Последнее цветение Сакуры

"Абонент не отвечает. оставьте сообщение после сигнала..."

В пятый раз писк автоответчика звучит вместо ожидаемого голоса Санзу.

-Пожалуйста, ваши тайяки с адзуки! -с приятной улыбкой произнесла официантка, протягивая мне крафтовый пакетик, верхушка которого была согнут и закреплена наклейкой кофейни. -Приятного аппетита, -на розовых щеках появились ямочки.

-Спасибо, хорошего вечера, -убирая телефон в карман ветровки, с лёгкой улыбкой произношу я.

Я звоню Санзу с семи часов с перерывами в полчаса. Как и ожидалось, моё предложение съездить к Майки и поздравить его С Днём рождения оказалось провальным. Съезжу и одна.

Небольшая пекарня находилась совсем недалеко от кладбища Дзосигая. Всего пару остановок. Поэтому я сразу отправилась ко входу в метро по тротуару, расположенному вдоль шумной дороги с яркими красными лампами машин, стоящих в пробке и сигналящих друг другу, как только загорится зелёный светофор, и освещенному высокими металлическим фонарями, которые отпускали свой тёплый оранжевый свет на бетонную дорожку, будто напоминая о том, что совсем скоро наступит весна.

Тёплый бежевый и немного шершавый пакет согревал мои похолодевшие пальцы, а сквозь бумагу можно было уловить лёгкий аромат адзуки и молока, исходящего от теста для тайяки. Я накинула капюшон на голову, чтобы защититься от ветра и включила музыку погромче, чтобы заглушить рёв проезжающих машин.

Нужный мне проезд приехал точно вовремя (19:25), как и заявлено в расписании. Из открытых дверей посыпались люди: молодые девушки, парни, одетые в шорты и футболки(что заставило холодку пробежаться по телу мурашками), взрослые мужчины с кожаными портфелями в руках и под мышкой, женщины с детьми, болтающие подростки.

Мне удалось успеть до закрытия дверей и даже занять свободное место рядом с молодой девушкой с её маленьким ребёнком. Чтобы не пропустить свою станцию, я поставила плейлист на паузу, и положила свой шуршащий тёплый пакет на колени, держа его одной рукой. Мальчик беспокойно сидел на коленях мамы, спрашивая о том или ином плакате. На вид ему было четыре года. Горящие детские глаза с интересом осматривали каждый баннер, и указывая на каждый небольшим пальцем, поворачивался к маме с ожидающей улыбкой.

-Здесь написано: "Каждый человек по- своему счастлив. Главное найти в чем счастлив именно ты..."

Большие глаза с удивлением уставились на родителя, и мальчик с восклицанием спросил:

-А чем счастлива ты, мама? -девушка с лёгкой улыбкой и лаской посмотрела на сына. Её щёки зарумянились и подвинув сына ближе, чтобы тот не упал, ответила:

-В том, что у меня есть ты и твой папа, -нежно прильнув розовыми губами к лобику мальчика, шире улыбнулась девушка, -Я очень счастлива!

Мальчик задумчиво помолчал и даже перестал спрашивать о написанном на плакатах. Я почувствовала как что-то дёрнуло меня за кофту, и подняв взгляд встретилась с большими чёрными глазами, смотрящими на меня с улыбкой. Не медля, мальчик умело проговорил:

-Девочка, а в чем счастлива ты? -услышав голос сына, девушка отвела взгляд от часов, показывающих 19:53, и с недоумением уставилась на меня.

Фонарики, играющие в глазах мальчика, заставили меня врасплох. Мне хотелось убежать и вовсе сделать вид, что я не услышала его вопрос. Сердце бешено забилось, а мозг подавал сигналы SOS, в панике ища ответ на этот неожиданный вопрос.

"В чём я счастлива?"

Я не знаю ответа на этот вопрос. Я никогда не задумывалась об этом, даже в голову не приходило! Я вновь почувствовала лёгкий запах выпечки из пакета и почувствовала как моё сердце сжалось, вспоминая о Майки. Раньше я была счастлива в том, что у меня есть друг, с которым мы всегда были только вдвоём, никаких лишних людей и шума. Мы разговаривали, пару раз даже гуляли, вместе ели и пили, я открылась ему, как и он мне. Я всегда ждала субботы, чтобы встретиться с Майки, чтобы принести ему любимые вкусняшки, а потом оказывалось, что и он взял мне парочки и с совершенно невозмутимым видом вручал их...А сейчас, я не знаю, счастлива ли я вообще в чем-то или нет. Разве в том, что всё ещё жива, вопреки всем ожиданиям.

