Последнее цветение Сакуры

Два часа незаметно для меня и видимо для всех присутствующих проходят сначала в игру в дурака, затем покер, в который Хинадзуки наотрез отказалась играть, ссылаясь на неумение в этом деле, также как и в бильярд. Уединившись на диванчике, неподалёку от бильярдного стола, который мы окружили вчетвером, замутненные выпитым алкоголем серые глаза, бегали по всей комнате, застывая на каждой детали, а юное лицо со светлой кожей выражало скуку. Надпись на почти опустошенной третьей за этот вечер бутылке виски, на которой девушка пыталась сосредоточиться изо всех сил, развеять туман в глазах, но смирившись с тем, что это безуспешно, перевела взгляд на распахнутые шторы, смотря на тёмное ночное небо, переключая внимание с одной звезды на другую.

Приглашённые ранее гости покинули резиденцию ровно к полночи. Получив доклад от охраны, что никого из посторонних не осталось, я велел продолжать своё дежурство, похвалив за хорошую и слаженную работу.

-Твой ход, Харучиё, -отведя взгляд от девушки, что казалось совсем не замечала моего наблюдения, я поднимаю кий, протягивая его над столом, чувствуя как красный бархат щекочет мою кисть. Готовясь сделать свой ход, я слышу стук каблуков, и все вместе отвлекаясь от игры, мы смотрим в закрытую чёрной тканью небольшую спину девушки, что удаляется из комнаты. Я опускаю взгляд на ноги, что плетутся, словно онемевшие, и ровным тоном с небольшой строгостью спрашиваю:

-Куда ты? -девушка поднимает правую руку, изящно проворачивая её тыльной стороной ладони к нам, и едва разборчиво произносит, не сбавляя неуклюжий шаг:

-Подышать, -это было произнесено так, словно девушка ест, параллельно пытаясь выговорить сложные для неё слова. Не спуская глаз с русоволосой, я решительно опускаю кий, оставив его опираться на бортик стола.

-Продолжайте пока что без меня, -отстранённо произношу я почти шёпотом и направляюсь вслед за девушкой, что завернула за угол комнаты.

Учитывая, что Хинадзуки пьяна, её пребывание на террасе в одиночестве может быть опасно. И я следую за ней не потому, что мне волнительно за эту жизнь, а лишь ради того, чтобы из-за своей неуклюжести, которая преобладает, пока девушка пьяна, мне не пришлось на утро хоронить её тело на забытом всеми кладбище за границей города.

Как и предполагалось, я нахожу девушку на террасе. Немного перевалившись телом через перила, крепко держась руками за них руками, она с наслаждением прикрывает глаза, подставляя лицо холодному ветру. Её длинное платье блестит в свете звёзд и ламп, свет от которых проникает раздвижные двери просторной террасы, не имеющей на себе ничего, кроме мусорки в углу.

Ступая по белому мраморному полу с чёрными изгибами, я медленно сокращаю расстояние, наблюдая за Хинадзуки со спины.

-Зачем ты пошёл за мной? -эти слова звучат уверенно, но в них нет ни капли заинтересованности.

-Посмотреть на то, как полетишь с седьмого этажа, -без капли иронии, отвечаю я, не отрывая взгляд от спины, обтянутой чёрной струящейся тканью. Девушка хмыкает, качая головой:

-Вообще не смешно, -бубнит она, почему то обидевшись на мои не несущие никакого серьёзного смысла слова. -Расскажи мне о своём детстве, -спустя недолго молчание, что сопровождалось тихим завыванием августовского промозглого ветра, который слегка поднимал подол платья, открывая небольшую часть лодыжки, обернутую тонким кожаным ремешком туфель, смело просит девушка, направив взгляд в в чёрное небо.

Рассказать о своём детстве? Есть ли в этом смысл и зачем ей вовсе понадобилось знать о нём? Надеется узнать обо мне больше? К счастью, я уже не тот человек, что был раньше. Уже не тот, кто жертвует собой ради близких, которые в конечном итоге пользуются тобой, чтобы попадало тебе, а не им.

-У меня не было детства, -мрачно отзываюсь я, дав понять, что рассказа ей даже и не стоит ждать. Со стороны девушки слышится печальный вздох, и икнув, она вздрагивает от потока ветра, что пробирается за ворот моей рубашки, отчего кожа покрывается неприятными мурашками. Ночи и вправду стали холодными.

-Почему ты убил свою сестру? -с интересом спрашивает Хинадзуки, потирая ладони друг о друга, чтобы хотя бы чуточку согреться. Этот вопрос вызывает во мне неприятные чувства. Неужели Майки рассказал и об этом? И с каким посылом он говорил это? С неприязнью или печалью?

-От твоих бессмысленных вопросов у меня каждый раз голова раскалывается, -и правда, после этого вопроса, меня словно ударили в висок и тупая боль спустилась из головы в грудь, словно иглами впиваясь в лёгкие, не давая сделать свободный вздох из-за острых уколов.

-Ладно... -ещё один тяжёлый вздох и просторный балкон вновь обретает тишину. Спустя несколько минут девушка решает отстраниться от перил, сразу теряя равновесие, едва успев вновь схватиться за холодный металл. Я рефлекторно протягиваю руки, поддержав Хинадзуки за талию. Тепло тела, скрытого под окутанной холодом тканью, греет мои руки от кончиков пальцев до середины кистей.

-Я отведу тебя в спальню, идём, -равнодушно отзываюсь я, крепче сжав талию девушки, подталкивая её ко входу обратно в тёплое помещение. При перепаде температур алкоголь действует сильнее и агрессивнее, чем если бы ты сидел в помещении с одной температурой. Но всё зависит от того сколько ты выпил, и насколько устойчив твой организм к этому.

