Глава пятая: Суд, зеркала и искра правды
1.ИГРА ОСКОЛКОВ ДУШ
Корабль «Скальпель» не вошёл в атмосферу «Sybiti» обычным образом. Он пронзил её через «Коридор Чести» — туннель в пространстве, выложенный из чистого, немого кристалла, который резонировал лишь с вибрациями неприкрытой истины. Любая ложь, произнесённая в нём, должна была разбиться в звонкое эхо и выдвыдать говорящего. Для Кукули и Синички этот проход стал немой пыткой: их собственная растерянность и чувство несправедливости бились внутри, как птицы в клетке, но не находили звукового выхода. Они молчали, чувствуя, как кристаллы вокруг холодно вибрируют в такт их учащённому сердцебиению.
Они оказались в зале суда «Koral».
Это было не помещение. Это был гигантский геод, вырезанный внутри планеты-кристалла. Стены, пол, многоуровневые галереи для зрителей — всё сверкало внутренним светом, переливаясь всеми оттенками синего, фиолетового и холодного белого. В центре, на возвышении из чёрного обсидиана (символа греха, который нужно вынести на свет), стояли они. Над ними парила, не касаясь пола, фигура судьи Шилдрина. Он не был похож на человека. Его форма напоминала собранный из световых призм и резных камней скелет, одетый в мантию из мерцающего тумана. Его лицо постоянно менялось, отражая эмоции присутствующих, но оставаясь при этом жутко беспристрастным. Его глаза были двумя щелями, ведущими в бездонные колодцы мерцающих данных.
Вокруг, на галереях, кипела «публика». Это были не существа в привычном смысле. Сиритяне представляли собой сгустки чистого сознания, облачённые в сияющие, изменчивые формы — то подобные людям, то животным, то абстрактным символам. Они были хором, жюри и зрителями в одном лице. Их коллективный гул был похож на шум океана, состоящего из миллиарда шёпотов.
Шилдрин поднял руку — луч света, выстреливающий из его мантии. Гул стих, сменившись звенящей, напряжённой тишиной.
— Доброго галактико-времени суток, планеты! — его голос был не громким. Он был везде. Он возникал в самой голове, чистый, как горный ручей, и неумолимый, как закон тяготения. — Здесь — только честность. «Sybiti» — единственный оплот, не опутанный «Нитиринтом». Мы поём лишь чистые ноты правды души. И мы судим тех, кто сеет хаос. Начинаем.
Зрители проревели одобрение, их голоса слились в единый, мощный аккорд: «ДАВАЙТЕ НАЧНЁМ ШОУ! НЕ БУДЕТ ПОЩАДЫ!»
Федшер Мэрк шагнул вперёд, его земная, материальная форма выглядела грубой и неуклюжей на фоне сияющего великолепия зала.
—Данные обвиняемые, — он указал на Куклю и Синичку, — нанесли колоссальный ущерб Земле, секторе Альфа-7. Используя запрещённые аудио-манипуляции высокого порядка, они крушили инфраструктуру, подавляли волю и захватывали разумы мирных жителей. Мы предоставили все логи и записи с приборов слежения. Действия беспощадны, методичны. Каков ваш вердикт, мистер Шилдрин?
Шилдрин повернул своё мерцающее «лицо» к обвиняемым. Его глаза-колодцы seemed to suck in the light around them.
—Вы понимаете, — заговорил он, и каждый звук был ледяной иглой, — что здесь за вами следят не только глаза? Здесь каждое ваше слово, каждая мысленная вибрация, каждый скрытый мотив будут извлечены на свет? Это не игра в адвокатов и прокуроров. Это вскрытие души. Последние слова перед вынесением предварительного решения?
— СТОЙТЕ! — крикнули они почти одновременно, их голоса, такие слабые и человеческие, зазвенели в кристальном зале.
— Мы правда не понимаем, о чём речь! — выпалила Синичка-Варвара, её руки сжались в бессильных кулаках. — Мы ничего не разрушали! Мы только… только что вернулись!
— Верно! — подхватил Кукуля-Всеволод, его взгляд метался по залу, ища хоть каплю понимания. — Максимум… в момент нашей ссоры мы использовали ноты второй октавы! Мы разломали Театр Фиониса, но он был пуст! И второй октавы недостаточно, чтобы волна вышла за его пределы!
Шилдрин наклонился. Его форма исказилась, приняв на мгновение черты холодного, разочарованного отца.
—У вас совесть есть? — спросил он тихо, но так, что слова врезались в память. — Вы нанесли ущерб планете с миллиардным населением. Целые города погрузились в хаос, люди, как зомби, шагали под ваши мрачные напевы. А вы говорите о каком-то «Театре Фиониса»? Месте, которое я, будь у меня меньше принципов, и сам бы с радостью стёр с лица галактики. — Он сделал паузу, давая сарказму осесть. — Это ваше тайное логово? И ты так просто, сходу, выдаёшь своих соратников? Жалко. Очень жалко.
