Моя последняя надежда или как случайно влюбиться!!!

…принадлежит нам только то, что мы боимся потерять.

Все оказалось проще простого, чем предполагалось прежде. По характерному крику и юнмэнському диалекту, а точнее кучей матов — их быстро обнаружили.

— Да ты.! — Цзян Чэн не успел договорить, потому что заметил приближающиеся фигуры. И у него появились явные вопросы, — Я что-то пропустил?!

К ним подошли Лань Ванцзи и Не Хуайсан со своей девушкой, которая держала его под локоть. На это лицо Цзян Чэна застыло в немом вопросе. Даже Усянь свою пасть закрыл.

— Да… Пропустил. Много чего, — обрывисто ответил Хуайсан, не вникая в подробности.

Цзян Чэн как стоял, так и стоит не двигаясь с места. Он хочет услышать всё, желательно в деталях. Хватит ему неизвестности, после которой хоть молчи, хоть кричи — все бестолку. Не знаешь что тебя там ждёт и чего можно ожидать, даже ножа в спину, такая уж эта жизнь — само неизвестие, а судьба — само покаяние. И не в силах это изменить Цзян Чэну, хоть на гору лезь, хоть иди топись. Все равно ничего не изменить. В лучшую сторону так точно, а вот в плохую накосячить можно. Но он умеет отстаивать себя.

— Ну… Так вышло что твоя невеста — моя девушка, — неловко пропищал Не Хуайсан.

Нет, ну Цзян Чэн мог ожидать все что угодно, но точно не этого. Жизнь оказывается забавная вещь, да ещё и с юмором, что иногда не знаешь — плакать или смеяться? Желательно для себя Цзян Чэн выбрал — убиться. Да побыстрее — что б не мучаться.

— Это все что вы хотели мне сказать? Может ещё что-то хотите объяснить? — саркастически спросил Ваньинь у стоящей пары безмозглых идиотов и нефритовой статуи номер два. Потому что, его подсознание ему подсказывало, что тут была и нефритовая статуя номер один. Ну не мог же Сичэнь упустить такой шанс?

Но если подумать… Это уже не тот Лань Сичэнь который его любил, ласкал, обнимал и целовал, к ним вернулся настоящий, а тот всего лишь был иллюзией. Очень желанной иллюзией. Цзян Чэн пытался гнать все эти мысли прочь, но он бы соврал, если б сказал что его сердце не пропустило несколько лишних ударов от этих воспоминаний. Сердце беспощадно и болезненно забилось. Но он всё ещё держит свою маску безразличия и холодности, не стоит кому-то видеть ту бурю эмоций, что творится в его скверном сердце и гнилой душе. Не время разводить сопли и жалеть себя. Цзян Чэн просто заткнёт все свои чувства и запрёт их под замок, не выпуская на волю. Он просто забудет. Забудет все что их связывало. Будет больно. Очень больно. Но он вытерпит, и будет жить дальше с высоко поднятой головой.

Усянь немного замешкался и виновато опустил голову:

— Прости. Прости Цзян Чэн, мы всего лишь хотели тебе помочь, — он начинает говорить совсем в другой манере, тихим голосом и с виноватыми глазами, — Мы не хотели чтобы так получилось! Прости… Прости нас А-Чэн.

— Всего лишь хотели помочь?! — у Цзян Чэна нервы на исходе после этого и так насыщенного дня, только извинений Усяня не хватало. Что то в этот момент в его голове щелкнуло, после чего, он уже не может остановиться, — Помочь?! Мне помочь?! Не смешно! Лучше бы ты оставил меня в покое! Зачем ты всегда что-то делаешь в тайне от меня? Скажи мне! Что ещё ты хотел бы сделать не оповестив о своих планах меня? Сосватать? С кем? С главой Лань? — он специально перешёл на официальный тон.

Больше он не может все это сдерживать в себе. Хотя и понимает что своими действиями отдаляет других от себя. И пусть. Может так будет лучше. Одиночество — это все, что у него есть сейчас. Невыносимый, гнетущий, медленно убивающий, не хуже любого яда. Он теперь там он один навсегда. Теперь он очень ясно понимает. Никто не на его стороне. И главная причина заключалась в том, что он не хотел, чтобы кто-то приближался. Не раньше, не сейчас. «Только человек с кающейся душой может понять другого человека» — так думал Цзян Чэн на самом деле. Но выдал он следующие: — Ты так же поступаешь как и тогда! Снова молчишь! Все всегда всё знают, но я — нет! Неужели так сложно хоть раз в нужный момент открыть свой рот?! Как тогда! Когда пересадил мне своё золотое ядро! Я тебя об этом не просил, смею заметить! Как и о том чтобы ты сорвал эту свадьбу! — Цзян Чэн уже конкретно начинает бушевать, в его душе смятение, разум затуманен гневом и болью, — Может тебе денег дать? Совсем обеднел?! Пойдешь на рынок и купишь себе мозги! Хотя бы куриные! Бестолочь! — напоследок съязвил Цзян Чэн.

