Пролог
Верховная ведьма - это сила ковена. Его сердце, без которого выживание общины немыслимо. Но когда старая верховная отходит в мир иной, её место должна занять новая. А если верховной и не было вовсе, значит её нужно создать. Король - это тот, кто завоевал сердца людей и земли, чтобы защищать и тех и других. Но у Верховной должна быть сила, чтобы ковен присягнул ей как дочери, сестре, матери и первой среди равных. Верховная - это нерушимая сила, а сила - это верховная.
Мы шли две с половиной недели, чтобы найти наш новый дом. Согласно законам, молодой ковен может официально предъявить права на территорию «мертвого» или «вымершего», только после выявления новой верховной ведьмы. Но сами испытания можно проводить в своём старом или уже на месте. В случае последнего нужно предупредить и получить разрешение Совета. Этим занимаются старейшины нашей общины, готовившие нас к этому переходу.
Путь пролегал из сердца страны на Запад и дался нам всем нелегко. Травмы, бессонница, погода, недоедание и постоянные нервы и страхи. Но чтобы нас не ждало впереди, я была уверена, что мы все всегда будем неразлучны.
Мы учились вместе, росли вместе, ссорились и мирились, смеялись и плакали. Каждая из нас имела причину быть здесь. У каждой было право претендовать на это место. Кто-то считал это наказанием. Кто-то благословением для получения новых сил.
Для меня это было формальностью, ведь я давно прекрасно поняла, кто станет Верховной нашего нового ковена. Я не завидовала ей, но и не жалела её. Она достойна, добра и справедлива. Моя подруга, моя сестра. Мы пройдем ритуалы и заживем нашей дружной семьёй в новом доме.
Но отец всегда говорил мне, что не стоит загадывать наперед и нельзя додумывать за других людей, иначе можно сойти с ума. И как любой ребенок, я в своё время восприняла этот совет слишком серьезно, и даже не заметила первых признаков зарождающейся трагедии.
Испытания для определения первой Верховной молодого ковена традиционно включают в себя семь чудес.
Телекинез – нужно уворачиваться от орудий, и направлять их в противника.
Верховная должна быть достаточно сильна, чтобы не только защитить своих людей, но и идти в атаку.
Консилиум – удержать свой ментальный щит, пока тебе лезут в голову и пройти через защиту недруга первой.
Верховная не должна иметь слабых мест ни ментально, ни физически.
Пирокинез — взывать к пламени, чтобы делиться теплом и светом со своими людьми.
Верховная должна уметь рассеивать тьму, ведь огонь следует за ней.
Прорицание – найти то, что было утрачено в прошлом и сказать, как это послужит в будущем.
Верховная должна быть достаточно мудрой, чтобы уметь оглядываться назад и в меру смелой, чтобы вести за собой людей вперед.
Трансмутация — иметь власть над физическими перемещениями.
Верховной не страшны преграды и стены.
«Глоток жизни» или Spiritus vita'e — умение возвращать из мертвых, даруя несчастному свой вдох и частицу души.
Верховная должна быть готова к самопожертвованию.
Только вот именно это и было для меня чертовски сложным. Ведь у моей матери это не получилось, так почему же должно у меня? Нужно подарить силу духа в нужный момент, пока душа не успела достаточно далеко отлететь от тела. Я все время бродила в лесу, надеясь встретить какую-нибудь зверушку на грани миров, но в основном натыкалась на мертвых пташек, так что пришлось практиковаться на них. Из семи получилось с двумя, но и тут нельзя быть до конца уверенной. Ведь я до конца не знаю, когда именно они издохли. Если душа покинула наш мир давно, то я вполне могла не вернуть жизнь, а создать нежить.
На мою долю выпало вернуть из мертвых Долорес, нашего лекаря. Она уже была достаточно старой, чтобы уйти самостоятельно, но все же вызвалась добровольцем. Пожилая женщина была рождена пустой от рождения, как и её прадед, и поэтому выбрала его путь. Старушка всем нам была как родная бабуля, лечила и ухаживала за каждой. Поэтому когда она выпила земляные слезы, то спустя несколько мгновений её не стало.
Одно дело воскрешать птиц и совсем другое близкого человека. Я так переживала, даже, несмотря на то, что Долорес перед тем как испить яд, заверила, что ничего страшного, если у меня ничего не выйдет. С безумно потеющими ладонями и трясущимися коленями, но у меня получилось. Хоть у доброй старушки не хватало нескольких зубов, но это не помешало ей радужно мне улыбнуться и, потрепав за щеку, похвалить. Следующим в очереди и последним испытанием был десенциум.
Десенциум – является способностью покидать свое физическое тело и ступать в загробный мир, но также и переноситься по нашему. Нужно окунуться в свой личный ад, в темное воспоминание, побороть страх или переступить через себя, а после вернуться, пока время не подошло к концу.
