Охомутать физрука

— Антон!!! Ты вставать сегодня собираешься вообще?!

Шастун, потревоженный маминым криком, недовольно поморщился. Он уже час как не спал, но вылезать из постели ему совсем не хотелось. Было солнечное воскресное утро, за окном пели птицы, в комнату с улицы дул чуть прохладный сентябрьский ветерок, и вся обстановка призывала наслаждаться жизнью, пока не наступили морозы и ранние ночи. Однако парню радоваться жизни мешала всего одна небольшая деталь: он не мог выбросить из головы мысли о своём физруке.

Серьёзно, вали уже отсюда. Тебе не место в моей голове.

По крайней мере, не 24/7.

Первая учебная неделя прошла, и далась она Антону не так уж и легко. В плане учёбы всё было нормально, а вот психика парня успела немного пошатнуться. Когда он бежал к школе первого сентября, то не думал, чем это может обернуться. Он не подозревал, что в их школе появится новый физрук, присутствие которого поставит под вопрос гетеросексуальность Антона, в которой он до этого ни разу не сомневался. Конечно, они с друзьями шутили про геев, кто ж не шутит, но Шастун всегда был уверен, что в реальной жизни его эта тема не коснётся. Очевидно, он заблуждался.

Я не гей. То, что я постоянно думаю о каком–то мужике, ещё ничего не значит. Он просто не такой, как все.

Антон вздрогнул, когда услышал приближающиеся шаги мамы в коридоре. Через пару секунд он услышал звук поворачиваемой дверной ручки, и в комнате появилось недовольное лицо родительницы парня.

— Тош, ты правда весь день собрался проваляться? Надеюсь, ты не забыл, что нам ещё прибраться надо, а потом мы с папой уедем в гости, так что вставай быстрее! — Мама испарилась из комнаты так же быстро, как и появилась в ней.

Антон с горем пополам встал с кровати, потянулся, хрустнув спиной, и пошёл умываться. Маму он любил, но прекрасно знал, что её лучше не доводить, а то хуже будет. Придя в ванную, Шастун, как обладатель довольно густой и длинной гривы, лицезрел красивое воронье гнездо на своей голове и проглядывающие тёмные круги под глазами.

Ну просто сказочный принц, да и только.

Усмехнувшись, Антон принялся чистить зубы. Закончив с гигиеническими процедурами, парень отправился завтракать. Умяв приготовленный мамой омлет, он уже хотел было вернуться в свою комнату, но ему помешали неожиданно появившиеся в руках ведро и тряпка.

— Сынок, помой окна, пожалуйста, — приторно улыбнулась мама. Парень не возражал, да и знал, что выбора у него нет.

Начать он решил со своей обители, как ему нравилось называть комнату. Ужастики Шастун не любил, а вот пафосные слова — очень даже. Насвистывая какую–то популярную песню, Антон пошёл отмывать окна от накопившейся на них за лето пыли. Придя в свою комнату, парень нараспашку открыл окна и вдохнул чистый осенний воздух. Они жили на шестом этаже, и из окна Шастуна открывался чудесный вид на небольшой парк и детскую площадку во дворе дома. Выполняя автоматическую работу руками, Антон всё думал о произошедшем с ним за последнюю неделю.

Вот он приходит в школу, отдохнувший и жизнерадостный, и впервые замечает на линейке Арсения. На следующий день они снова пересекаются, теперь уже на уроке физкультуры, ведь Арс — его новый учитель. В тот день Антон ловит на себе кучу взглядов, от количества которых ему становится неловко. Потом они с Поповым разговаривают в тренерской, и опять во взгляде учителя мелькают те искорки, что заставляют дыхание сбиваться, а пульс — учащаться. На следующий день — тренировка и поход к Арсению Сергеевичу домой. У него в квартире между ними снова искрится воздух, а когда они сталкиваются взглядами, то сердце Антона начинает биться чаще. В последние два дня им не приходилось долго находиться рядом, поэтому всё ограничивалось столкновениями в коридоре и переглядками в столовой. Каждый раз, когда Шастун видел на другом конце коридора вальяжно шагающего физрука, ему становилось как–то неловко. Он сам не до конца понимал, что между ними произошло, если произошло, но на данном этапе они не были просто знакомыми.

Это всё твои иллюзии, миражи, которые непременно исчезнут.

