Охомутать физрука

Антон сидел на кушетке и ждал, пока медсестра допишет справку какому–то мальчику, на вид лет десяти. Запястье болело уже не так сильно, но пошевелить им Шастун нормально не мог. Он надеялся, что перелома или разрыва связок у него нет, ведь повреждена была правая рука, а Антон — правша. Парню не хотелось быть ограниченным в движениях или пропускать школу из–за травмы, к тому же, они с Арсением не договорили.

И только попробуй теперь сказать, что я тебе безразличен.

Медсестра наконец–то освободилась, выставила мальчишку за дверь и подошла к Шастуну. Выслушав частично правдивую историю о том, как Антона напугали, и он отпрыгнул от неожиданности в шкаф, она начала осматривать его руку. Парень попутно отвечал на все её вопросы, по мере возможностей шевелил травмированной конечностью, но его мысли были далеки от медпункта.

Спустя пять минут было выяснено, что Шастун потянул мышцу на запястье, и, по словам медсестры, это самая лёгкая форма травмы из всех возможных на этой части тела. Антону вручили мазь и сказали использовать её три раза в день, чтобы боль быстрее прошла. Поблагодарив медработницу, Шастун вышел из кабинета, не забыв забрать документы от Арса.

Естественно, Антон немного опоздал на урок, за что поймал недовольный взгляд учителя русского и литературы и недоумённые взгляды Серёжи и Димы. Парень многозначительно посмотрел на друзей, давая понять, что он потом всё объяснит.

— Шастун, давай быстрее, сейчас к доске пойдёшь, — поторопил ученика Павел Алексеевич.

— Извините, не получится, — пожал плечами Антон. — Я запястье потянул.

— Даже спрашивать не буду, как это произошло, — закатил глаза учитель. Павел Алексеевич был самым смешным педагогом в их школе, и ученики, в том числе и Антон, искренне его любили.

Весь урок прошёл для Шастуна в напряжении. Он до сих пор волновался из–за резкого расставания с Арсением, вдобавок к этому побаливала рука. Выбегая из тренерской, парень чувствовал между лопаток напряжённый взгляд физрука. Он знал, что Арс всё видел и наверняка забеспокоился. Ещё и тренировки не будет.

Это не должно было закончиться так.

Когда прозвенел звонок, Антон быстро раздал всем документы, выданные Арсением, и вышел с друзьями из кабинета. Стоило им только покинуть класс, как Дима с Серёжей сразу набросились на него с вопросами.

— Ну, что он тебе сказал? — Глаза Серёжи горели любопытством.

— Он почти ничего не сказал, только сообщил, что тренировки не будет, и отдал документы, — ответил Шастун.

— Фи, как неинтересно! — Дима сделал максимально разочарованный вид.

— Я б так не сказал, — настала очередь Антона загадочно улыбаться. Он увидел новую вспышку интереса в глазах друзей, усмехнулся и продолжил, — мы с Арсом почти поцеловались.

На этих словах Шастун покосился по сторонам, чтобы убедиться, что рядом с ними точно никого нет. Кабинет русского языка находился в конце этажа, поэтому тут мало кто ходил, что способствовало сохранению приватности. Внутри копошился Павел Алексеевич, напевая очередную странную песню, но ему не было никакого дела до шепчущихся парней.

— Как? — Ахнул Серёжа. — Прям вот так, сразу?

— Не сразу, конечно, — нервно засмеялся Антон. — Он подал мне документы, а потом мы стояли так близко... Если бы нам не помешал Александр Валерьевич, то не знаю, что было бы, — Шастун резко начал краснеть.

— О, ну понятно всё, — Дима расплылся в улыбке. — Кажется, у кого–то намечается горячий роман.

— Да идите вы... — начал было Антон.

— Куда, позвольте спросить? В лес? — В дверях кабинета стоял Павел Алексеевич, с неподдельным интересом глядящий на компанию. — Антон, ты около кабинета русского языка находишься, так что выбирай выражения.

— Простите, не подумал, — усмехнувшись, но сразу же потупив взгляд под давлением учителя, сказал Шастун.

— В семнадцать–то лет пора бы уже научиться думать, а то велики шансы стать отцом раньше времени, — хмыкнул учитель. — Вот тебе сейчас Арсений Сергеевич объяснит, как разговаривать надо.

Антон почувствовал, как сердце ушло в пятки, а по спине пробежались мурашки. Он нерешительно поднял глаза и сразу же столкнулся с обеспокоенным взглядом физрука, непонятно откуда взявшегося рядом.

Мне нельзя сейчас говорить: кажется, у меня сел голос.

— Что тут происходит? — Арс перевёл взгляд на Павла. — Воля, опять детей мучаешь?