Проведя замолчавшую Кайо к лифту, которая лениво переставляла ногой, заваливаясь на меня, я оставляю её у зеркальной стены, нажимая кнопку четвёртого этажа. Именно там находится несколько комнат отдыха, каждая из которых принадлежит кому-то из четырёх членов верховенства группировки: мне, Ран Хайтани, брату предыдущего и советнику Коконою Хаджиме. Комнаты на случаи неожиданных обстоятельств и срочного оказания помощи участникам занимают несколько комнат на третьем этаже. Стоя спиной к девушке, я чувствую её прожигающий взгляд. Стук ногтей по стеклу вызывает у меня раздражение и желание как можно скорее избавиться от назойливой Хинадзуки, закрыв её в комнате, возрастает.

-Сколько у тебя было... -икнув, Каой издаёт смешок от своей забавной речи, и задержав дыхание, с тяжестью выдаёт, вдохнув большое количество воздуха. -девушек? -я невольно усмехаюсь такому странному вопросу, и без капли энтузиазма продолжать слушать её глупые вопросы, отвечаю:-Ни одной, -посмотрев через плечо на русоволосую, чья реакция была полна удивления и недоверия.

-Не верю, -Хинадзуки смеётся, прикрывая розовые губы ладонью с небольшим шрамом, что остался после третьей нашей встречи. Пожимаю плечами и крепко беру её за предплечье, попутно пропуская мимо ушей возмущения и замечания за свою грубость, выводя из лифта. Если она имела в виду отношения, то у меня их и впрямь не было, а если сколько было партнёров в сексе, то и тут число было не больше семи.

Пройдя по коридору, я заворачиваю за угол, отказываясь перед своей комнатой, в которой бывал редко, только если было лень ехать домой поздней ночью и рисковать вести машину в пьяном состоянии. Открываю свободной рукой дверь в тёмную комнату, подталкивая вперёд себя девушку.

-Ложись, -равнодушно бросаю я, отпуская её руку, но незаметно схватив меня за рубашку, сжав ткань пальцами, Хинадзуки не даёт мне поспешно уйти, -Чего тебе? -опускаю глаза на юное лицо, что было совсем слабо освещено светом и казалось мучительно печальным. Совсем не понимая действий Хинадзуки, я накрываю её руки своими, пытаясь освободиться, но хватка становится крепче. Я приоткрываю губы, чтобы сказать ей отпустить меня, но вместо этого я чувствую, как губы накрывают мои, завлекая в поцелуй.

На секунду я поддаюсь этой мягкости нежных прикосновениях девушки, а затем отталкиваю её от себя, придерживая за талию, чтобы она не свалилась на пол, потеряв опору.
-От тебя вкусно пахнет, -хихикает Хинадзуки, будто этот поцелуй был обычным делом. Её язык маняще проходится по нижней губе, словно собирая остатки нашего короткого поцелуя, а мутные серые глаза медленно моргают, словно время замедлилось в два раза, не отражая ни капли света, поглощая каждую частичку собой. Вытаращив глаза, я пару секунд смотрю на её невозмутимое лицо, через силой сглотнув слюну, что мешала мне дышать, а затем опускаю руки, молча и стремительно покидая тёмную комнату. Дверь позади меня хлопает, а чересчур яркий свет слепит глаза, заставляя поморщиться.

-Ох*еть, -монотонно шепчу я, облизнув губы, что казались слишком сухими от напряжения, что сковало мои мышцы. Проходя по коридору, как через туман, медленно и рассеяно, я захожу в лифт, который тут же спускается на второй этаж. Мысли о том, что произошло две минуты назад, не покидают меня, а губы будто всё ещё чувствуют мягкие прикосновения, отчего я раздражительно провожу ладонью по лицу, возвращая себе привычный и невозмутимый вид.

Всё из-за этой идиотской выходки, о которой я надеюсь Хинадзуки не вспомнит на утро. С силой сжимаю глаза перед тем, как покинуть лифт, и скрыв внутреннее чувство растерянности, которое будто кошками скребется в груди, за маской спокойствия, делаю шаг, ступая на ковёр.

Своими глупыми вопросами, Кайо усыпила моё внимание и позволила сделать то, что ей... хотелось сделать? Перед глазами всплывает её открытое бедро, к которому я тянусь руками и впиваюсь пальцами в мягкую кожу, в то время как щёки русоволосой покрываются румянцев, а в глазах горит огонь нетерпения и жажды. Качнув головой, я выкидываю из головы эти мысли, чувствуя как кровь приливает к члену, натягивая ткань трусов.

-Вот же, -раздражительно бросив это, я останавливаюсь у туалета, заходя в него. Стоит наведаться в Чёрный Тюльпан, иначе эти чёртовы мысли так и не уйдут, тем более, что я давно там не был, поэтому у меня встал на эту идиотскую выходку пьяной девушки. Подняв кран с водой, холодная жидкость стекает по рукам. Обильно умывшись, я чувствую облегчение в районе таза. Вода отрезвляет меня окончательно, и убедившись, что возбуждение прошло, бросаю взгляд в зеркало. Капли, что остались на лице, охлаждают кожу, словно обдувая её холодным ветром. Поджав губы, я устало потираю переносицу, и тянусь к бумажным полотенцам, вытирая лицо и руки насухо. Скомкав бумагу, небрежно бросаю её в полупустую урну, и последний раз проверив, удастся ли что-то увидеть в моём взгляде, покидаю уборную. Нет, Кайо не хотелось этого делать. Просто алкоголь сделал своё дело, подтолкнув девушку на такой шаг.

Но даже если это не так, то, что произошло в той тёмной спальне не имеет никакого значения для меня.