Погрузившись в свои мысли, Антон сидел на подоконнике и протирал окно с наружной стороны. Более половины его корпуса находилось на улице, при этом он ни за что не держался для подстраховки. Если бы сейчас его кто–то толкнул, то падение было бы неизбежным.

Я не экстремал, но люблю ходить по краю.

Когда Шастун хотел промыть тряпку и начал было поворачиваться в сторону комнаты, его взгляд случайно упал на тропинку в парке. Там, разминаясь перед пробежкой, стоял не кто иной, как Попов.

Случайности не случайны.

Антон этой встречи никак не ожидал. Все его мысли последнее время были об Арсении, и вот он тут как тут. Парня мгновенно накрыли воспоминания обо всех взглядах физрука, о том, как однажды на лестнице учитель невзначай коснулся его руки, проходя мимо, о замеченной им в столовой улыбке Арса. Вдруг Шастун понял, что ещё чуть–чуть, и он вывалится из окна, и тогда уж они с Арсением точно больше не поговорят и не встретятся. Вовремя спохватившись, парень схватился за раму окна, втягивая себя внутрь комнаты. Он так и не смог отвести взгляд от приседающего Попова, и, наверное, простоял бы ещё долго, если бы в комнату не вошла мама.

— А, Антош, ты уже почти закончил? — В её голосе слышалось удивление. — Молодец какой. А что это ты сейчас так пристально высматривал?

Мама перевела заинтересованный взгляд с Антона на улицу и подошла к окну. Шастун почувствовал сильный прилив смущения. Ему абсолютно не хотелось говорить, что он только что рассматривал разминающегося физрука.

— Да там просто наш новый физрук на пробежку отправился, — как можно более непринуждённо сказал Антон. — Вон, в синем костюме, на тропинке стоит.

— Ага, вижу, — приглядевшись, расплылась в улыбке мама Шастуна. — Он такой привлекательный, наверное, все девчонки уже успели в него влюбиться? — Лукавый взгляд снова вернулся к Антону.

— Скажешь тоже, — фыркнул парень, — он не настолько хорош, как ты думаешь, и девчонки наши к нему безразличны.

Надеюсь.

Потому что я, вроде как, — нет.

Мама рассмеялась, толкнула Антона в плечо и вышла из комнаты, оставив того наедине со своим разумом. Опять.

Что ж это такое?! Почему мне хочется стоять около окна и смотреть только на него?

Кинув тряпку в ведро, Антон сел на диван и принялся напряжённо думать. «Я встречался с девушкой, она мне нравилась, значит, я натурал», — рассуждал Шастун, — «а сейчас я просто запутался в себе. И вообще, это всё Дима со своими намёками сбил меня с толку!»

Выводы были неточные, и Антон решил, что надо попробовать посоветоваться с друзьями. Шутки шутками, а в трудной жизненной ситуации Серёжа и Дима всегда были рады помочь, и парень мог на них положиться.

Антон зашёл ВК и открыл беседу, в которой были только они втроём.

Антон (10.30)
Парни, привет! У вас сегодня или завтра будет свободное время? Я б хотел посидеть на хате у кого–нибудь из нас и поболтать.

Серёжа (10.31)
Привет, Тох, я сегодня свободен, как и завтра.

Дима (10.31)
Утра всем, у меня завтра курсы, а сегодня свободен. Шаст, у тебя ж родители в гости сегодня уезжают, не?

Антон встрепенулся. Он совсем забыл про то, что мама с папой уедут, а пока их не будет, он может позвать друзей и позависать с ними. Обрадовавшись, парень отправил ответ.

Антон (10.32)
Реально, я и забыл! Тогда приходите к трём часам, ок?

Серёжа (10.33)
Окей, не забудь только про нас.

Антон (10.33)
Вас забудешь, как же) Карлики мои агрессивные)))

Улыбаясь, Антон отложил телефон в сторону и пошёл дальше мыть окна. Арсения видно не было, наверное, он уже ушёл.

А я ещё не успел насмотреться на тебя.

Парня радовало, что к нему придут друзья, и он заранее волновался. Разговор предстоял непростой, и Антон надеялся, что ребята отнесутся к его подозрениям серьёзно и шутить не будут. Антон и сам не знал, почему он так переживает, это всё могли быть просто его домыслы, и на самом деле Попов симпатизирует ему, но не более. Нельзя отрицать привлекательность физрука, его манерность, харизму, чувство юмора и прочие импонирующие черты, и Шастун видел, что девочки обратили на Арса внимание, но никаких решительных действий пока не принимали.