— Что ты, Арсений, вовсе я никого не мучаю, — удивлённо захлопал ресницами Павел, — это они сами себя мучают. Вот Шастун, к примеру, ругается рядом со святыней нашего родного языка!

— Это как он так? — Попов поднял бровь и вопросительно глянул на Антона. Парень в ответ лишь пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид, что давалось ему с трудом.

— Да матернуться просто хотел, — рассмеялся Воля, разряжая обстановку. — Может, научишь его грамотной речи? — Он лукаво посмотрел на физрука, будто намекая на что–то.

Он что, знает?

— Можно попробовать, если случай не безнадёжный, — улыбнулся Арс, не сводя глаз с Антона.

— Прекрасно, тогда я даже готов предоставить вам свой кабинет, но только в учебных целях! — Подмигнув Арсу, сказал Павел Алексеевич. — Парни, нам пора. Как говорится, крути педали, пока пи... Ой, мы же ещё в школе, — остановился на полуслове учитель, снова рассмеявшись. Он подтолкнул Серёжу и Диму в спины, чтоб двинулись дальше по коридору. Антон поймал обеспокоенные взгляды друзей и кивнул им, мол, всё нормально.

Антон вошёл в кабинет первым, а потом услышал, как физрук закрывает за собой дверь. Сердце бешено стучало, руки дрожали, но Шастун искренне надеялся, что Арс этого не замечает.

И снова мы наедине.

В этот раз в пустом классе.

Антон глубоко вдохнул, медленно поставил рюкзак на парту, затем развернулся и сам вскарабкался туда же, оказавшись лицом к лицу с Поповым. Прямо сейчас на него смотрели ярко–голубые глаза, в которых плескалось беспокойство. Первым тишину нарушил физрук.

— Антон, всё в порядке? — Тихо, но настойчиво спросил Арс, вглядываясь в лицо ученика. — Ты сходил в медпункт?

— Да, сходил, — сглотнув, произнёс Шастун. — Медсестра сказала, что это просто растяжение, и дала вот эту мазь.

Парень поспешил отвернуться от учителя и принялся копаться в рюкзаке в поисках заветной баночки. Достав лекарство, он сразу передал его Арсению. Руки всё ещё дрожали, и в этот раз скрыть это не удалось. Попов внимательно посмотрел в глаза Антона, но ничего не сказал, а просто забрал мазь, несильно пожав ученику пальцы.

Твои тёплые руки так контрастируют с голубыми холодными красивыми глазами.

У меня всё наоборот: руки холодные, а глаза зелёные и тёплые.

Покрутив мазь в руках, физрук изрёк:

— Да, это хорошее средство, я таким пользовался. Оно должно быстро помочь. Ты уже мазал? — И вот их взгляды снова пересеклись.

— Нет, ещё не успел, — виновато ответил Антон, не в силах отвести взгляд.

— Ты дурачина? — Попов округлил глаза и немедленно принялся откручивать крышку. — Сейчас всё намажем.

Антон заворожённо наблюдал за тем, как ловко физрук открывает баночку. Сильные пальцы учителя вмиг справились с крышкой, и он начал собирать мазь на ладонь. Когда мази было достаточно, Арсений аккуратно взял правую руку Антона в свою, и спросил:

— Ты же правой ударился, если я правильно помню?

— Да, — хрипло ответил Шастун, смотря на их руки и ощущая тепло, исходящее от учителя.

Попов кивнул сам себе и принялся нежно мазать лекарство на запястье Антона. Парень чувствовал, как кончики пальцев физрука огибают каждый изгиб его косточек, нанося приятно холодящую мазь на травмированную руку. Шастун совсем не ощущал боли, а может, её и не было.

Мне так приятно.

Лишь бы это никогда не заканчивалось.

Антон давно перестал обращать внимание на подрагивание конечностей. Ему казалось, что сердце вот–вот выпрыгнет из груди, и этот адреналин захлестнул его с головой.

Он ещё более красивый, когда сосредоточен. Такой чуткий.

Но вот настал момент, когда мазь в ладони Арса закончилась. По–хорошему, физруку уже стоило бы убрать руку, но он не двигался с места, продолжая поглаживать запястье Антона. Стук сердца эхом отдавался в голове, и Шастун понимал, что ничего не контролирует.

Ну же, давай.

Поцелуй меня.

Арсений пристально посмотрел в глаза Антону. Уже в который раз за день. В его взгляде читались нежность, забота и волнение, а где–то очень далеко мелькала огоньком страсть. Это желание нельзя было скрыть, и оба парня знали, к чему всё идёт.

