Ближе, чем незнакомцы

Нил стоит на пороге чужой кварты будучи в сильном смятении. Еще у самой двери стало понятно, что случилось с Эндрю. Все помещение тонет в густом феромоне блондина. Освежающий запах стал тяжелым и оседающий на самое дно легких. Просто вздохнуть, чтобы не задохнуться от концентрации столь сильного феромона, практически нереально. Нил сам не понял, как стал держаться за грудки своей рубашки и часто дышать. Глаза бегали в поисках хозяина квартиры, однако Эндрю не видно. Лицо пылало ярким румянцем, его чертовски сильно возбуждал этот запах. Тело реагирует триггером на гон блондина, ведь каждый раз сосредоточение столь большого количества феромонов значило лишь одно - жаркий секс.  

Нил делает несколько чертовски тяжелых шагов в глубь квартиры; тело каменело, будто залито свинцом. Каждое движение давалось невыносимо трудно, чем дальше он шел, тем сильне вздымалась грудь. Все это напоминало ему логово зверя, куда он идет добровольно. Преподносит себя в жертву, будучи увереный, что дальше его разорвут на части, поглотят целиком, не оставив и кусочка.

Эндрю сидит согнувшись на крою своей кровати, опустив голову себе на руки. Омега может наблюдать, как чужая спина, и без того напряженная, дергается, стоит ощутить чужое присутствие. Его плечи двигаются вместе с крепкой грудью, поднимаясь выше с каждым жадным вдохом. Блондин поворачивается медленно, будто в замедленной съемке, смотрит совершенно диким взглядом. Зрачки расширены, губы приоткрыты и изогнуты в непонятной усмешке. Нил хочет сбежать и не оглядываться, однако стоит столь близко к зверю, словно ноги прибиты гвоздями к земле. Он практически распят перед Эндрю. Ему ничего не стоит сейчас наброситься на него и не оставить живого места на его теле.

Он настегает его в пару шагов, хватает за ткань рубашки и припечатывает к собственной груди, как под натиском магнита. Эндрю опускает руку к нему в волосы, тянет за них вниз, заставляя опрокинуть голову. Блондин прижимается губами к дрогнувшему кадыку, водит широким мазком языка по пульсирующей вене - готовится полностью поглотить. Нил тяжело выдыхает меж крепко сомкнутых зубов, воздух практически свистит. Запах Эндрю такой же напористый, накрывает его полностью. Он действительно может задохнуться.

Блондин ведет второй рукой по его бедру, сжимает твердую ткань джинс и, кажется, готов порвать их. Его язык абсолютно обжигающий, оставляет за собой пылающие ожоги, заставляет плавятся под сильным напором. Даже холодный металлический шарик сейчас ощущается, как расплав кипящего железа. Эндрю неторопливо накрывает его губы своими, срывается на безумный темп - он изголодавшийся зверь. Его зубы смыкаются на бедной нижней губе Нила, оттягивают ее и вылизывает рот от сладкого малинового вкуса. Парень дрожит в сильных руках, не произвольно жмется ближе и стонет меж поцелуев.

Они оказываются на кровати безумно быстро, опаленные диким желанием. Эндрю нависает огромной тенью и дышит тяжело, словно удерживая себя на тонкой грани. Его руки грубые и мозолистые сжимаю бока и раздвигают ноги шире. Лицо сосредоточенное с легкой испариной на висках; некогда золотые глаза, сейчас темные от возбуждения бурлящего в нем. Нил плавиться, его разбирают на мелкие части. Блондин кусочек за кусочком съедает его, намереваясь оставить лишь оголенное сердце. 

Эндрю стягивает с него джинсы вместе с бельем и тут же берет его глубоко в горло, рыча, пуская вибрацию по ноющему члену. Рыжеволосый теряет последние капли здравого смысла. Он чувствует как возбуждается все сильнее с каждым движением головы блондина, как стекает слик меж его бедер и как безумно он хочет Эндрю. Горячий рот парня ощущается хорошо, до беспамятства хорошо. Он умел доводить Нила до грани, но еще был безумно искусен в том, чтобы не давать ему перекинуться через эту грань.

Блондин сжимал кулак у основания его члена, заставляя чуть ли не биться в замешательстве. Стоны покидают его горло с частой интенсивностью, переставая окончательно отдавать себе отчет. Эндрю отстраняется, выглядя безумно сексуально с тонкой паутинкой у рта. Он стягивает с себя остатки одежды, медленно поглаживая свое возбуждение, пока выводит кончиком пальца круги на бедре Нила.