Ты же натурал, и он, скорее всего, тоже. У меня — гормоны и подростковый максимализм, а у него тогда что? Почему рядом с ним мне так странно?

Шастун решил настроить себя против тяжких раздумий и включил весёлую музыку, временно забываясь. Он на автомате протирал окна, полоскал тряпку, перетаскивал ведро из комнаты в комнату и ждал наступления трёх часов. Родители вскоре уехали, и Антон, выполняя по очереди разные дела по хозяйству, даже не заметил, как пролетело время. Звонок в домофон был для него, словно гром посреди ясного неба. Он открыл двери, приглушил музыку и стал ждать появления Димы с Серёжей на пороге.

Когда ребята пришли, Антон позвал всех к себе в обитель, а сам пошёл попить воды перед долгим разговором. Его сердце билось чаще, чем обычно, но в этот раз причиной тому было волнение. Он уже мысленно составил все возможные варианты развития событий после его рассказа, но уверенности это ему не прибавило. Собравшись с силами, парень направился к себе в комнату.

Войдя в комнату, Шастун застал чудесную картину: его друзья дрались подушками, прыгая по дивану и смеясь. Антон, наблюдая за этим действом, просто офигевал. Диме уже 18, Серёже — 17, а ведут себя, как пятилетки. Такое поведение заставило парня усомниться в своём желании поделиться с друзьями его сердечными переживаниями, но потом он передумал и вернулся к исходной позиции.

— Так, блин! Что за петушиные бои вы устроили? Хватит кувыркаться в моей постели! — Антон толкнул ребят в спины, от чего оба повалились на диван.

— О, Тоха, присоединяйся! У нас тут баттл, — продолжал веселиться Серёжа.

— Я в ваши игры не играю, — улыбнулся Антон, — и в спарринги вступать не собираюсь. Если хотите посмотреть на то, как перья летают, идите в другое место.

— Ой–ой, какие мы сегодня серьёзные, — надул губы Дима. — Почему у нашей красавицы такое плохое настроение?

— Потому что я хотел с вами по душам поговорить, а вы устроили постельные игры, — Шастун усмехнулся, но вмиг посерьёзнел. Дима понял, что Антон не шутит, и сел ровно, внимательно глядя в глаза другу.

— Ну, давай, рассказывай, — перекатился на живот Серёжа, готовясь слушать и вникать.

— Э, даже не знаю, как и начать, — из головы Антона моментально испарились все мысли, и он замялся. — У нас же в школе теперь новый физрук... Арсений...

— Сергеевич, — подсказал Дима, за что словил осуждающий взгляд Антона. До парня дошло, что друг специально так сказал, и отчество он помнит.

— Да, Арсений Сергеевич... Так вот... Мы с ним за этот короткий промежуток времени успели немного пообщаться и, кажется, подружиться... Только у меня такое чувство, что он действительно на меня странно смотрит, как говорил Дима, — Антон сглотнул и перевёл нерешительный взгляд на Диму. В комнате на пару секунд повисла тишина, и Шастун снова опустил глаза на ковёр.

— Хочешь сказать, что физрук — гей? — Серёжа недоумённо поднял бровь.

— Я не знаю, — выдохнул Антон, — может быть, мне всё только кажется, и я дурак, — парень почувствовал, что начинает краснеть, и прижал свои вечно холодные руки к щекам.

— Судя по твоему поведению, тебе хотелось бы верить, что он гей, — усмехнулся Дима. — Шаст, скажи честно: он тебе нравится?

Если бы я знал.

— Это сложно, Дим, — Антон прикрыл глаза. — Я понятия не имею, что со мной происходит. Поначалу ничего особенного между нами не было, а потом я несколько раз подряд сталкивался с ним взглядом, и в его глазах читалось что–то необычное, там будто мелькали лукавые искорки, — парень смущённо улыбнулся.

— М–да, пятиклассницы с их драмами нервно курят в сторонке, — присвистнул Серёжа. — А ты вообще уверен, что это были искорки? Может, там свет так падал? Если бы ты ему нравился, то он вряд ли бы остановился только на переглядках.