— Нет! Ни в коем случае! — закричал Кукуля, отчаянно жестикулируя. — Мы не с ними! Мы… наши эмоции — они переменчивы! Мы можем злиться, можем мстить, можем ненавидеть, как и все живые существа! Но на нас — тяжёлый груз! Мы — носители систем! L.O.R.D. и V.A.R.-79!
Эффект был мгновенным, как удар тока. Молчаливый гул зала взорвался громовым раскатом изумления, страха и гнева. Сияющие формы зрителей замерцали хаотично. Шилдрин отпрянул, его призматическое тело издало тонкий, высокий звон, похожий на треснувший колокол.
— НЕВОЗМОЖНО! — прогремел его голос, потеряв на миг свою бесстрастность. — В момент катаклизма, когда прозвучала нота A0, создавшая LORDVARia, наше Правосудие смогло вышвырнуть ядра систем L.O.R.D. и V.A.R. в открытый космос, за пределы любой реальности! Там они не могли выжить!
— Но вы опустили факт, — тихо, но чётко сказала Синичка, и в её тишине было больше силы, чем в крике, — что птицы вылетели у вас из-под носа. Певчие птенцы. До того, как системы были выброшены, они уже переродились. В нас.
Она сделала шаг вперёд, её глаза горели.
—У нас сейчас нет сердца! Тьма забрала его в архиве! Но мы боремся! Боремся за свет через каждую боль, каждую ошибку, каждое падение! Мы не идеальны! Мы сломаны! Но мы боремся!
Шилдрин пришёл в себя. Его форма снова обрела ледяное равновесие. Он повернулся к Кукуле.
—Ты. Кукуля. Ты оправдываешься после того, как рассеял крылья Бано? После того как уничтожил символ самой чистой жертвы в известной нам истории?
Синичка ахнула, посмотрев на Куклю. Тот закрыл глаза, сглотнув ком.
—Шилдрин… это правда? — прошептала она. — Ты… не мог…
— Я совершил это, — хрипло сказал Кукуля, открывая глаза. В них была бездонная усталость. — И в этом — весь наш парадокс. Каждое наше решение, каждый шаг, который мы делаем, чтобы вырваться, чтобы спасти друг друга… оборачивается против нас. Превращается в глазах других в «зло». Мне пришлось. Он закрыл меня от неё! Утверждал, что она — зло! Но она пыталась убить злодея! Уничтожить саму возможность этого кошмара! Да, она использовала методы тьмы! Но не против беззащитных! Против самого источника боли! Это — настоящая несправедливость!
— ЭТО НЕ ДАЁТ ВАМ НИКАКОГО ПРАВА! — Голос Шилдрина взметнулся, сбивая со стен кристаллическую пыль. Он больше не был беспристрастен. В нём звучала ярость. Ярость существа, чья вся суть — порядок и закон, столкнувшегося с неудобной, грязной, эмоциональной правдой, которая эти законы взрывает изнутри.
Он взмахнул рукой.
В центре зала, над головами Кукули и Синички, разверзлась гигантская, blindingly яркая голограмма. На ней была Земля. Но не их знакомая Земля. Города горели. Небо было затянуто чёрно-багровыми тучами, из которых лились потоки искажённого звука, видимого как рябь. И на руинах самого высокого небоскрёба стояли они. Всеволод и Варвара. Их рты были открыты в беззвучном крике, из которого изливались те самые мрачные, ужасные ноты, что крушили всё вокруг. А внизу, на улицах, толпы людей маршировали в унисон, их глаза были пусты, лица искажены одинаковой гримасой покорности.
— ЭТО НЕ МЫ! — заорали они в унисон, и в их голосах был такой чистый, неконтролируемый ужас, что даже некоторые сиритяне на галереях дрогнули.
— ДОВОЛЬНО! — рев Шилдрина потряс зал. — ХВАТИТ ЭТОГО ЦИРКА! ЗА ТАКОЕ ВРАНЬЕ, ЗА ТАКОЕ НАГЛОЕ ОСКОРБЛЕНИЕ ПРАВОСУДИЯ… — он сделал паузу, и следующая фраза упала, как гильотина, — …ВЫ БУДЕТЕ НЕ ТОЛЬКО ЗАКЛЮЧЕНЫ В ТЮРЬМУ «TR» (Тишина Раскаяния) НА ВЕЧНОСТЬ, НО И ПОЛНОСТЬЮ КАЗНЕНЫ. БЕЗ ВОЗМОЖНОСТИ ВОЗРОЖДЕНИЯ НИ В ОДНОЙ ИЗ ИЗВЕСТНЫХ ФОРМ. ВАША МЕЛОДИЯ БУДЕТ ВЫЧЕРКНУТА ИЗ ПАРТИТУРЫ БЫТИЯ.
