Глава четвёртая - Нераскрытые тайны.
Я вышел через высокие ворота тюрьмы, где содержался Сатоши Шикуретто. Прошло около месяца после того, как он сел и я навестил его, чтобы посмотреть не паясничал ли наш перчик. Мужчина вёл себя подобающе и в «Коробочке» ничем не выделялся, хотя что-то мне подсказывало, что ситуация не так однозначна и всё ещё могло измениться.
По ту сторону высоких стен меня ждали Адджо Тизиан и Левиамин Мандельштам.
— Хорошо себя ведёт, гад. Ни одной попытки побега, не дрался и не хамил сотрудникам. — начал я и закурил. — С этих пор ждём результатов. Если сотни смертей прекратятся, то мы поймали кого нужно и он просто ловко врал.
— А если хоть одно убийство совпадёт с предыдущими, то он говорил правду. — вставил Адджо, поправляя лёгкую куртку и после громко откашлялся.
— Казалось бы наш кавалер за решёткой, но я ещё не закончил. — сказал я. — Сейчас поеду к нему и проверю квартиру.
— Помочь можем? — спросил Леви, отпив горячий шоколад через трубочку.
— Нет, я сам, вы можете вернуться в Баффаро. Надеюсь квартира не потерпела изменений с его последнего нахождения там.
Мы перебрались на сторожевом катере к параллельному берегу и разошлись каждый своей дорогой. Я заехал в нужный двор, где девятиэтажные подъезды были построены в стиле конструктивизма. Давно не посещал это жильё и не знал, что чуть больше года внизу всех пришедших останавливал консьерж — старик лет под восемьдесят. Ему показалось, что я временный владелец апартаментов, ведь их не раз присматривали на посуточною аренду. Я предъявил служебные документы, взял ключи, поднялся на шестой этаж и осмотрелся.
— Квартира Огосака-ни Гаму — умерший сосед Сатоши Шикуретто. — подметил я. — Официально работал в Fujitsu — там же, где подрабатывала дистанционно и моя Сакура.
Вошёл в квартиру убийцы и осмотрелся. На шкафчике в прихожей повешены махровый халат и брендовый зонтик. Чуть правее зеркало, в которое я засмотрелся на долю секунды. За последнее время полиция Нихона внесла разные правки, в том числе на униформу. Если у сотрудников низких званий малозаметно изменились мелкие детали, то я, как младший офицер, долежн носить белые перчатки и чёрные брюки, на груди короткого кителя того же цвета пришита бретеш — это декоративная деталь, которая напоминает несколько сложенных назад галстуков.
Под зеркалом полочка, где я увидел капли для глаз и просроченные таблетки. В шкафчике брендовая обувь.
— Следы ни одной из пар не обнаружены на месте преступления. — задумчиво звучал голос. — Все они без металлических вставок на подошве.
Прошёл в кухню через занавес из бус. На столе гнили фрукты, к ним липли мухи. На стойке открытая бутылка мятного ликёра полностью испарилась, заполнившись сахарными кристаллами и потеряв аромат. Перед тем как убить Нанкиёку-но Хоши, Сатоши Шикуретто выпил буквально два бокала и судя по тому, с какой чёткостью он наносил атаки и что отрубил голову с одного взмаха, двух бокалов ему мало, чтобы напиться. Пыль покрывала абсолютно всё в комнате, в остальном она обустроена эстетично, без лишних и недостающих предметов.
— Ножи на месте, они чистые и ничем не пахнут. — сосредоточился я.
В квартире Сатоши чувствовалось какое-то напряжение. Дыхание звучало всё громче и громче, а внутри не покидало чувство, будто что-то должно произойти.
Вышел обратно в прихожую, на всякий случай осмотрел уборную. Поднял крышку смыва унитаза, но там ничего нелегального. Чистая ванная, недешёвые шампуни, но с простым запахом. В большой стиральной машине не нашёл окровавленных конечностей. Просто светлое бельё, которое Сатоши не успел постирать. Рядом остался долгое время выключенный высокотехнологичный робот-пылесос и по ещё не снятой защитной плёнке ясно, что он был куплен относительно недавно.
По пути к комнатам осмотрел кладовку. Просто второстепенные вещи, которые не пригодятся в ежедневной жизни.
— Голые вешалки, пустые коробки, консервированные овощи, инструменты, запасные лампочки. — прокомментировал я. — Никаких бочек с конечностями в химии и окровавленных перчаток, ни одного оружия убийств.
Вошёл в одну из комнат. Кровать, стол, полки с книгами, кресло-кокон. Проверил всё, даже внутри книг. Но подозрительных записок не было. Только жуткие рисунки с пустой обратной стороны бумаг. На стенах плакаты, которых я стянул, но за ними ничего.