Взгляд у омеги поплывший, практически расфокусированный. Он сглатывает громко, наблюдая, как приносит себе удовольствие Эндрю. Его рука двигается быстро, пресс живота напряжен и крепкая грудь подрагивает от дыхания - великолепен. Нил крадется к нему, медленно выцеловывает каждую родинку, прежде чем снова прижаться к его губам, накрывая рукой их возбуждения. Его рука двигается медленнее, тягуче и больнее, растягивая удовольствие. Их языки соприкасаются более интенсивно, губы жмутся к друг другу без возможности отстраниться. Нил хочет целовать этого великолепного парня, хочет зарываться пальцами в его мягкие волосы и водить ладонью по упругим мышцам.

Рука двигается быстрее, сжимая кулак сильнее у самых оснований. Он нажимает пальцем на головку и пылко выстанывая имя блондина. Эндрю менее терпелив. Он вжимает омегу в себя, толкаясь ему в кулак обрывистыми движениями бедер. Хватает Нила за затылок, припечатывая намертво их рты, чтобы бесконечно долго скользить языком по губам и доводить до сладкой истомы лишь одним поцелуем. Рыжеволосый дрожит, двигая рукой быстрее, резче, чтобы позже излиться с безудержным стоном.

Легкие адски пылают, грудь действительно вот-вот разойдется ровно по контуру ребер. Каждый вдох тяжелый, наполненный густыми феромонами. Эндрю держит его грубо и ощутимо, до самых синяков. Раздвигает бедра в сторону и уместившись между ними, подгибает их в коленях, к пылающей груди Нила. Омега раскрытый, разгоряченный и с безудержно бьющимся сердцем перед блондином. Ему хочется сказать о многом, хочется кричать, чтобы тот не переставал его держать, но все что может - смотреть.

Эндрю наклоняется к шее, припечатав к ней короткий поцелуй, словно прошелся сургучной печатью. Он прижимается лбом к плечу Нила, входя до безумия медленно, практически мучительно для них обоих. Его дыхание сперто, низкий и хриплый голос выходит из груди скрипучим эхом. Нил чувствует, как блондин водит тазом, как тесно и глубоко он ощущается.

Первый толчок выбивает тихий стон отчаяния, хочется сойти с ума окончательно. Второй, более грубый, выбивающий в самое чувственное место. Эндрю трахает тягуче медленно, однако мысли путаются также сильно, если бы Нила брали грубо лицом в подушку. Его ноги все еще прижаты чужими руками к собственной груди; он может видеть, как блондин толкается в него, как напряжено его лицо от сильных ощущений. Все внутри рыжеволосого растекается безудержно быстро, все его чувства вот-вот перельются через край глиняной кхабы. Он тянется к Эндрю, целует глубоко, практически на грани безумия. Губы пылают, как и каждая мышца в теле; Нил чувствует скользящий внутри него член. Перед глазами расплескивается тот самый кувшин, вокруг летают искры - Нил перевалился через грань, кончив от еще одного глубоко толчка.

Эндрю вбивается в него интенсивнее, каждое движение бедер проходится ровно по простате омеги, заставляя практически скулить. Он не дает ему опомниться, переворачивает на живот и снова трахая до беспамятства глубоко. От былой нежности ничего не осталось, оставляя лишь одни укусы и россыпь ярких отметин. Нил задыхается от сильного напора, без остановки выстанывая имя блондина. Он бредит, цепляясь руками за изголовье кровати. Заземляет себя, чтобы не опуститься в омут с головой. Однако Нил уже там.

Блондин кончает, вцепившись зубами в плечо рыжеволосого. Разрывает его плоть, чтобы почувствовать сладкую кровь - Эндрю поглотит его целиком. Он прижимается разгоряченной грудью к спине парня, проводит широко языком по  следу от собственных зубов, словно зализывающий рану зверь. Однако Нил не ощущает боли, лишь приятное тянущееся удовольствие. Эндрю все еще внутри него достаточно глубоко, чтобы сомкнуть глаза лишь на мгновение.

***

Тело ощущается свинцовым коконом; к конечностям, кажется, не поступает кровь. Перед глазами все плывет, лишь бледные блики скачут из угла в угол. Нил не чувствует собственного тела, словно оно не его. Он пытается двинуться и наконец встать с кровати, но мозг отказывается воспринимать сигналы о помощи. Тяжело.

Поперек его тела лежит чужая рука - крепкая и жилистая. Бледная кожа кажется прозрачной, когда при малейшим движении можно разглядеть как напрягаются мышцы и перекатываются сухожилия. Эндрю спит, даже крепче, чем позволяет себе обычно. Нил думает, что он не мог спать нормально все это время. Хотя, он и знать не знает схожи ли между собой течка и гон. Испытывает ли блондин то же мучительное желание, которое он ощущает каждый раз?