-У тебя есть такой как мой "папа"? -спросил мальчик, продолжая заглядывать мне прямо в душу, словно спрашивая теперь меня, что же там "написано".

-Нет, но у меня был друг, -неуверенно ответила я, слыша как мой голос подрагивает и скачет вверх и вниз. -С ним я чувствовала себя счастливой, -я почувствовала, как слёзы поступают к глазам и ласково улыбнулась, услышав название своей станции.

Мама мальчика, имя которого мне было неизвестно, сочувственно и виновато проводила меня взглядом до самого выхода из вагона. Мальчик молча смотрел на меня и, хлопая длинными ресницами, был готов спросить маму о чём то. В его невинных глазах застыл огромный знак вопроса, обвитый цепью с грубым стальным замком. Тот интерес и радость вдруг пропали, сменившись замешательством и непониманием.

-А почему был друг, мам? -последнее, что я услышала от удивлённого мальчика перед тем, как двери захлопнулись и поезд тихо загудел...

...

Кладбище незначительно преобразилось за эти 1,5 месяца. Некоторые листья на клёнах уже приобрели теплые оттенки приближающейся осени, по дороге можно было встретить парочку притоптанных листочков, в остальном почти ничего не изменилось. Небо здесь казалось почему то темнее и тусклее, чем где либо, как и всегда, запах стоял едва ощутимой свежести после дождя, вероятнее всего из-за того, что два раза в день здесь поливали небольшие газончики и ветер был более промозглым и холодным, нежели в городе. Странно, что столь густо насаженные деревья плохо защищали от ветра и дождя.

Шагая по ровной бетонной дорожке, я оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть знакомые пушистые брюшки и ушки котов, которые обитали здесь, и, как я поняла, ночевали в комнатке охранника. Но сегодня их не было видно, отчего мне стало ещё печальнее.

Придя к могиле, на которой были отчётливо видно все буквы, высеченные на поверхности гранита, я поставила пакет на каменный бортик, и присела на корточки. Дрожащие пальцы коснулись ледяного камня, прислонившись подушечками к имени парня. Едва сдерживая слёзы, я сглотнула тяжёлый ком в горле и с печальной улыбкой прошептала:

-Привет, Майки...

._.

"Лёгкий летний ветер поднимал снежные волосы вверх, обдувая уши, шею и худое лицо юноши. В воздухе как всего пахло уходящим зноем летней жары, из углов бетонного здания несло уже нечувствуемой носом сыростью и пылью, а кончика носа касался запах никотина. Манджиро с глубокой печалью, далеко затонувшей в бездне чёрных глаз, смотрел на заходящее солнце субботы,спрятав эту печаль ненарочным равнодушием на лице. Где-то внизу, за низким бортиком крыши издавались звуки ревущих моторов проезжающих машиных, гудящих и кряхтящих от изнемождения. Но никакие звуки не доходили до парня. В его мыслях будто гулял тот самый ветер, что ласкает его бледную, тонкую, с оттенком синевы кожу на щиколотках, запястьяк. Который щекотал концами волос скулы и настойчиво лез в прикрытые усталостью глаза. Он был спокоен и смирён, как и всегда, но это ощущение покоя было сильнее, чем когда-либо. Сам того не зная почему, он наслаждался витаминами закатного багрового диска звезды, слабо покачиваясь в такт ветру.

Хинадзуки, чем-то озабоченная, хмуро смотрела на солнце, кривясь от неожиданной горкости во рту. Пальцы, держащие сигарету налились свинцом и склонились вниз под незримой тяжестью. Наконец, не в силах больше терпеть ужасный вкус сигарет, взятых по ошибке в автомате с сигаретами. Кто-то толкнул плечом Кайо и вышла неверная цифра, и теперь она давится этим ужасным вкусом без намёка на расслабление.

