16
Pov Тайджу
Дверь в мои личные покои захлопнулась с таким грохотом, что с каминной полки посыпалась пыль. Воздух внутри застыл, густой и спёртый, пахнущий дымом и моей собственной яростью. Но на этот раз она была обращена не вовне. Она бушевала внутри, разрывая меня на части, сжигая изнутри позором и отвращением. Пятнадцать. Ему было пятнадцать. Слова Такемичи висели в воздухе,как ядовитый туман. Они впивались в меня острее любого клинка. — Тогда и было насилие. И во второй раз... Я с силой ударил кулаком по массивному дубовому столу.Дерево треснуло с оглушительным хрустом. Боль, пронзившая костяшки, была слабым утешением. Ничто не могло заглушить ту, другую боль — леденящий ужас осознания. Я... я изнасиловал ребёнка. Не"пользовался правом", не "принуждал наложницу". Изнасиловал. Закон, тот самый закон, что я клялся защищать и которым гордился, как скелетом своего королевства, кричал мне это в лицо. В моей голове пронеслись обрывки воспоминаний, которые я всегда отгонял: его широко раскрытые, полные слёз глаза в первую ночь; его трясущиеся плечи, когда я кричал; его беззвучные рыдания, когда я брал его во второй раз, уже зная, что причиняю боль, но оправдывая это тем, что "все омеги такие", что "он должен научиться". А он был ребёнком. С грохотом,от которого задрожали стены, я опрокинул стол. Бумаги, чернильницы, карты — всё полетело на пол. Я дышал, как загнанный зверь, чувствуя, как по лицу катятся горячие, бессильные слёзы ярости — к себе. Я был не Королём. Я был чудовищем. Монстром, который прикрывается титулом и силой, чтобы терзать тех, кто слабее. И он боялся мне сказать. До сих пор боится. Его испуганный взгляд,когда я ушёл... Он ждёт теперь наказания. За то, что посмел сказать правду. За то, что я оказался тем, кем оказался. Моя рука потянулась к эфесу меча— старой привычке искать утешения в холодной стали. Но сейчас даже она казалась мне осквернённой. Я был недостоин её носить. Я рухнул в кресло у камина,спрятав лицо в ладонях. Весь мой фундамент, всё моё самоуважение, построенное на железной воле и якобы непреклонном кодексе чести, рассыпалось в прах. Оставалась лишь голая, уродливая правда: самая страшная жестокость в этих стенах исходила от меня.
Pov Такемичи
Тишина, воцарившаяся после хлопка дверью, была оглушительной. Я сидел на кровати, прижимая к груди спящих Акиру и Рена, и не мог пошевелиться. Ледяной ком страха сдавил горло. Зачем я сказал? Зачем я сказал? Идиот! Безумец! Я только всё испортил.Всё то хрупкое, тёплое, что начало медленно прорастать между нами. Теперь он смотрит на меня и видит не королеву, не мать своих детей, а живое напоминание о своём преступлении. Уродливую улику. Он возненавидит меня. Он... он заберёт у меня детей. Скажет, что я — недостойная мать, жертва, психологически сломленная. Отдаст их на воспитание нянькам. Или... или выгонит. Сердце бешено колотилось,вызывая тошноту. Я зажмурился, пытаясь загнать обратно предательские слёзы. Дети во сне почувствовали моё напряжение. Акира нахмурился, а Рен тихо захныкал. Я принялся качать их, бормоча бессвязные утешения, но голос дрожал. Он прав. Это было насилие. Но... но сейчас всё иначе. Он изменился. Зачем же я... Логика моего страха была иррациональна,как и все страхи, рождённые травмой. Я боялся не его ярости сейчас. Я боялся, что правда разрушит тот хрупкий мир, который нам удалось выстроить. Что он не захочет больше быть рядом с тем, кто постоянно напоминает ему о том, кем он был. Я не спал всю ночь.Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Я ждал, что дверь распахнётся, и в неё войдёт не тот неуклюжий, но заботливый Тайджу, а прежний Жестокий Король. Тот, от чьего взгляда стыла кровь в жилах.
Pov Автор
Логика этого мира, с его магией и ускоренным развитием гибридов, сыграла с Тайджу злую шутку. Такемичи, при всей своей хрупкости, выглядел и вёл себя старше своих лет. Его тело, благодаря генетика оборотня, созрело рано. Его магия, мощная и редкая, придавала ему ауру не детской, а скорее юношеской силы. А его манеры, отточенные годами выживания в рабстве, — осторожность, молчаливая наблюдательность — были восприняты Тайджу как природная покорность омеги, а не как защитные механизмы запуганного подростка. Тайджу,человек, выросший в жёстких рамках закона и военной дисциплины, мыслящий категориями силы и статуса, просто не допустил мысли, что ему в подарок могли преподнести ребёнка. Работорговцы преподнесли "редкого зверька", "последнего в своём роде", "сильного омегу". И он, ослеплённый своей силой и правом, увидел то, что хотел увидеть: объект для удовлетворения похоти и гнева. Теперь же эта логика обернулась против него.Закон, его опора, обвинял его. Факты, которые он игнорировал, кричали на него. И не было оправдания.
Утро наступило хмурое и холодное. Такемичи не сомкнул глаз, зато дети, слава богам, спали спокойно. В дверь постучали. Такемичи вздрогнул, прижав детей к себе.
Такемичи -Войдите
Прошептал он, голос сорвался. Дверь открылась.На пороге стоял не стражник и не палач. Стоял Тайджу. Он выглядел ужасно.Глаза были красными и впавшими, лицо — осунувшимся и серым. На его обычно безупречном камзоле виднелись заломы и пятна, будто он провёл ночь, не раздеваясь. Он не смотрел на Такемичи, его взгляд был устремлён куда-то в пол у его ног. Он сделал шаг вперёд.Такемичи инстинктивно отодвинулся к изголовью кровати, прикрывая детей собой. Тайджу замер.Он видел этот жест. Видел откровенный, животный страх в глазах омеги. И это, казалось, причинило ему ещё большую боль.
Тайджу -Я...
Его голос, обычно громовый и властный, прозвучал хрипло и тихо, словно его горло было исцарапано изнутри.
Тайджу -Я не трону тебя. Никогда. Слово короля.
Он произнёс это не как обещание,а как приговор. Самому себе.
Тайджу -Детей... не отниму
Он с трудом выжал из себя.
Тайджу -Ты... хорошая мать.
Он постоял ещё мгновение,словно хотел что-то добавить, но слова застряли у него в горле. Затем он резко развернулся и вышел, так же тихо, как и вошёл. Он не просил прощения. Он не знал, как это делается. Он просто... установил новые границы. Возвёл стену не вокруг Такемичи, а вокруг самого себя, чтобы больше никогда не представлять для него угрозы. Такемичи сидел,не двигаясь, ещё долго после того, как дверь закрылась. Ледяной ком страха в его груди медленно начал таять, сменяясь странной, щемящей пустотой. Он был в безопасности. Дети были в безопасности. Но тишина в комнате была самой громкой из всех,что он когда-либо слышал.
________________________________________________________________
Подпишитесь на мой тг канал, там вся информация о мои фф:SipYaoi
А так же кидайте донат на номер: 89773739289(Сбер)
Написано: 26.08.2025г
Опубликовано: 29.08.2025г
Слов: 1023