12
Pov Автор
В покоях Такемичи воцарился новый, хрупкий распорядок. Воздух, ещё недавно пропитанный болью и страхом, теперь пах молоком, тёплой детской кожей и травами, которые лекарь добавлял в питьё Такемичи для восстановления сил. Солнечный свет мягко струился через высокое окно, освещая кровать, где Такемичи, прислонившись к груде подушек, кормил из рожка маленького Рена. Акира, уже наевшийся, сладко посапывал у него на плече, уткнувшись вланным носиком в шею. Было тихо, мирно и… почти нормально.
Дверь открылась без стука — уже ставшая привычной манера. На пороге возник Тайджу. Он не смотрел прямо на них, его взгляд скользнул по комнате, будто проверяя, всё ли в порядке. В руках он сжимал свиток с гербовой печатью — предлог для визита.
Тайджу -Доклады
Коротко бросил он, бросая свиток на ближайший стол. Его голос по-прежнему звучал грубовато, но уже без прежней ледяной струи.
Такемичи лишь кивнул, не отрываясь от Рена. Он уже не вздрагивал при каждом появлении альфы. Острый, режущий страх сменился настороженным ожиданием. Тайджу постоял с минуту, явно чувствуя себя не на своём месте. Он подошёл к кровати и уставился на Акиру. Малыш во сне шевельнул ухом.
Тайджу -Он… крепче стал
Констатировал Тайджу, не глядя на Такемичи.
Такемичи -Да
Тихо откликнулся Такемичи.
Такемичи -Он хорошо ест.
Наступила пауза. Тайджу медленно, почти нерешительно, протянул указательный палец и коснулся крошечной ладошки Акиры. Малыш во сне рефлекторно сжал кулачок, обхватив гигантский палец отца. Тайджу замер. Его жёлтые глаза расширились от удивления. Он не дёргал руку, просто стоял, заворожённый этой хрупкой силой. Такемичи наблюдал за этим молча, чувствуя, как в груди тает ещё одна льдинка. Он видел не Жестокого Короля, а неуклюжего, не знающего, как себя вести, мужчину. Рен закончил есть и тихо захныкал. Такемичи потянулся за чистой пелёнкой, но не успел — Тайджу, аккуратно высвободив палец из цепкой хватки Акиры, уже протягивал её ему. Движение было резким, угловатым, но сам жест…
Тайджу -Держи
Буркнул он, отводя взгляд.
Такемичи -Спасибо
Прошептал Такемичи, принимая пелёнку. Он стал перепеленывать Рена, а Тайджу наблюдал. Его взгляд скользнул по тонкой, почти прозрачной коже на запястье Такемичи, по синякам под глазами, которые ещё не до конца сошли.
Тайджу -Лекарь был сегодня?
Спросил он внезапно, его голос приобрёл привычный командный оттенок, но на этот раз вопрос не звучал как обвинение.
Такемичи -Был. Сказал, что… что я постепенно восстанавливаюсь.
Тайджу -Слабость — это нормально
Неожиданно для себя самого выдавил Тайджу. И тут же нахмурился, будто поймав себя на слове, которого не должно было прозвучать.
Тайджу -Ты должен быть сильным. Для них.
Он кивнул в сторону детей.
Такемичи -Я стараюсь
Тихо ответил Такемичи, завязывая последнюю завязку на распашонке Рена. Тайджу снова подошёл к кровати. Он посмотрел на Такемичи, потом на детей, и его скулы напряглись.
Тайджу -Всё, что нужно… еда, ткани, лекарства… говори. Принесут сразу
Он произнёс это как ультиматум, как приказ самому себе обеспечить этот хрупкий мирок всем необходимым.
Такемичи -Хорошо, спасибо.
Тайджу постоял ещё мгновение, словно желая что-то добавить, но лишь резко развернулся и направился к выходу. На пороге он задержался.
Тайджу -Я вернусь вечером. Посмотреть.
И, не дожидаясь ответа, вышел, оставив дверь приоткрытой. Такемичи остался один с двойней. Он прижал к себе сыновей, чувствуя их тёплое, ровное дыхание. В комнате пахло шерстью, молоком и едва уловимым, постепенно выветривающимся ароматом горького шоколада. Впервые за долгое время в его груди не было ни страха, ни отчаяния. Была лишь тихая, измождённая усталость и хрупкая, как первый весенний лёд, надежда на то, что этот странный, неуклюжий мир может оказаться прочнее, чем кажется.