-Вечера не перестают быть душными, -блондин решил заговорить в этот вечер первым. Прошло около получаса с того момента, как Хинадзуки, не найдя Майки на привычном месте (среди старых кресел), отыскала его на крыше здания, в том же положении, что и сейчас. Приветствия были чем-то ненужным, словно оба никогда и не расставались на целую неделю, а лишь продолжали свой разговор спустя некоторое время.

-Так, что невозможно спать, - рассеянно ответила девушка кивком, понюхав свои пальцы, а на лбу появилась складка отвращения. С глубоким вздохом она сложила руки на груди и взглянула на парня.

Будучи в совершенном спокойствии, Майки отошёл на пару шагов от края и мягко опустился на нагретый палящим дневным солнцем бетон, словно на персидский ковёр. Он подтянул одну ногу к груди, не отрывая взгляда от медного неба, под пристальным вниманием девушки.

Может показаться, что Сано вообще не замечал присутствия девушки, редко отвечал ей, не обращал никакого внииания, и отчасти это было так. Но не замечал он её лишь оттого, что достаточно было лишь одного присутствия, чтобы очутиться в полном спокойствии. Он давно не ощущал такого чувства, находясь с кем то в молчании.

Недолго думая, Хинадзуки решила не оставлять Майки одного в положении сидя, и ловко опустилась недалеко от него, смотря на красивый профиль увядающего цветка. Закат был ей интересен и видела его только по субботам, но Майки казался для неё намного интереснее. Она могло подолгу рассматривать его, поддерживая мягкое молчаниее, ощущая как в ней просыпается желание очертить все детали на листке бумаги, передать глубину состояния этого парня, но всё сталкивалась с неумением. Единственное, что ей оставалось – смотреть и запоминать каждую деталь до того, пока, отвернув голову, её глаза сами рисовали перед собой этот образ...

-Когда ты родился? -спокойно поинтересовалась девушка, почти шёпотом, чтобы не отвлечь парня и не потерять застывший образ перед глазами. Острый укор совести вдруг проснулся в груди. Спустя год после их первой встречи, ей в голову пришло узнать, сколько лет Майки. Все её догадки, возникшие также быстро, как и сам вопрос, сводились к двадцати одному-двум годам.

Кончик носа двинулся вверх. Парень поднял голову чуть выше, а на губах появилась тень улыбки, быстро пролетевшей вместе с ветром.

-Двадцатого августа... -с задумчивостью произнёс парень, медленно провожая глазами яркую звезду. А затем без энтузиазма протянул:

-Тысяча девятьсот девяностого года... -серые глаза округлились в удивлении и нижняя губа девушки непроизвольно приоткрылась. Но, боясь быть замеченной, и словить укоризненный взгляд, Хинадзуки встрепетнулась и выпалила с возмущением:

-Тебе что?! Двадцать семь?! -поддавшись вперёд, девушка удивлённо пробегалась по ровной коже, совсем юной, без намёка на данный возраст. Громкий голос эхом отразился от стен, которые будто удивлялись вместе с девушкой.

-Хм? -вскинув бровью, Манджиро глянул на девушку глазами, отражающими солнечные лучи, -Ну да, -пожав плечами, не понимая удивления, ответил парень.

-Я думала тебе двадцать два! Максимум! -с толикой досады воскликнула девушка чуть тише, сразу опустив голову. Эти слова заставили блондина окончательно оторвать взгляд от заката и обратить внимание на девушку, которая сидела в метре от него. Что-то неприятное ворвалось в его покой, желчью растекаясь в крови.

-Тогда...-ровно протянул юноша,делая небольшую паузу, чтобы украдкой взглянуть ещё раз на Солнце и вернуться к Кайо, -Сколько тебе лет? -они не проходили этот этап знакомства, поэтому в знак вежливости, Майки задал ответный вопрос.

-Двадцать...-как-то неохотно отвечает девушка, потеряв всякую тягу к разговору. Ей казалось, что эта неожиданно раскрывшаяся разница в возрасте негативно отразиться на их общении. Или вовсе исчерпает его и эта суббота станет последней.