Он пытается разлепить сухие губы, проходясь по ним языком. Эндрю нужно что-нибудь поесть. Нил каждую свою течку забывает о столь важным факте. И только альфа каждый раз, действительно, делает перерыв, чтобы накормить неугомонную омегу. Он хочет позаботится о нем, как тот делает этого обычного для него.

Квартира у Эндрю маленькая - однокомнатная. Кухня оказывается такой же крошечной, как и сама спальня. Гарнитура сделана в холодном сером цвете, она закрывала практически все свободное пространство. У большого окна, единственное что-то большое в этом доме, стоит маленький столик и два стула. На нем, ровно по середине, стояла стеклянная пепельница, заполненная до самых краев бычками сигарет. Нил действительно может представить эту картину - Эндрю, душным вечером, сидит у окна. Невозмутимо пялясь в него и скуривая почти всю пачку за какой нибудь книгой Агаты Кристи, пытаясь найти убийцу быстрее Пуаро. Он хочет сидеть рядом в такие моменты и язвительно комментировать неправдоподобные варианты блондина, потому что у него есть опыт. Он знает, кто действительно тот еще засранец.

Металический чайник оказывается наполовину полон, он ставит его разогреваться. В холодильнике обнаруживаются яйца и упаковка баварских колбасок. Что ж, Эндрю следует всем банальным стереотипам о немцев, не хватает только пива. О, оно действительно тоже есть. Нил обнаружил пару банок в дверце холодильника.

Он был на пол пути, чтобы приготовить завтрак, как на кухню заходит блондин. Эндрю обнажен и чертовски сонный, это можно понять по торчащим в разные стороны волосам и еще не открытым глазам. Он топает босыми ногами к столу, где находится уже пустая пепельница. Садится, согнув одну ногу в коленке и одним легким движением закуривает сигарету. Он выдыхает дым в сторону закрытого окна, пытаясь что-то разглядеть в полуденном небе. Нил чувствует странный трепет стоя вот так и наблюдая за ним. Атмосфера кажется домашней и безумно уютной.

— Ты вроде что-то готовил, — хрипит Эндрю, все еще не взглянув на него.

— О, — Нил будто отошел от сильного гипноза, снова проворачиваясь к плите. — Да. Хотел пожарить яйца с колбасками для тебя.

— Я не голоден, — он тушит сигарету, вдавливая ее в пепельницу с такой силой, что она проскрипела по столу.

— Тебе необходимо поесть, — рыжеволосый делает паузу, ковыряя пальцем столешницу, — кто знает, когда у тебя снов проявится, ну, приступ.

Эндрю повернулся к нему лицом, выглядя при этом слишком усталым. Нил мог видеть со своего места темные круги под глазами; они могли только гадать сколько в действительности осталось времени в спокойном состоянии. Блондин смотрел непроницаемым взглядом, пытаясь разглядеть в нем то, что самому Нилу неизвестно. Его плечи напряжены, челюсть также крепко зажата. Рыжеволосый видит, как она двигается со скрежетом зубов - о чем же думает Эндрю?

Он встает со своего места, подходя к нему слишком близко, чтобы вновь ощутить в полной мере чужой феромон. Взгляд у него тяжелый, как если бы Нила накрыло камень весом двести фунтов, тяжесть которого сдавливала грудь. Однако он не смел отводить глаз с чужих карих. Его хватают за шею достаточно больно, чтобы это отобразилось на лице. Вновь его губы накрывают в пылком поцелуе. Нил шумно выдыхает, цепляясь за плечи блондина, пока тот усаживает его на столешницу. Их рты все еще припечатаны друг к другу, накаляя до предела воздух между ними.

— Ты прав, — шепчет блондин в самое ухо, задевая мочку губами, — мне действительно стоит поесть.

Эндрю хватает с небольшого островка, куда он складывает все свои сладости, бутылочку меда. Нил недоумевающе смотрит на его руки, чуть поднимая бровь в молчаливом вопросе. Однако вскоре он осознает зачем в действительности понадобилось ему это.

Тягучими каплями сладость падает па самую грудь рыжеволосого. Оно скатывается медленно к его соскам и вниз по животу. Эндрю не думает останавливаться, выливая как можно больше меда на голую кожу и размазывая пальцами по телу. Он откидывает мед только тогда, когда полностью опустошает бутыль. Нил выглядит безумно растерянным и до жути развратно со всей этой липкостью. Он поднимает странный взгляд на блондина, пытаясь понять что же будет дальше.