— В том то и дело, что косыми взглядами всё не обошлось, — вздохнул Антон. — Как–то раз мы с вами стояли на лестнице, а он проходил мимо и, минуя меня, коснулся моих пальцев своими. Вы тогда не заметили, да и это могла быть случайность, но всё же. Ещё я в столовой один раз спалил, как он на меня исподтишка смотрит. Когда я посмотрел на него в ответ, он улыбнулся и отвернулся, словно застеснявшись. Разве это похоже на поведение нормального учителя? — Шастун перевёл вопросительный взгляд на друзей.

— Нет, не нормально, — пожал плечами Позов, а Серёжа кивнул головой в знак согласия. — А ты сам что–то чувствуешь к нему?

— Если бы я ничего не чувствовал, то не давал бы своим фантазиям так разыграться, — нервно рассмеялся Антон. — До этого момента я был полностью уверен, что являюсь натуралом, но теперь меня грызёт червячок сомнения. Дело в том, что рядом с ним я... — парень задумался, подбирая слово, — чувствую себя особенно. У меня учащается пульс, сосёт под ложечкой... Я как будто стою за кулисами прямо перед выходом на большую сцену, где меня ждёт что–то неизвестное и загадочное.

— По–моему, все признаки влюблённости налицо, — Матвиенко посмотрел на Позова. — Дима себя рядом с Катей примерно так же чувствует, да, Поз?

— В общем и целом, да, — теперь настала очередь Димы смущаться. — Волнение, неловкость, трепет и целая гамма чувств накрывают с головой, так что, если ты чувствуешь себя так же рядом с Поповым, то добро пожаловать в наш клуб несчастных влюблённых!

Да ну нет, не могу я быть влюблён в физрука.

Или же могу?

— Я бы не стал называть всё происходящее таким громким словом, — Антон задумчиво откинулся на спинку кресла. — Возможно, это симпатия, но не более... Я же не знаю наверняка, нравлюсь ли самому Попову!

— Как будто это кто–то, кроме него, может знать, — фыркнул Дима. — Исходя из того, что я видел, могу сделать вывод, что ты ему небезразличен, как минимум. Ты думаешь, что раз я в очках, то не вижу дальше собственного носа? Я ведь тоже замечал ваши переглядки в столовой, твои ищущие взгляды, его улыбки, когда он на тебя смотрел. Поверь, Антон, это не просто совпадение.

— Думаешь? — Шастун с надеждой посмотрел на друга.

— Уверен, — тепло улыбнулся Дима, вставая с дивана и кладя руку Антону на плечо. Парень сразу почувствовал прилив сил и понял, как благодарен приятелю за поддержку. — А теперь, пока ты совсем не раскис, предлагаю продолжить наш баттл!

В следующую секунду в Шастуна полетела подушка, попавшая прямо ему в лицо. Антон рассмеялся и принялся лупасить подушкой по Диме, отталкивая того к Матвиенко и на время забывая про Попова. Сейчас ему надо немного расслабиться и повеселиться, и его друзья эту идею с удовольствием поддержат.

Провожая друзей через пару часов, Антон чувствовал себя абсолютно умиротворённым. Душевный разговор состоялся, и всё, что накопилось в парне за несколько дней переживаний, смогло выйти наружу, не задерживаясь внутри и не оставляя после себя рваные раны. Сейчас Шастун ясно видел, что ему нужно разобраться с физруком, понять, что тот чувствует, потому что сам парень уже знал, какие чувства испытывает, но понятия не имел, что с ними делать: давить или развивать? Он не хотел стать жертвой своих эмоций, хотя отчасти уже ей являлся.

Пожимая руку Диме на прощание, Шастун сказал только одно слово:

— Спасибо.

Позов в ответ улыбнулся и кивнул. Он прекрасно понимал, за что Антон ему благодарен.

***

Понедельник — априори день тяжёлый, особенно после того, как ты все выходные думал о своём физруке, в которого, возможно, влюблён, а теперь он написал тебе ВК и сказал зайти к нему в тренерскую по неизвестной причине.

Примерно так чувствовал себя Антон Шастун, направляясь в сторону спортивного зала, рядом с которым находился кабинет Попова. Руки немного тряслись, и парень догадывался, что его состояние может только ухудшиться, когда он увидит Арса.