Импульс удивления оживлённо пробежался по коже Манджиро и достиг зеркальных глаз. Он едва заметно вздрогнул, метнувшись взглядом к бетонной арке, служившей входом и выходом на крыше. Закат больше не занимал его, переживания вновь настигли душу, обхватив сердце острыми когтями. Они заставили съезжиться внутри и напрячься снаружи, чтобы сохранить привычное равнодушие и хладнокровность. Ему было нетрудно предугадать такой ответ, но кошка всё равно вырисовывала когтями узор на сердце.

-Хочешь уйти? -отрешенно спрашивает Майки, глядя на выход. Он будто спрашивает это у самого себя и действительно бы сделал это, если это не считалось трусостью. -Я пойму твоё решение, Хинадзуки, -по-учительски строго произнёс блондин, заметив как девушка ломает пальцы.

-Нет! -решительно отрезает она, услышав абсурдный вопрос. Год она не знала его возраста, год они общались, как давно знакомые и сейчас она может пожелать так просто уйти. -Мне всё равно, сколько тебе лет. Я тебя не оставлю,пока не попросишь сам! Я уйду только в том случае, если ты этого хочешь, -решительность поразила Майки намного больше, чем реакция на ответ. Острые когти отступили от сердца, оставив лишь кровоточащие уколы на пульсирующей оболочке. Блондин усмехнулся, посмотрев на девушку, чьи глаза горели огнём, хотя лучи не касались её лица, но оно сияло ярче самой жаркой звезды во Вселенной. Царапины от когтей затягивались так скоро, что под ложечкой засосало.

-Ты мне нравишься, -ласково произнёс Майки, опустив ладонь на пыльный бетон. И вновь, не обращая внимания на шокированный взгляд, на приоткрытые губы, мягко добавил: -Посидим ещё немного. Сон крепче будет"

Слёзы щипали кончик носа и настойчиво наполняли глаза. Каждый раз, смахнув их рукавом кофты, они появлялись вновь, когда в голове прокручивались отрывки того далёкого вечера. Эти слова сжимали лёгкие, не давали вдохнуть достаточное количество воздуха. Не в силах больше сдерживать внутри тягостное чувство, я уткнулась лицом ладони и сжала зубы до боли, кусала щёки, чтобы не закричать от той боли, которая заставляла швы разойтись, а глубокую рану, помеченную как смерть друга, кровоточить с новой силой.

"Всего 27..." – подумала девушка: "Всего за 27 лет он потерял больше, чем приобрёл..."

-Майки... -тяжёлое дыхание прерывалось громкими всхлипами и слова не хотели выходить без крика, -Я так скучаю, Майки!-я одна, совершенно одна на этом кладбище, сердце разрывается и вырывается из груди. - Почему ты меня бросил?!!! -возмущенный крик вырвался из груди, я поддалась вперёд, упираясь мокрыми руками в холодный камень, сжимая его пальцами, чувствуя как острый грани впиваются в мягкую кожу. -Эгоист! Почему ты молчал?! -голос становился всё громче и громче, оглушая меня саму. Спокойное и улыбчивое лицо парня, каким я его видела всего несколько раз, пробуждало во мне ещё большую злость, ненависть к своей беспомощности, одиночеству. -Почему, Майки?! -бессмысленные вопросы, ответы на которые я никогда уже не получу, истерика, не дающая вздохнуть, злость и обида – всё это гадким пятном разливалось во мне, отправляя кровь, как лужи нефти – океаны.

Хруст со стороны деревьев отрезвил меня по щелчку. Я совсем забыла, что помимо могильных плит здесь могут быть люди, а в крайнем случае ещё и охранник. Быстро утерев застывшие на щеках слёзы, я выжидала фигуру среди деревьев, но никого не было видно. Прождав с минуту, я подняла заледеневшие руки от холодного камня и поднялась на ноги, еле удерживающие меня.

-Приходи ко мне... -шмыгнув носом, мокрый рукав прошёлся по кончику красного носа. Тень вечера опустилась на кладбище, а это значило, что пора идти. Опустив взгляд с серо-голубого неба, я последний раз взглянула на застывшее лицо в одной эмоции, и боясь снова пролить слёзы отвернулась, кинув через плечо. -Я обязательно приду ещё...

Ноги передвигались с тяжестью, словно налились свинцом. Колени подкашивались от внезапной усталости, а я не переставала стирать слёзы до красноты щёк.

Если бы Майки не ушёл, всё бы сложилось намного лучше...