Впервые за долгое время в его груди не было ни страха, ни отчаяния. Была лишь тихая, измождённая усталость и хрупкая, как первый весенний лёд, надежда на то, что этот странный, неуклюжий мир может оказаться прочнее, чем кажется. День прошёл в спокойной, умиротворяющей рутине. Деток покормили, перепеленали, искупали. Акио ненадолго забегал, с восторгом глядя на братьев, но вскоре его увели на уроки. Такемичи удалось ненадолго забыться лёгкой дрёмой, пока малыши спали, прижавшись к его бокам.
Вечерние сумерки окрасили комнату в синие тона, когда дверь снова открылась. Тайджу, как и обещал, вошёл без стука. На нём не было королевских регалий, лишь простой тёмный камзол. Он выглядел уставшим после дня правления, но его шаги были твёрдыми, целенаправленными.
Тайджу -Всё спокойно?
Его голос, низкий и привычно грубоватый, нарушил вечернюю тишину. Такемичи, дремавший сидя, вздрогнул и открыл глаза.
Такемичи -Да, они всё время спали.
Тайджу кивнул, подошёл к кровати и посмотрел на спящих сыновей. Его взгляд, обычно такой пронзительный, сейчас был смягчён усталостью и чем-то ещё, что Такемичи не решался назвать.
Внезапно взгляд Тайджу зацепился за Рена. Его брови резко сошлись.
Тайджу -С ним что-то не так?
Его голос потерял всю грубость, став настороженным и резким.
Такемичи тут же наклонился к младшему сыну. Личико Рена было бледнее обычного, его крошечная грудь не поднималась в такт ровному дыханию спящего Акиры. Он лежал слишком тихо, слишком неподвижно.
Такемичи -Рен?
Панический шёпот сорвался с губ Такемичи. Он тронул щёчку малыша — она была прохладной.
Такемичи -Рен, милый, дыши!
Ужас, старый и знакомый, сжал его горло ледяной рукой. Картина страшнее любого кошмара — его ребёнок не дышал. Словно история брата Хиро повторялась вновь, настигая его и отбирая самое дорогое.
Такемичи -Нет... Нет, нет, НЕТ!
Его собственный крик оглушил его. Он схватил Рена, стараясь растормошить, чувствуя, как разум тонет в панике.
Такемичи -Прошу, дыши! Только не это! Я не переживу снова! *Только не снова... нет... я не хочу этого! Прошу нет!*
Сильные руки грубо отстранили его.
Тайджу -Дай его!
Рыкнул Тайджу, выхватывая малыша из его дрожащих рук. Такемичи замер, ожидая крика, ярости, обвинений. Но Тайджу не смотрел на него. Всё его внимание было приковано к крошечному тельцу в его ладонях. Его лицо было искажено не гневом, а концентрацией. Он положил Рена на плоскую поверхность комода, откинул ему головку и... Тайджу сделал него вдох. Не сжатие, не грубая сила — а точный, выверенный поток воздуха в лёгкие младенца. Потом другой. Его движения были резкими, угловатыми, но в них не было паники. Была яростная, собранная решимость.
Тайджу -Лекаря! Сейчас же!
Его рёв, громоподобный и не оставляющий места для неповиновения, заставил содрогнуться стены. За дверьми тут же засуетилась стража, послышались бегущие шаги.
Тайджу продолжал свою работу. Вдох. Пауза. Вдох. Его жёлтые глаза были прикованы к маленькому личику, в них горел огнь, который был страшнее любой холодной жестокости. И тогда Рен дёрнулся. Слабый, едва уловимый вздох вырвался из его груди, а затем — тихий, жалобный писк. Цвет стал возвращаться к его коже. Тайджу замер, его плечи на мгновение обвисли от сброшенного напряжения. Он тут же, почти грубо, завернул ребёнка в одеяло и прижал к своему плечу, продолжая похлопывать его по спинке, будто помогая тому окончательно расправить лёгкие. В комнату ворвался лекарь с двумя помощниками. Тайджу коротко кивнул в сторону Рена. —С ним. Сейчас. Смотреть всё. Пока лекарь осматривал уже плачущего, но дышащего младенца, Тайджу повернулся к Такемичи. Тот сидел на кровати, обхватив себя руками, весь дрожа, с глазами, полными бездонного ужаса. Слёзы текли по его щекам ручьями, но он даже не замечал их. Тайджу подошёл и, не говоря ни слова, грубо накинул на его плечи тёплое одеяло. Его движения были резкими, но в них не было ни капли прежней агрессии.
