будто испуганный олененок. И ни о чем не просил... Совсем. Словно ему и не были нужны богатство или роскошь, что мог предложить ему Юнгхо.
Четыре месяца они обедали вместе в тихих ресторанчиках, беседуя о том как прошёл день, искренне радуясь маленьким победам и поддерживая друг друга если случались поражения. И в один из таких обедов альфа, забыв о страхе отказа, предложил Тэхёну стать его мужем. Без поцелуев, без постели, без принуждения и доминирования. Альфа предложил свое сердце и верность.
И омега согласился, склонив голову в знак смирения. Ведь Тэхён любил этого сильного, но ранимого мужчину, как могут любить истинные пары, связанные воедино самой природой, против которой не попрешь.
Их жизнь выстроилась поистине идеально. Тэхён стал для Юнгхо нежным светом в ночи, его прекрасной луной, настоящим душевным другом. Юный омега сиял, словно ночная фиалка, чарующим ароматом согревая сердце альфы.
Их теплые, трепетные отношения, лишенные страсти плоти, но переполненные страстью души, удивляли всех вокруг.
Вначале в сторону этой необычной пары многие явно фыркали с пренебрежением. Ехидные языки судачили о юном омеге: «Нашел себе папика!» и шипели вслед статному альфе с сединой в волосах: «На мальчиков перешел, старый хрыч!».
Но спустя время все словно прозрели, увидев, что в этом брачном союзе все построено на обоюдном уважении, комфорте и чистых, лишенных похоти, отношениях. И злые сплетни сменились трепетным изумлением перед силой настоящей любви, которая может пресечь любые преграды.
В шестьдесят три года Юнгхо узнал страшную весть - он болен, и его жизнь угасает.
И ужас сковал альфу ледяными тисками. Его луна, его ночная фиалка останется один, потеряв истинного в столь юном возрасте.
Двадцатипятилетний Тэхён, по мнению Юнгхо, не заслуживал такой участи - остаться вдовцом.
И тогда альфа принял решение. Он должен найти того, кто заменит его в жизни Тэхёна. Достойного мужчину, который сможет окружить юного омегу заботой и лаской, который сможет подарить омеге, то, что он не смог - трепет ночи и радость быть родителем, который сможет защитить его, когда Юнгхо уже не будет рядом.
Эта мысль убивала его изнутри, но в то же время придавала сил для борьбы за жизнь, чтобы позаботиться о Тэхёне.
***
- Господин Ким, мы нашли его, - произнес Сонён, переминаясь с ноги на ногу.
Нервозность была ясно заметна в его движениях, что для этого бывалого вояки, прошедшего не одну уличную войну, было крайне необычно.
Альфа заметил странное поведение своего подчиненного, и это напрягло его. Что могло так смутить человека, для которого запах крови и выстрелы были обыденностью?
- Что не так? - рявкнул Юнгхо, вскакивая с кресла.
Он упирался руками в массивный стол, а его вопрос прогремел в кабинете, отражаясь от каждой поверхности подобно раскатам грома.
Сонён едва заметно вздрогнул, но все же заставил себя выпалить:
- Это Чонгук.
Это имя в одно мгновение будто выбило из альфы весь воздух. Он осел обратно в кресло, чувствуя себя так, словно его ударили под дых.
Надеялся ли он, что сможет найти еще одного истинного альфу для своего драгоценного мужа, прошерстив весь мировой генофонд? Конечно! В глубине души он был в этом уверен. Но думал ли альфа, что этим человеком окажется Чон Чонгук?
Да он готов был отдать все свое состояние, лишь бы это имя никогда не прозвучало здесь, в его кабинете.
Альфа зарычал сквозь стиснутые зубы, ощущая, как к горлу подступает тошнота. Чонгук и Тэхён... Эта мысль была столь противной, что только ее присутствие в голове причиняло Юнгхо почти физическую боль.
Он поднял помутневший взгляд на Сонёна, чьи плечи поникли под тяжестью его взгляда.
Юнгхо еле слышно пробормотал:
- Узнай все о нем. Где спит, что ест, кого трахает! Все до мелочей! Я должен быть уверен...