— Но, Цзян Чэн я…

— Но?! Какое ещё «но»?! Вон! Пошёл вон! Я не хочу больше тебя видеть! Никогда! Слышишь? Никогда не приходи ко мне! Вон! Вон из Пристани Лотоса! Юньмену не нужен такой герой! — все эти слова, словно ядовитые иглы, вонзались в сердце Усяня. Но Цзян Чэн не останавливался. В данный момент он сам не понимал что творит, делая больно не только всем окружающим, но и себе! — Ты! Ты — похоронил мечту о двух героев Юньмэн Цзян! Ты — соврал и оставил всех! Ты — предал нас… Предал меня!.. Отплатишь? За что?! За то что сгорела дотла Пристань Лотоса? За смерть матери, отца, сестры и Цзинь Цзисюаня?! Или за то что ушел, бросив меня одного? Молчишь? Вот и правильно.

А Усянь и правда молчит. Молчит ведь нечего сказать. Какая не была горькая правда — она остаётся правдой. Он бы тоже кричал и метался — а толку с этого? Мокрые дорожки разукрасили его лицо. Он даже не заметил, когда начал плакать. Он тихо утирает свои горькие слёзы, разворачивается и уходит.

— Идём, Лань Чжань. Нам здесь не место, — хрипит Вэй Ин, тихим голосом.

— Мгм, — согласился с ним Ванцзи и напоследок бросил убийственный взгляд на Цзян Ваньиня. Тот даже бровью не повёл.

Хуайсан по молчаливому согласию со своей девушкой тоже быстро ретировались, дабы не злить главу Цзян ещё больше. А ещё нужно срочно отправляться в Цинхэ Не, сообщить что их план — с крахом провалился. И надеяться, что Лань Сичэнь что-то придумал, иначе они потеряют прекрасного соратника и отличного друга.

Ваньинь же направился устранять беспорядок, причиной которого оказался он сам. Точнее того, что его хотели спасти от нежеланной свадьбы с нелюбимой девушкой.

Спасли.

Досадно вздыхая он направился на место происшествия. Все оказалось немного хуже, чем хотелось. Несколько домов серьёзно пострадали, а в некоторых участках, на земле образовались большие ямы.

Глубоко вздохнув и переведя дух, уже более спокойно начал Сяньду-Шеншоу:

— Соберите две группы строителей по десять человек в каждой, и ещё одну целителей — начал распоряжаться Ваньинь, всё ещё одетый в красное свадебное ханьфу. Никто такому сильно не удивились, так как знали о сегодняшнем торжестве, которое сорвали, — Первая группа — начинает отстраивать повреждённые дома, вторая — пусть привезут земли и закидают ямы. Третья же — целителей, пусть осмотрят людей нет ли пострадавших и окажут первую помощь. На этом все!

Слуги поклонились и поспешили выполнить поручение.

Когда адепты и слуги начали работать, бегая туда сюда, выполняя приказы и просьбы, а целители осматривают и лечат пострадавших, Цзян Ваньинь с болеет менее спокойно душой направился в свой кабинет.

Дела никто не отменял, а их было по горло. Медленно но верно передвигаюсь в свой кабинет, он заприметил одного весьма знакомого адепта.

«Это же он там? Ммм… Да, точно, это Цзян Ю!»

— Цзян Ю-эр, — обратиться Цзян Чэн к юноше.

— Да, глава Цзян? Я вас слушаю, — мальчишка вежливо поклонился и улыбнулся.

— Меня не будить, не трогать и не кантовать. Проснусь, когда высплюсь. Будет кто спрашивать — меня нет в этом мире.

Цзян Ю сначала удивился, но потом достаточно быстро собрались, так как это уже не первая такая выходка Сяньду-Шеншоу. Обычно Цзян Ваньинь выдаёт нечто подобное как-то очень устал и хочет тишины и покоя.