— Снова ковры без подозрительных пятен, но и не отбелены до идеальности. Они без складок, значит их действительно давно не переставляли.
Кровать большая, мягкая, а по слегка вмятой стороне выяснилось, что Сатоши спал у стены много лет, и делал это на данной кровати один.
— На подушке засохшая сперма, скорее всего с даты смерти Нанкиёку. Видимо жидкость принадлежит Шикуретто. Он что, тёрся о неё до того, как выпить и выехать на мост?.. Ну и ну, овощ девственный.
Направился в другую комнату. В квартире царила гробовая тишина и один лишь скрипт ламината завораживал душу.
Это помещение побольше, иногда могло служить гостиной. Большой полновстроенный шкаф от двери до балкона, угловой диван, большой телевизор, маленький овальный коврик, круглый столик, на нём радио. На стене модульная картина Кано Эйтоку «Кипарис».
— На диване игрушки: медведица, пони, слива, двусторонний осьминог, зайчик, бегемот, луна и кактус. — мыслил в слух, щупая каждую плюшку. — Внутри ничего нет, просто вата.
Я принялся исследовать тумбочки и шкафчики.
— Одежда дорогая, но её мало. Сатоши не из тех, кто любит хвастаться обширным гардеробом. Ни одна из одежд не подходит под описание свидетелей, что мельком видели серийного убийцу.
Прошёлся ещё чуть дальше, ничего не упуская из виду.
— Аптечка дешёвая, но совсем новая, ещё не использованная. В шкафчике рядом две бутылки вина, альбом с его детскими фотографиями и заначка в восемьдесят пять тысяч иен — ничего странного. В другом хранит дезодоранты-спреи с запахом корицы. Даже холодное оружие в потайных местах не прячет, никакие чеки не сохраняет, а каждый имеющийся документ подтверждён законом.
Я привстал и понял, что не посмотрел балкон. Причём оба имеющихся не изучил. Тот, что ближе ко мне — в этой комнате, полностью зашторен и сквозь промежутки ткани тискался мрак. С рукой наготове у пистолета, я пробрался в достаточно таки обширное помещение. Раздвинул шторы и свет озарил пространство, заполнив его жизнью. Ничего необычного: мешки с сахаром (в них нет странностей, я ковырял), упаковки бутилированной воды, на подоконнике кольцевые следы от чая и кофе.
— Даже здесь дорогая мебель и материалы надёжного, красивого балкона. Цветы на подоконнике вполне обычные — в них ничего не спрятано и не растёт запрещёнка.
На пол вывалился винтик откуда-то сверху. Я резко развернулся и достал пистолет М57А, но ужаснулся когда поднял взгляд. Жуткое существо смотрело на меня стеклянными и пластиковыми глазами. Неестественность заключалась не только в жутких пропорциях, а в том, что оно не казалось живым. На потолок повешено чудовище с коровьей головой, свиными ушами, туловищем и верхними лапами большой собаки. Помимо них как конечности пугающей твари вставлены свиные, куриные, вараньи и паучьи лапы. В брюхо вшита морда макаки и рыбьи плавники, вниз свисал крысиный хвост. Из спины торчали четыре журавлиных крыла.
Я не испугался и даже не насторожился от зрелища, просто стало противно и мерзко. Из подбородка чудовища торчала грубая нить, за которую я осторожно потянул. Переживал не от зрелища, а потому что могло рвануть. Животное раззявило пасть, выпрямив скрученный бумажный язык. На нём написано «Для тех, кто первыми сюда придут — да будьте вы прокляты». Я попятился назад, а страшное творение, пошатываясь после взаимодействия со мной, неуклюже упало на пол, легко развалившись по частям. Изнутри посыпались конфеты: оказалось — это пиньята. Макет состоял из картона, но… настоящие перья, шкура и кожа животных оживляла игрушку безумной реалистичностью.
— Чё-то ты кретин какой-то, Сатоши Шикуретто. — скривил я губы. — Надо было тебя в психушку закрыть, а не в ссычевальню с решётками.
Я не имел ни малейшего желания задерживаться в этом месте, покинув квартиру, как можно быстрее спускаясь по лестницам. Всё равно искать там было нечего, подонок прятал улики в другом месте.
— Вот дурак, думал напугать меня такой детской фигнёй. Он это приготовил символично для меня или действительно формалность для первопришедших? — шептал я мысли вслух напоследок, спускаясь. — Тем не менее, может кого-то это и напугало бы, но в своей жизни я видел вещи и похуже картонных фигур, только сильнее убедился в том, что работаю с полным идиотом.