Попов провёл ладонью до локтя Антона, чтобы не сжать случайно больное запястье, и пододвинулся к ученику ещё ближе, не разрывая зрительного контакта. Шастуну казалось, что у него сейчас закружится голова от такого напряжения между ними, но он не имел права потерять сознание в такой момент. Губы резко пересохли, горло сжалось, сердцебиение оглушало, и сосало под ложечкой.

По–моему, я схожу с ума рядом с тобой.

Арс ещё пару секунд смотрел ученику в глаза, а потом уверенно сжал локоть Антона и коснулся его губ своими, увлекая парня в поцелуй.

Губы Арсения такие горячие.

Как и он сам.

Антон поначалу не мог собраться с силами, чтобы ответить на поцелуй, но потом пришёл в себя и стал смелее. Он запустил свободную левую руку в волосы учителя, взъерошивая их, и прижал его к себе, обвив бёдра Арса ногами. Так как Антон сидел на парте, ему было удобно тискать Попова, и физрук не мог выбраться из этой живой клетки.

Если честно, Шастун не отдавал себе отчёт о том, что творит. Он не думал, что прямо сейчас страстно целуется со своим физруком в школьном кабинете, несмотря на то, что до этого целовался только с девочками и только за пределами школы. Его это не волновало. От слова совсем.

Арсений целовал Антона настойчиво, страстно сминая его губы своими, полностью отдаваясь чувствам. Казалось, что кровь закипает в жилах. Шастун чувствовал аромат духов физрука, и теперь это был его любимый запах. Температура в комнате определённо поднялась. Арс играл с языком Антона, щекотал ему нёбо, и Шастун чувствовал, как низ живота словно сжимается в узел. Ему не хотелось ходить весь день возбуждённым, поэтому он чуть толкнул учителя, отстраняя от себя. Арсений удивлённо приподнял бровь и вопросительно поглядел на Антона. Шастун улыбнулся и притянул учителя обратно к себе, обнимая его и кусая за мочку уха. Арсений хрипло выдохнул и снова принялся целовать парня, кусая его за нижнюю губу и ловя каждый вздох ученика.

Когда Попов и Шастун отстранились друг от друга, им казалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле прошла всего пара минут. Оба тяжело дышали и пытались перевести дух после произошедшего. Антон вовсе не спешил отпускать бёдра Арсения и продолжал держать того рядом с собой. Физрук облизывал губы и поправлял на себе успевшую помяться одежду.

— А ты всегда так находишь контакт с учениками? — Сверкнув глазами, поинтересовался Антон.

— Нет, это новая методика, я только начинаю ей пользоваться, — усмехнулся Арс, глядя на Шастуна.

— В таком случае, твоя методика работает, — рассмеялся Антон, беря Арсения за руку и сжимая его ладонь. — Но даже не вздумай пробовать её на ком–то ещё.

— Всего один поцелуй, а ты уже ревнуешь, детка, — самодовольно прошептал Арс, приближая своё лицо к Антону. Шастун фыркнул и закатил глаза, но потом не сдержался и оставил быстрый поцелуй на губах Попова.

— Теперь два, — ухмыльнулся парень, расправляя одежду.

— Что–то мне подсказывает, что двумя всё не ограничится, — Антон обожал эту загадочную улыбку, появлявшуюся временами на губах Арсения. — Давай я выйду первый, а ты через минуту?

— Давай, — кивнул Антон, засовывая мазь в рюкзак. Вдруг он почувствовал руку Арса на своём плече.

— Осторожнее с рукой, — прошептал физрук ему в ухо, после чего поцеловал в шею и отстранился. — Ещё увидимся.

По спине Антона пробежали мурашки, когда губы Арсения коснулись тонкой кожи на его шее.

Что же ты творишь?

Шастун слышал, как физрук вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой. Парень глубоко дышал, успокаиваясь и готовясь выйти на люди. Ему вдруг стало невероятно неловко перед всеми, но если бы ему предложили всё повторить, то он бы не отказался.

Я буду всегда «за».

Из раздумий парня вывел голос Воли:

— Шастун, ты чего всё ещё здесь? Звонок через минуту, у меня уже класс другой стоит под дверями!

Голос учителя подействовал на Антона отрезвляюще. Он быстро надел рюкзак и вышел из кабинета, стараясь не краснеть под лукавым взглядом Павла Алексеевича. Он обо всём знает, это сто процентов.

А я и правда будто пьяный.

И я знаю, что меня так опьяняет.

Антон быстрыми шагами пошёл в сторону кабинета английского, где у них должен быть следующий урок. Он не видел, остались ли на его шее засосы, но на всякий случай поднял воротник кофты повыше.

Войдя в кабинет со звонком и сев на своё место, Антон подумал только об одном.

Мы нашли общий язык.

Буквально.