— Я понял вас, глава Цзян. Ваш покой никто не нарушит. Если что нибудь надо — позовите, я все сделаю, — ещё раз поклонился адепт на прощание. Этого юнца Цзян Чэн очень ценил, собранный и вежливый юноша, очень добрый отзывчивый и послушный. Прям душка! А ещё очень часто помогал своему главе с работой, когда ее было очень много. Так как он ещё и умный, сообразительный и трудолюбивый, и если бы на нём были белые одежды — никто бы не отличил его от адепта Гу Су Лань.

Настроение немного поднялось, но при виде трёх стопок бумаги, оно быстро упало до самой нижней отметки. Он уже было хотел сесть и начать работать, но все же вспомнил о том, что он всё ещё одет в свадебные одежды. Как же хорошо что в его кабинете всегда есть запасной комплект ханьфу, как раз для таких случаев. Переодевшись в нормальные одежды, Чэн усёлся за стол и начал работать.

Нужно было подтвердить документы на обмен адептами с клана Лань, заверить и проверить бюджет на строительство нового тренировочного полигона в южном крыле и починку старого зала для совещаний приближённых, решить проблему лорда Хань  — чтоб его вместе с его землёй те самые гули сожрали уже. Подослать адептов на помощь деревне Кинью Мин. Подготовиться к скорому совету в башне Кои и оставить список необходимого, обговорить на совете вопросы относительно вещей и людей, которым нужна помощь . И переплести дурацкие косички на висках и...

Поговорить, твою мать, Цзинь Лином! Почти год, сука, почти год прошел как они последний раз виделись!

«Неужто он настолько буквально понял: не появляйся больше у меня на глазах? Боже, какой я дурак! И только сейчас вспомнил, что у меня есть племянник! Да он меня теперь никогда не простит! Вот тебе и воспитал называется. Какая же я безответственная сволочь!» — ругал себя всё на чём только свет стоит Ваньинь. Как же ему сейчас захотелось сорваться и полететь в Ланьлин!

Но на данный момент такой возможности нет.
Через четыре дня начнётся совет орденов и кланов, а через два дня нужно выдвигается, и вот тогда Цзян Чен сможет поговорить с племянником, а ещё... А ещё он увидит его. Теперь даже желание увидеть племянника перебороло нежелание видеть этого Ланя, гуй его дери.

— И почему у меня все так сложно?— задал вопрос Цзян Чэн в голос, заранее зная что не получит ответ.

***

— Ну почему все так сложно?— воскликнул мужчина.

— Может потому что ты все слишком усложняешь? — вторил другой голос.

— Согласен, — человек сбоку подал признак жизни, — Может вообще ничего делать не будем? Вы же видели к чему привело наше «спасение».

— Откуда столько пессимизма, зять? Давай чуть веселее! Ну! Улыбнись... Я сказал: улыбнись, а не ухмыляйся! Эй. Нет! Стой! Да расслабься, ну!.. Что?! Нет-нет! Погоди. Не убивай! Лань Чжань! Кажется твой брат сошел с ума! — тараторил Вэй Усянь, обращаясь ко всем подряд, — Эй...Не-сюн! Помоги!

— Я тебя вообще не знаю, — ответил Хуайсан и спрятался за веером.

Вот они в четвертом уже третий час обсуждают «что им делать». Потому что вариантов очень мало. А тех с которых ты выйдешь живым или хотя бы кусочками — так вообще нет. Остальные же делятся на два типа: либо «полный провал», либо «ты труп». Третьего не дано.

— Предательство! Лань Чжань, ты же на моё стороне?

— Мгм.

— Ладно. Все. С меня хватит, — Лань Сичэнь поднялся со своего места направляясь к выходу из цзиньши брата, где и проходил их «совет». Который провалился на все «ура».

— Да ладно... Ну брат Хуань. Постой! — все же безуспешно попытался его оставить Вэй Ин.

— Нет.

— Кажется надо переходить к активным действиям, — лукавая улыбка разукрасила лицо мужчины в черном.

— Что?! Эй..! Отпу...сти! Вэй! Вэй... Усянь! Ммммм.... Ах! Эй-эй...! Я что ска...зал?! Отпусти! Я глава...ордена! У меня...дела...

— ...были. Теперь нет. Вы полностью свободны до вечера, так что не сопротивляйтесь. Они под специальным разработанным мной заклинанием. Не выберетесь.

— Отпусти меня!

— Ага... Конечно! Конечно нет! Ха-ха-ха...

