Любовник

Следующий день принес с собой не только новые отчеты, но и неожиданный визит, который лишь усилил смятение в душе Хван Хенджина. Он сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на финансовых показателях, но перед глазами постоянно мелькала полуулыбка Феликса и слышались его смелые слова.

Дверь кабинета распахнулась без стука, и в проеме появилась знакомая фигура. Это был Ли Минхо, его давний друг и верный заместитель директора компании «ХвэнКэ». Минхо был полной противоположностью Хенджина во многих аспектах - более расслабленный, с ехидной улыбкой и острым языком, но абсолютно надежный в делах и дружбе. У него был острый ум и еще более острое зрение, способное заметить малейшие изменения в настроении окружающих. Его волосы были небрежно уложены, а строгий костюм сидел на нем с легкой небрежностью, выдающей внутреннюю свободу. Минхо был счастливо женат на Хане, и их отношения всегда были для Хенджина примером идеального союза Альфы и Омеги.

-Хван, ты выглядишь так, будто всю ночь сражался с драконами, а не с цифрами - Минхо, не дожидаясь приглашения, прошел в кабинет и плюхнулся в гостевое кресло напротив стола Хенджина, вытянув ноги. На его лице играла привычная насмешливая улыбка. - Или это последствия нового кофейного аппарата? Слышал, Феликс его обновил

Хенджин оторвался от бумаг, пытаясь натянуть на лицо свою обычную, суровую маску.

-Очень смешно, Минхо. Просто много работы - Он почувствовал, как щеки предательски потеплели при упоминании имени Феликса.

Минхо, не заметив или сделав вид, что не заметил реакции друга, склонил голову набок.

-Ну-ну. Обычно ты после такой ночи сияешь, как новая копейка, а тут... легкая нервозность в запахе, да и глаза бегают, будто ты что-то скрываешь. Это из-за того инцидента на заводе? - Он перешел на более серьезный тон. - Юнги вчера был в ярости. Говорил, что они буквально высмеяли их, явившись прямо на дорогу. Я вот думаю, это Чимин и Чонгук так развлекаются, или они что-то нам этим показывают?

Хенджин напрягся. Он не хотел обсуждать это, особенно с Минхо, который был таким внимательным.

-Минхо, я женат. И очень верный муж. Это не связано с... с инцидентом. Просто усталость

-Инцидент? Я говорю о вчерашнем, на трассе - Минхо прищурился, его взгляд стал более острым. Ну конечно, усталость. От работы с таким *прилежным* новым секретарем? - Он бросил взгляд в сторону двери, где находилось рабочее место Феликса. В его голосе не было осуждения, лишь чистое, ехидное любопытство. - Кстати, о нем. Молодой человек довольно... интересный. И, кажется, весьма проворный. Ходят слухи, что он чуть ли не с первого дня начал плести интриги

Хенджин почувствовал прилив раздражения. Ему не нравилось, когда кто-то говорил о Феликсе в таком тоне.

-Минхо, перестань. Феликс отлично справляется со своими обязанностями. А его личная жизнь тебя не касается

-Ой-ой, защищаешь? - Минхо поднял брови, явно наслаждаясь реакцией друга. Он резко подался вперед, положив локти на колени. -Хенджин, я твой друг, и я знаю тебя, как облупленного. Ты никогда не защищаешь своих сотрудников "так". Тем более новеньких. Ты же сам говоришь, что в офисе ты "злой" и "строгий" А тут... - Он сделал многозначительную паузу. -Запах стал сильнее. И не только запах Альфы. Что-то... сладкое, но с перчинкой. Знаешь, как у свежих омежьих феромонов

Хенджин отшатнулся, словно его поймали на месте преступления. Он попытался выпрямить спину, скрестить руки на груди, чтобы выглядеть более внушительно. Но слова Минхо попали прямо в точку. Он чувствовал, как его феромоны выдают его.

-Минхо, это полный бред! Я женат!- Хенджин повысил голос, но тут же понизил его, опасаясь, что его услышат в приемной. - Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к Юне. И как я всегда был верен ей

Минхо посмотрел на него с сочувствием, но в то же время и с каким-то печальным пониманием.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу город.

-Я знаю, Хенджин. И я верю тебе. Все мы смертны, и все мы иногда сталкиваемся с тем, чего не ожидали. Любовь - странная штука. Она может прийти, когда ты совсем ее не ждешь, и к тому, к кому ты даже не предполагал - Он повернулся, его взгляд был мягким. - Просто будь честен с собой. И с Юной. Не делай того, о чем будешь жалеть. Но и не обманывайся, пытаясь спрятать то, что уже началось

Он подошел к двери.

- Ну, ладно. Не буду мешать тебе работать и страдать от «усталости»Заходи ко мне, если захочешь поговорить. Или если тебе понадобится совет по... *отношениям* - Минхо подмигнул и вышел, оставив Хенджина в кабинете, который теперь казался еще меньше и душнее.

Слова Минхо эхом отдавались в его голове:

"Что-то... сладкое, но с перчинкой. Знаешь, как у свежих омежьих феромонов"

Хенджин втянул воздух. Да, запах Феликса был здесь. Он осел в его кабинете, в его мыслях, в его сознании. Он был везде. И, кажется, даже его лучший друг заметил, как глубоко он влился в его жизнь.

Хенджин откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Он пытался убедить себя, что это просто минутное наваждение, простая реакция Альфы на привлекательного Омегу. Но голос Феликса, его слова о «любви» и «искренности», заставляли его сомневаться. Минхо был прав. Он был женат, был верен. Но что-то внутри него уже начало меняться. И это изменение было напрямую связано с Ли Феликсом. Игра действительно началась. И она становилась все более опасной, затрагивая самые глубокие струны его души.