Эндрю прижимается губами к шее омеги, начиная вылизывать с выпирающих ключиц. Его язык щекочет и вызывает безумное желание, когда обводит ореол сосков, играясь металическим шариком вокруг них. Он слизывает десерт широкими мазками и маленькими поцелуями, прикладывается разгоряченным ртом к каждому бледному шраму на теле. Мед до жути липкий, он стягивает кожу в тех местах, где Эндрю уже бывал. Все прикосновения альфы ощущаются жарким пламенем. Нил плавится словно сладость на солнце, когда чужой язык добирается до колом стоящего члена. Он тоже измазан, на вкус, скорее всего, отдает цветочной пыльцой; омега хочет надеяться, что у блондина не сведут зубы от приторности.

Нил снова полностью в его рту, снова неистово стонет, когда язык проходится по головке особенно интенсивно. Бедра липнут к плечам Эндрю, перепачканные в меде и собственным сликом. Ему хорошо, безумно хорошо. Если его поглотят именно сейчас, то он готов отдаться этим ощущениям.

Он топит руки в чужих волосах, дергает за них, когда блондин наращивает темп. Прижимает парня к себе слишком близко, буквально двигает тазом на встречу ритмичным движениям головы, упираясь глубоко-глубоко. У Эндрю слезы в уголках глаз, ему приходится их смаргивать, чтобы позже полностью осушить Нила; вылезать каждую каплю спермы и сладкого меда.

Эндрю опять вбивается в него до самого шлепка. Насаживает грубо на собственный член, перепачкав его в остатках меда. С каждым толчком между ними образуется тонкие паутинки липкости, однако исчезают они также быстро, как и появляются, стоит блондину вогнать возбуждение в Нила. Он безумно вымотан, однако полностью готовый помочь блондину с гоном до самого конца, если от него что-нибудь останется. Это некий катарсис для Нила, его кхаба опустошена полностью одними лишь действиями блондина.

— Ты липкий, — хрипит Эндрю, буквально повиснув на парне, который еле удерживает себя, о блондине речь и не шла.

— И чья это вина?

— Твоя.

***

Это уже четвертное пробуждение Нила. Казалось, дни идут подобно зацикленной петле - однообразно и быстро. Каждый раз начиналась все одинаково - он просыпается с сильной тяжестью в теле, далее небольшой перерыв пока Эндрю не встанет и снова не изведет его до опьяняющего бреда, снова перекидывая через невидимую грань.

Он привстает с кровати, уперевшись на локти и устало откидывая отросшие кудри назад, однако те небрежно возвращаются обратно, словно под натяжением пружины. Нил раздражительно сдувает челку и в очередной раз думает подстричься.

— Нил, — раздается хриплый голос Эндрю. Он лежит лицом к потолку, выглядя при этом чертовски напряженно. — Давай прекратим это.

Сердце моментально падает к ногам. Тихое биение практически не ощущается. Он не ослышался?
Нил только собрался с мыслями, чтобы дать их отношениям что-то большее, чем простая сделка. Однако Эндрю хочет прекратить, сам не зная, что тем самым  вскрыл грудь парня голыми руками. Вырвал сердце с корнем из-за ненадобности, оставив  его с выпрошенной животом, с голыми мышцами и холодной пустотой. 

— Я где-то облажался? — он спрашивает тихо, сжимая в кулаке простыни с такой силой, что пальцы побелели. — Скажи мне что не так, я исправлюсь

— Нил, — начал Эндрю, устало потирая глаза, он не может смотреть на омегу. — Меня не устраивает быть просто членом. Я не тот, кто тебе нужен.

— Но, — Нил сбивается, прокручивая в голове миллион вариантов, миллион ответом, которые смогут убедить Эндрю.
Перед глазами мелькают картинки их проведенных вместе ночей - он не сможет без него. Почему блондин так просто отказывается от этого? Неужели вот тот самый момент, когда он распадется на огромные куски, когда не сможет собрать себя обратно. — Хорошо, я понял, — он уходит. Уходит потому что у Эндрю есть право передумать и, к сожалению, выбор не в его пользу.

Однако блондин так и не взглянул на него, не кинул и короткого взгляда. Ему абсолютно не интересно, как сейчас себя чувствует Нил, как дерьмово он выглядит. Омерзительное чувство расползается по телу тягучим и липким массивом. Отвращение к себе намного сильнее, чем он мог представить. Нил знал, что в итог окажется таким, но все равно пошел на поводу своих чувств. Мэри бы точно избила его за такую глупость. Внезапная привязанность к Эндрю - сплошное разочарование для его матери.