Сколько бы Цзэу-цзюнь не дёргался и не пытался выбраться из верёвок, которыми его связали очень быстро и неожиданно, ничего не получалось. Не зря же их разработал Старейшина Илин, Вэй Усянь и по совместительству его зять. Так что остаётся только горького вздохнуть, ибо выхода нет и придётся слушать этого балбеса и сидеть смирно, ибо выбраться невозможно.

— Хорошо, я тебя слушаю. Только быстро, — согласился на эту пытку Лань Хуань... Будто бы у него выбор был?

— Прекрасно! — воскликнул Усянь прекращая смеяться, — Тогда слушайте внимательно! Значит так: наша надутая утка — Цзян Чэн сидит в своей Пристани и никуда не вылазит, так как дел полно... Плюс мы их ему ещё и добавили, так что никуда он в ближайшее два дня не сунется! Это нам даёт в первую очередь время, во вторую шанс. Почему именно время? Да потому что если бы мы туда сунулись испытать наш шанс и удачу в частности — послали бы нас очень далеко! Поэтому у нас есть время чтобы обдумать запасной план, если что-то пойдёт не так, а у Чэна есть время чтобы остудить свой пыл, — практически без остановки говорил Усянь с важным видом, — В чём же заключается основной план: через четыре дня будет совет кланов в башне Кои, а через два дня уже нужно быть там. Желательно не взаимодействовать с нашей «жертвой» до окончания совета.

— Почему? — задал интересующий его вопрос Лань Сичень.

— Сичень не тупи. При виде тебя у А-Чэна появится лишь одно желание, желание — сбежать.

— Ты, кстати так мне и не объяснил «почему»?

— Я уже говорил, что не могу распоряжаться такой информацией. И Лань Чжань тоже.

— Да-да...

— Все, молчи. Иначе не отпущу.

— Это шантаж! — недовольно ворчал глава Лань. От Цзян Чэна научился, что-ли?

— У меня все методы хороши. А самое главное — действующие. Да, гэ-гэ?

— Мгм.

— Так мы отвлеклись. Значит до окончания совета Цзян Чэна тебе лучше не трогать, а до совета с ним вообще не видеться. После совета начнётся пир, с которого мой любимый братец скорее все уйдет ещё до его начала. Вот тут мы и подловим его, точнее ты. Но есть ещё возможность, что Чэн захочет поговорить с А-Лином, потому что насколько я видел и слышал, они практически не общались. Это затрудняет ситуацию в целом. Если Цзян Чэн что-то решил — отговаривать смысла нет, все равно сделает так как захочет.

— Прям как ты, Вэй-сюн, — подал голос Не Хуйсан, который до этого сидел молча и не вмешивался.

— Да, тут есть доля правды. На этом все. Расходимся.

— А я? — напомнил о своём присутствии Сичэнь.

— А, точно...

***

Утро. На удивление по пробуждению — голова уже болела. Вот это чудеса. Кажется Цзян Чэн переплюнул самого себя. Но как бы не хотелось вставать из... из-за стола, на котором он, по всей видимости уснул, не сумев доползти до кровати. Лицо выглядело помятым, конечности затекли от неудобного положения, а спина ломилась на двое.

— Ой да за что бл... То есть доброе утро, — сказал он сам себе поднимаясь на ноги, всё ещё одетый в ханьфу, которое неприлично помялось.

Как только он отклыгал ото сна, сразу побрел в ванную. Умывшись, причесавшись и приведя своё лицо в более-менее адекватное состояние, Цзян Чэн направился за ширму переодеться в чистое ханьфу. Как только он завязал пояс и хотел было снова приступить за работу — в его дверь постучали... Точнее даже не так. Её, блять, выламывали.

— Глава! Глава ордена Цзян! — за дверью послышался встревоженный и напуганный голос Юй-эра.

«Если он ко мне стучится — случилось что-то серьёзное!»

— Что такое?! — Ваньинь резко распахнул двери, вылетая на улицу.

— Глава Цзян! Простите. Я знаю что вы просили вас не беспокоить, но это серьезно. Пришло уведомление от смотровых башен.

— И? Что там происходит?!— старался сдерживай свои эмоции Цзян Чэн, дабы не напугать бедного мальчишку ещё больше.

— На деревню, на нейтральной территории ордена Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь и Гусу Лань, было совершено нападения мертвецов. Но не несколько десятков, а сотен, если не тысяч. Скорее всего кто-то ими управляет, но мы не уверены. Требуем ваших распоряжений..!

— Что ты сказал...