Тишина в кабинете после ухода Минхо казалась оглушительной. Хенджин сидел, уставившись в потолок, его мысли метались. Слова друга, как острые осколки, вонзались в его сознание, разрушая тщательно выстроенную стену отрицания.

-Нервозность в запахе... сладкое, но с перчинкой

Неужели это настолько очевидно? Неужели его многолетняя маска рушится из-за одного Омеги?

Он встал, подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Внизу расстилался город, живущий своей жизнью, равнодушный к внутренней буре, разразившейся в его душе. Он всегда гордился своей верностью, своей порядочностью. Его брак с Юной был не просто формальностью - это был союз, основанный на взаимном уважении, привязанности и покое. Юна была для него гаванью, тихим убежищем от сурового мира бизнеса. Он любил ее, он был уверен в этом. Но теперь, когда образ Феликса врывался в его мысли, этот покой начал казаться... скучным? Нет, это было слишком жестоко по отношению к Юне. Просто другим.

Вернувшись к столу, Хенджин автоматически потянулся к чашке с чаем, которую принес Феликс. Аромат жасмина окутал его, принося легкое, почти неуловимое напоминание о его секретаре. Он сделал глоток. Чай был идеальной температуры, нежный и успокаивающий. Как Феликс мог знать, что он любит именно жасминовый чай? Он никогда не говорил об этом. Это была маленькая, незначительная деталь, которая вдруг показалась ему значимой.

Внезапно раздался стук в дверь. Хенджин вздрогнул.

-Войдите - произнес он, пытаясь придать голосу привычную строгость.
Дверь открылась, и на пороге появился Феликс. На этот раз он не нес никаких бумаг. Его взгляд был спокойным, но в нем читалась некая решимость.
- Господин Хван, я закончил все срочные дела. Могу ли я уйти? Или у вас есть еще поручения? - голос Феликса был ровным, без единой нотки флирта. Он был идеальным секретарем.

Хенджин посмотрел на часы. Рабочий день почти закончился.

-Нет, Феликс. Можете идти

Феликс кивнул, собираясь уходить. Но Хенджин, повинуясь внезапному порыву, остановил его.

-Феликс... - он произнес это имя тише, чем обычно.

Омега остановился, повернулся и вопросительно поднял бровь.

-Почему... почему ты сказал мне тогда... про любовь?- слова вырвались сами собой. Хенджин почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он не мог поверить, что задает такой личный вопрос.

Феликс смотрел на него без осуждения, без насмешки. Его глаза были глубокими, словно затягивающими омутами.

-Потому что я так чувствую, господин Хван - ответил он, его голос был мягким, но твердым. - Я не умею играть в полумеры. И если я вхожу в чью-то жизнь, то хочу, чтобы это было по-настоящему. Иначе - не имеет смысла - Он сделал шаг в кабинет, медленно, словно приглашая Хенджина к диалогу. - Вы очень хороший человек, господин Хван. Даже когда вы пытаетесь быть «строгим и злым», я вижу в вас то, что вы так старательно прячете. И это... притягивает. Не думайте, что я хочу разрушить вашу семью. Я лишь говорю, что если вы когда-нибудь почувствуете, что это то, чего вы *действительно* хотите, то я здесь. Но только если это будет правдой. Только тогда я буду готов разделить вашу жизнь

Хенджин почувствовал, как его грудь сдавило. Эти слова были не ультиматумом, а обещанием. И этот Омега был настолько искренним, настолько чистым в своих намерениях или настолько убедительным в своем притворстве, Хенджин пока не мог понять, что это сводило с ума.

-Феликс... ты... ты опасен - прошептал Хенджин, сам того не ожидая.

На лице Феликса появилась та самая, едва заметная, но проницательная улыбка.

-Опасен? Возможно. Как и любая правда, которая заставляет человека выйти из своей зоны комфорта. Разве нет, господин Хван? - Он снова повернулся к двери. -Хорошего вечера, господин Хван. Отдохните

И он вышел. Хенджин остался один, в кабинете, который казался пропитанным не только запахом жасмина, но и сложными эмоциями.

Он чувствовал себя обнаженным, выставленным напоказ. Феликс видел его насквозь. И это было пугающе. Он не просто заигрывал, он предлагал ему выбор. Выбор, который мог изменить всю его жизнь.

Мысли о Юне, о его верности, о его принципах, боролись с нарастающим желанием, с этим новым, волнующим чувством, которое пробудил в нем Феликс. Он был женат. Он был верен. Но теперь, когда Феликс так открыто говорил о "любви" и "правде", Хенджин начал сомневаться в собственной убежденности. Что если эта "правда" была в том, что он сам не знал, чего хочет? Что если он обманывал себя все эти годы, довольствуясь лишь "покоем" и "уважением" вместо чего-то большего, чего-то, что только что предложил ему Феликс?

Хенджин встал, подошел к окну и посмотрел на вечерний город. Небо окрашивалось в оранжевые и фиолетовые тона. Он вдруг понял, что этот Омега не просто играет с ним. Он заставляет его *чувствовать*. Заставляет его *думать*. И это было гораздо опаснее любого флирта.

Он медленно опустился в кресло, закрыв глаза. Сегодня вечером он не собирался обсуждать работу с Юной. Ему нужно было остаться наедине со своими мыслями. И, кажется, он впервые в жизни понял, что такое быть на распутье. И что Ли Феликс, его новый секретарь, был катализатором этих перемен. Игра продолжалась, и теперь ставки были не только его брак, но и его собственное понимание себя и своих желаний.