Он обвёл зал своим ледяным взглядом.
—У КОГО-ТО ЕЩЁ ЕСТЬ. ЧТО. СКАЗАТЬ?
И из глубины зала, из-за каменной двери, которая, как все думали, вела в архивы, раздался ответ. Не один голос. Хор. Знакомый, сладкоголосый и ядовитый.
— У НАС.
Дверь с грохотом распахнулась. И в зал суда «Koral» вошли три Всеволода и три Варвары.
Публика взорвалась немым шоком, их сияющие формы замигали, как перегруженные процессоры.
— НАШИ КЛОНЫ?! — ахнула Синичка, отступая.
Первый Всеволод, тот, что шёл впереди, с лицом, искажённым знакомой, уродливой самодовольной ухмылкой Дождевика, шагнул вперёд.
—Неожиданный поворот игры, как вам такой ход, всеми почитаемый Шилдрин? — его голос был грубым, но в нём играли переливы голоса Русалки. — Вы только что показали всю поверхность вашего мышления. Законы, доказательства, голограммы… — он фыркнул. — Я, великий лидер клана «Неудачники», разрезал пространство в тот момент и украл частички их тел, их сущности! Квантовая реальность — вот что здесь работает! Пока вы тут судили их бледные тени, наш гениальный план уже почти полностью захватил бедную-бедную Землю!
Варвара-Русалка (в теле Всеволода) сладко добавила: — Вы в шоке? Это ваша… последняя искренняя эмоция, кстати. Наслаждайтесь.
И «Неудачники», все шестеро, заняли позицию в центре зала, оттеснив настоящих Куклю и Синичку. Они сомкнулись, образовав шестиугольник. Их тела начали светиться нездоровым, лиловым светом. Они начали напевать. Низкий, раскатистый гул, набирающий силу. Они готовили свой коллективный удар — тот самый «гимн смерти», сконцентрированную ноту полного уничтожения разума и материи. Воздух загустел, кристаллы стен зазвенели на грани разрушения.
И в этот момент, глядя на этих клонов, на эту пародию на них самих, совершающую самое чудовищное преступление на их глазах, у Кукули и Синички в голове созрела безумная, отчаянная идея. Шёпотом, на грани мысли, они успели обменяться ею.
Они — наши отражения. Наше искажённое прошлое. Наша тьма.
Связь ещё есть. Та самая, из котла.
Если мы войдём в резонанс… не с их нотой, а с самой их сутью… и при этом сохраним нашу правду, наше раскаяние…
Свет может пробиться. Он может оказаться сильнее.
Это был шаг в бездну. Они должны были добровольно настроиться на частоту собственного кошмара.
Не глядя друг на друга, они сделали шаг вперёд, навстречу шестиугольнику «Неудачников». Зрители замерли. Шилдрин, ошеломлённый, не двигался.
Кукуля и Синичка закрыли глаза. Они не стали петь. Они вспомнили. Вспомнили боль в архиве Vosicomus. Вспомнили ярость VAR на Ярилло. Вспомнили страх, предательство, отчаяние. Они позволили этой тьме пройти через них. Но в самый центр этого потока они поместили нечто иное. Не оправдание. Не гордыню. Признание. «Да, это была наша часть. Да, мы можем на такое. Да, мы виноваты в этой возможности. Мы сожалеем. Мы боремся с этим. Мы выбираем иное.»
Их тела оставались неподвижны, но от них пошла вибрация. Тихая, прозрачная. Не звук. Свечение. Сначала едва заметное, как дрожь воздуха над раскалённым асфальтом. Оно не было ни белым, ни чёрным. Оно было чистым, как слеза, и твёрдым, как алмаз. Принятие себя. Всего себя. Со всеми ошибками, тёмными уголками, болью и жалкими попытками быть лучше.
Это прозрачное свечение встретилось с нарастающим лиловым гимном «Неудачников».
И случилось не взрывное противостояние, а тихое поглощение. Ноты клонов, долетев до этого поля принятия, не отразились и не сломались. Они… растворились. Как крик в вате. Как яд, разведённый в океане чистой воды. Тёмный нотный дым, который уже начал вырываться из их ртов, коснувшись свечения, стал прозрачным, рассеялся, не причинив вреда.
В зале воцарилась оглушительная тишина. «Неудачники» стояли с открытыми ртами, их ритуал прерван. Они не понимали, что произошло. Их оружие — отражённая тьма птенцов — просто перестало работать перед этой странной, немыслимой искренностью.
Всё произошло за секунды. И прежде чем кто-либо опомнился, Дождевик-Всеволод дико захохотал.
—Интересно! Очень интересно! Но игра только начинается!