Что же ты со мной делаешь?

Дойдя до заветной двери, парень глубоко вдохнул и постучался. Изнутри донёсся голос физрука: «входите!» Нерешительно открыв дверь, Антон заглянул внутрь.

— А, Антош, проходи, — улыбнулся Арсений Сергеевич, глядя на него. Шастун отметил, что в этот раз физрук пришёл в чёрном костюме, а не в синем, и этот цвет ему тоже очень шёл.

Такой красивый.

— Здравствуйте, — поздоровался Антон, подходя к столу учителя. В кабинете никого, кроме них, не было.

Опять совпадение?

— Чего так официально? — Удивлённо спросил Арсений. — Мы вроде перешли на «ты».

— Да, точно, — потупил взгляд Шастун. — Я ещё не привык с учителями на «ты» разговаривать, вот и путаюсь.

— Думаю, скоро это пройдёт, — и снова загадочная улыбка. — Я тебя позвал, чтобы сказать, что сегодня тренировки не будет. Мне придётся уехать по делам, к сожалению, — Арсений говорил с грустью и словно извинялся перед Антоном.

— Оу, и правда жаль, — Шастун тоже опечалился. На сегодняшней тренировке он хотел понаблюдать за Поповым, прежде чем делать решительные шаги. Видимо, придётся повременить.

— Да... Кстати, мне ещё вашему классу надо было отдать какие–то заявления, которые секретарь директора принесла, пока вы были на физкультуре, а я забыл, — спохватился физрук. Он встал из–за стола и подошёл к шкафу, ища глазами нужную стопку листов. — А, вот и они.

Вытащив документы, Арсений подошёл к Антону и протянул тому бумагу. Расстояние между ними опять сократилось до минимума, и Шастун почувствовал, что страсти накаляются.

Ты так близко, и так далеко.

Что же ты чувствуешь?

Сердце часто билось, руки предательски задрожали, но Антон пересилил себя и взял документы из рук Арса, посмотрев учителю в глаза. Пока они смотрели друг на друга, время будто остановилось, и не осталось ничего, кроме этой комнаты и них двоих. Шастун мог чувствовать на своей шее лёгкое дыхание Попова, стоящего перед ним.

Между нами меньше шага.

Антон был выше педагога, и ему приходилось смотреть на Арсения сверху вниз, но это их не смущало. Они не могли оторвать глаз друг от друга, и Шастун крепко прижимал к себе бумаги, стараясь сохранять спокойствие. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, когда в тренерскую неожиданно ворвался другой физрук.

Антон и Арсений в ту же секунду отскочили друг от друга, делая вид, что ничего не было.

Было.

Наши губы не коснулись друг друга, но наши разумы — да.

Не хватило всего мгновения.

Шастун от неожиданности слишком сильно подался назад, отставив руку за спину, за что тут же поплатился, ударившись об шкаф. Запястье пронзила резкая боль, от которой Антон чуть было не вскрикнул, и это не осталось незамеченным.

— Физкульт–привет, — громогласно поприветствовал парней второй физрук. Антон знал про него только то, что он весёлый дядька, который ведёт секцию по волейболу.

— Приветствую, Александр Валерьевич, — сказал Арс, продолжая наблюдать за Шастуном. — Я тут, наконец, документы одиннадцатым классам передал.

Во взгляде Арсения читался немой вопрос: «всё хорошо?» Антон, морщась от надоедливой боли, кивнул.

— Здравствуйте, — поприветствовал он учителя, — и сразу до свидания. Мне пора бежать на урок.

Кивнув физрукам на прощание, парень выбежал из тренерской, пытаясь перевести дух. Сердцебиение оглушало, руки дрожали, и опять сосало под ложечкой.

Ей–богу, как пятиклассники, которых застали врасплох.

Шастун спустился на первый этаж и пошёл в сторону медпункта, прихватив с собой документы. Запястье правой руки нещадно болело, и Антон подозревал, что мог его вывихнуть или сломать. Он уже представлял, как расскажет об этом маме.

Мам, я сломал руку, потому что слишком резко отскочил от физрука во время нашего недо–поцелуя.

Картина маслом. Но Шастун привык во всех ситуациях искать плюсы, и в данном случае польза была очевидна.

Теперь нет никаких сомнений.

Это точно не просто совпадение.