Сонён истово закивал, благоразумно не произнося ни слова. Он понимал, что сейчас лучше не тревожить господина Кима, позволив ему самому разобраться с навалившейся бурей эмоций. Подчиненный развернулся и вышел, оставив альфу наедине с терзающими сомнениями и переполняющей душу тоской.
***
Чон Чонгук - молодая кровь финансового рынка Сеула. Подобно яркой комете, он ворвался в мир больших денег, затмевая своим блистательным успехом многих матерых игроков. В свои двадцать девять лет парень добился того, о чем другие могли только мечтать.
Однако финансы были лишь верхушкой огромного айсберга по имени Чонгук. За респектабельным фасадом успешного бизнесмена скрывался владелец большинства ночных клубов закрытого типа, ведущих свою деятельность в густых сумерках ночного Сеула. Эти непрестанно кипящие котлы разврата и похоти приносили Чонгуку баснословные доходы сверх его легального бизнеса.
Красивый, сильный, стильный, уверенный в себе - он обладал всеми качествами, которые так ценятся в определенных кругах. От одного его вида у самых матерых вставали дыбом волоски на загривке. А взгляд обсидиановых глаз, подобно смертоносному лучу, высвечивал самые потаенные желания, которые хотелось реализовать немедленно.
За его плечами всегда маячила свита хорошо оплачиваемых бойцов, готовых ценой жизни защитить своего босса. Но сам Чонгук не нуждался в чужой защите. Это был истинный альфа, рожденный для власти и господства, закаленный в уличных боях, жесткий и бескомпромиссный.
Соперники косо посматривали на его стремительный рост, понимая, что Чон не остановится, пока не проглотит и не переварит всех их. Их бизнес медленно, но верно выливался в его, питая собой невероятный взлет империи Чонгука.
Многие пытались переиграть этого молодого волка, остановить его безудержный напор. Но всякий раз наталкивались на ледяную стену уверенности в себе и неумолимую хватку Чонгука, крепче которой, казалось, не было в природе.
Где-то в душе соперники восхищались им. Ведь в нем ощущался толикой таланта, который делает личность поистине великой. Но в то же время нарастало опасение, ибо все яснее вырисовывался облик безжалостного тирана, способного ногами вытереть любое сопротивление на своем пути. И Сеул уже не был прежним, послушно ложась к ногам Чона Чонгука, нового хозяина города...
Личная жизнь Чона была окутана легендами, каждая из которых обрастала новыми сочными подробностями из уст в уста. Чонгук окружал свою частную жизнь покровом таинственности, лишь изредка позволяя сквозь эту завесу проглядывать крохам правды.
Омеги были готовы на все, лишь бы оказаться в постели Чонгука. Одни рассказывали, что прошли через унизительные процедуры отбора лучших кандидаток, но так и не получили заветного приза. Другие шептались о том, что альфа якобы любит грубый, порочный секс, без прелюдий и нежностей.
От одного только тяжелого, полного вожделения взгляда Чона у омег подкашивались ноги, и они готовы были раздвигать их и падать на колени, умоляя овладеть ими прямо там, на глазах у всех. Запах альфы походил на дурманящие афродизиаки древности, лишая любого омегу здравого рассудка.
Говорили, что у самых крепких омег от одного только запаха Чонгука начинался жар течки. Волны похоти с безудержной силой накатывали на них, топя в пучине желания. В такие моменты они терялись, забывали обо всем на свете: кто они, где находятся, даже собственное имя - любые знания вымывались из головы. Оставался лишь жар между ногами и зов инстинктов, отдать себя альфе.
В узких кругах бывших омег-любовниц шептались о невероятных сексуальных способностях Чонгука. Они по секрету рассказывали тем, кто не бывал в его постели, что за одну ночь с Чонгуком омеги теряют сознание по нескольку раз, а затем, покрытые потом и семенем, выбиваются из сил на целые сутки, проваливаясь в сладкое забытье.
Конечно, весь этот ореол сплетен и слухов лишь подогревал интерес толпы. Ведь неизвестность и недосказанность всегда имеют притягательную власть, особенно когда речь заходит об интимных сферах жизни.
Таинственность окружала Чон Чонгука флером запретного плода, от которого изнывали даже самые убежденные в своих силах омеги.
***
- Луна моя... ну почему именно он?