Он рванулся к одному из кристаллических шпилей зала и ударил по нему сгустком искажённого звука. Кристалл треснул, и через трещину хлынул поток сырой, неструктурированной реальности — тот самый портал, который он припас для бегства. «Неудачники», не раздумывая, прыгнули в него, увлекая за собой в вихрь и настоящих Куклю и Синичку, которых захватили силовыми полями в последний момент.
Шилдрин опомнился слишком поздно.
—СТОЙТЕ! ЗАЛ КВАНТОВОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ!
Но портал захлопнулся. В зале суда «Koral» остались лишь ошеломлённые сиритяне, потрескавшиеся кристаллы и висящий в воздухе вопрос: кто же из восьми был настоящими носителями систем, а кто — марионетками в игре, которая только что перешла на новый, невероятно опасный уровень?
---
3. ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ
Портал выплюнул всех восьмерых прямо в тронный зал S.I.N. на LORDVARia. Они грудно упали на холодный, отполированный до зеркального блеска пол из чёрного камня.
S.I.N., восседавший на троне из сплетённых нервных окончаний и старых виниловых пластинок, медленно повернул свою треснувшую маску. Его слепые глазницы обошли всех: трёх Всеволодов, трёх Варвар, и среди них — двоих, чьи глаза были полны не маниакальной ярости, а шока и отчаяния.
— Приветствую, «Неудачники», — прошелестел он. И в его голосе не было ни капли тепла. — Как всегда. Очередное блестящее поражение. Не справились даже с птенчиками, сидящими в головах у этих двух. Вы просто бесполезны. — Его маска скрипнула, поворачиваясь к лишним фигурам. — Вижу, вы в… «полном» составе. Откуда появились две лишние ноты в вашем хоре? Ах, да… Видимо, у нас завёлся самозванец. Или два.
Он вздохнул, театрально разочарованно.
—Но как же скучно будет просто… вернуть вас в вашу обычную, жалкую форму. Нет. Давайте усложним.
S.I.N. поднял руку. Не ту, что похожа на щупальце. Ту, что похожа на дирижёрскую палочку, выточенную из кости. Он провёл ею по воздуху, извлекая тихий, шипящий звук — F0 (Фа субконтроктавы). Нота была такой низкой, что её скорее чувствовали костями, чем слышали.
Из кончика палочки вырвался не огонь, а поток огненного дыхания — плазмы чёрного солнца, смешанной с экстрактом абсолютного отчаяния. Он ударил не в клонов, не в птенцов. Он ударил в огромный, пульсирующий Котёл, который стоял в глубине зала, всё ещё храня в себе следы их первого «превращения».
Содержимое Котла — та самая жижа, потенциал для перерождения, архив душ — не взорвалось. Оно испарилось. Мгновенно. С шипением и горьким запахом гари. От него осталась лишь пустая, раскалённая докрасна чаша. Возврат стал невозможен. Путь к перерождению через этот ритуал был навсегда запечатан.
— ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?! — завизжала Варвара-Русалка (в теле Варвары), её сладкая маска сменилась гримасой животного ужаса. — Нам не нравятся эти смазливые, мягкие, милые личика! Верните наши настоящие формы!
S.I.N. наклонил голову.
—Вам не нравится? — он произнёс это с ледяным любопытством. — Но вы же сами себя обманули. Притворились ими. — Он указал на настоящих Куклю и Синичку. — Это слабость. Идти не в лоб, а прятаться. Трусость. А трусов я терпеть не могу. Так что… начинаем проверку. Последнюю. Может, наши «лгуны» тоже способны на что-то… уважаемое? Или они сольются с серой массой навсегда?
Он распахнул свои ободранные крылья, и тень от них накрыла всех восьмерых.
—ИДИТЕ К НАМ! ПРОЯВЛЯЙТЕСЬ! ДАЙТЕ ПРОЙТИ МРАКУ ПО ВАШИМ ВЕНАМ! Весь мир — он против вас! Он не видит в вас ничего, кроме уродства и злобы! ОТОМСТИТЕ ЕМУ! ДАВАЙТЕ ЖЕ ЗАХВАЦИМ ИХ ВСЕХ! — его голос нарастал, превращаясь в гипнотический, всесокрушающий гимн. — И ТОГДА… ТОГДА Я ПОКАЖУ ВАМ… КАКУЮ КРАСОТУ МОЖНО УВИДЕТЬ В ПОЛНОЙ, АБСОЛЮТНОЙ ТЬМЕ!
Зал погрузился в кромешную тьму, прошитую лишь багровыми всполохами энергии, струящейся с крыльев S.I.N. И в этой тьме, под аккомпанемент его нарастающей, безумной песни, шестеро клонов и двое настоящих должны были сделать свой последний, решающий выбор. Или быть стёртыми в пыль этим древним, ненасытным голодом.