Тайджу -Он будет жить
Прорычал он, и это прозвучало не как констатация факта, а как приказ вселенной.
Тайджу -Я сказал, он будет жить.
Он не умел утешать. Не знал нужных слов. Но он стоял рядом, огромный и несокрушимый, как скала, в которую воткнули флаг завоевателя. И глядя на него, на его сжатые кулаки и яростный взгляд, устремлённый на лекаря, Такемичи вдруг понял. Он не один. Его кошмар и его реальность — теперь общие. И пока лекарь возился с Реном, а Акио мирно посапывал в своих покоях, не ведая о буре, едва не унёсшей брата, Тайджу не отходил ни на шаг. Он просто стоял на страже. Молча. Но его молчание в тот вечер было громче любых клятв и криков. Оно означало лишь одно: ничто — ни болезнь, ни судьба, ни его собственное прошлое — не посмеет тронуть то, что он теперь считал своим. Навсегда. Прошло несколько долгих, напряжённых часов. Лекарь и его помощники сделали всё возможное. Рен, слабый, но живой, был укутан в подогретые пелёнки и накормлен сцеженным молоком через крошечную рожковую бутылочку. Кризис миновал. Теперь он спал, его дыхание было ровным, хоть и чуть более хрупким, чем у брата. Акира, будто чувствуя тревогу, тоже не капризничал, устроившись у Такемичи на груди. Тайджу не ушёл.Он отменил все советы, отогнал слуг и остался в кресле у камина, напротив кровати. Он не говорил ничего, просто сидел, его взгляд время от времени тяжело опускался на двух младенцев, будто силой воли удерживая их в этом мире. Такемичи, истощённый пережитым ужасом, дрожал даже под тёплым одеялом. Он не мог оторвать глаз от Рена, боясь, что стоит ему моргнуть, как дыхание малыша снова прервётся. В комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и тихим сопением детей. И тут Акира во сне шевельнулся. Его крошечная ручка с растопыренными пальчиками ткнулась в воздухе и случайно легла на щёку Такемичи. Малыш что-то пробормотал во сне — неразборчивый, сонный звук, и на его личике, совсем как у отца в моменты редкого удовлетворения, появилось нечто удивительное. Уголки его маленького рта дрогнули и поползли вверх. Это была крошечная, едва заметная, но совершенно безошибочная улыбка. Такемичи замер. Его собственное дыхание перехватило. Он видел улыбки Акиры и раньше, но всегда — в моменты полного покоя, когда всё было хорошо. Увидеть её сейчас, после только что отступившей тени смерти, после всепоглощающего страха… Это было похоже на луч солнца, пробившийся сквозь грозовую тучу и осветивший всё вокруг. Он не смог сдержать ответной улыбки. Слабой, дрожащей, ещё мокрой от невысохших слёз, но самой настоящей. Это была улыбка облегчения, бесконечной нежности и внезапно нахлынувшей, ошеломляющей любви. Он прижался губами к тёплому макушку Акиры, тихо всхлипывая, но уже не от горя, а от переполнявших его чувств. И тут он почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Он поднял глаза и встретился с жёлтыми глазами Тайджу. Тот смотрел на него, на его улыбку, и в его собственном суровом выражении что-то сдвинулось. Он видел всё: и страх, и слёзы, и эту внезапную, хрупкую радость. Он видел, как Такемичи улыбается их сыну. Тайджу не сказал ни слова. Он не улыбнулся в ответ — его лицо не было создано для таких выражений. Но напряжение в его широких плечах вдруг спало. Жестокие складки вокруг рта смягчились. Он медленно, почти незаметно кивнул, его взгляд задержался на лице Такемичи на мгновение дольше обычного, прежде чем он снова уставился на огонь в камине. В этом молчаливом кивке, в этом тяжёлом, но уже не гнетущем взгляде было что-то новое. Нечто большее, чем долг, ответственность или даже защита своей собственности. Это было признание.Признание этой хрупкой улыбки как самой большой победы в этой тихой вечерней битве. И в тишине комнаты, под звуки ровного дыхания их детей, это молчаливое признание значило больше, чем все произнесённые вслух слова в мире. Оно означало, что всё это — страх, боль, борьба — того стоило. Ради этого.
________________________________________________________________
Подпишитесь на мой тг канал, там вся информация о мои фф:SipYaoi
А так же кидайте донат на номер: 89773739289(Сбер)
Написано: 23.08.2025г-24.08.2025г
Опубликовано: 26.08.2025г
Слов: 1800