Верховная не должна ничего бояться, должны бояться ее.
Для всех остальных это было сложнейшим испытанием. Не так-то просто смотреть собственному страху в лицо и не отступать. У всех были совершенно разные страхи и кошмары. Только вот все мои страхи давно сбылись, а кошмары я вижу еще с тех времен, как была ребенком.
Заснув на закате, лучше справиться до ведьминого часа или хотя бы до рассвета. Если же ты не можешь справиться с испытанием, то просто не проснешься, застряв в своем комаре, и вытащит из него тебя новая Верховная. Но если она не пожелает это сделать или же не сможет, то тебя освободит весь ковен на погребальном костре.
Это должно было быть просто ещё одним испытанием, таким же, как и все предыдущие. Нас к этому готовили, нас обучали на занятиях и в обычной жизни. Засни, встреться лицом к лицу со страхами, побори их, если сможешь, очнись, услышь оценку.
На самом деле, моей голове меня уже не удивить. Всегда одна и та же ночь. Всегда одна и та же трагедия. Щелканье клыков и волчий рык, запах горелой плоти и пепла, что сливался в темноте с хлопьями снега на ветру. Я знаю, что худшее уже произошло и мне этому никак не помешать, не изменить. Единственное что я могу – это запомнить все как можно детальнее и попытаться понять, кто был предателем или же виновником моего ужаса.
Пробежавшись глазами в последний раз родным улицам, запомнив знакомые лица всех тех, что здоровались каждый день со мной, когда я была малышкой, а теперь лежащих на главной площади грудой окровавленных тел, что укрывает одеялом пепел и снег, я готова покинуть это место. Нет смысла бередить старую рану. Мне здесь больше делать нечего.
Но тут происходит кое-что неожиданное. Да, этого точно не было прежде либо же я не могла увидеть всю картину целиком. Теперь же я вижу силуэт в плаще. Скорее всего, это женщина, ведь фигура не так высока, да и под плащом виднеются хрупкие плечи, а под полами одеяния, почти у самого пояса, видны длинные волосы. Лицо все ещё скрыто под капюшоном, а из-за языков пламени я могу различить только цвет плаща. Лиловый или винный.
Фигура стоит поодаль, как стоит случайный прохожий на преставлении уличных артистов. Будто ей никто не запрещал здесь быть, но и заметной она быть желает.
«Мне здесь больше делать нечего», вспоминаю я. «Должно быть скоро рассвет».
Я открываю глаза, все еще лежа на спине, на главной площади опустевшего города. Искры большого костра, вокруг которого мы лежим, взлетают в небеса. Даже не помню, как исчез их ковен и рассказывали ли мне вообще об этом. Но сейчас, находясь здесь, в городе, что так же мертв, как и мой родной, глядя на мириады звезд надо мной, я не могу поразиться, как удивителен мир и непредсказуема воля Богини. Ведь в моих землях, даже не на самых отдаленных окраинах, не переставая идет снег, а здесь, в моем новом доме, пламя воспаряет в небеса.
Через мгновенье я вижу лицо Марселин, что склонилась надо мной. Она тоже смогла и меня это радует, ведь несколько других испытаний моя давняя подруга провалила. Теперь же на её лице появился намек на застенчивую улыбку, такую привычную. Мы прибыли сюда вместе с Севера, будучи детьми. Только у Марси была здесь мать, а у меня была только Марси.
Я улыбаюсь подруге в ответ, но что-то меняется. Через мгновенье в её глазах появляется лихорадочный блеск, а улыбка становится оскалом:
- 'Ego ik'e don'e'eh sma va namn m'er, – рычит она древней речи сквозь зубы и вонзает мне в грудь кинжал.
«Я жертвую малым во имя большего».
В ужасе я успеваю лишь сделать судорожный вдох. Она его не вынимает, но ей ещё есть что сказать:
- Val'e 'e'en draad traskar, v'erbind'e'en non ... - убийца запинается, на лице замешательство, а я решаю подтянуть руки ближе к груди и вспоминаю оборонительное заклинание, - rumpituur'e.
«Пока нить плетется, связь ... не разорвется»
Заклинание необычное, да и древняя речь ей никогда не давалась. Смятение на её лице становится заметнее, Марселина не может вспомнить, что говорить дальше.
«Это мой шанс!»
Подняв руки и складываю в защитном жесте ладони. Важно ничего не перепутать, ведь у меня только одна попытка. Одно слово, мановение пальцев и она отлетает от меня не несколько метров. Я же чувствую сильное недомогание, хотя неудивительно, ведь кинжал все ещё в моей груди. Нужно сконцентрироваться на исцелении и кое-как, но у меня получается.
Сначала нужно избавиться от угрозы, а потом зализывать раны. Наверное, с подругой что-то случилось. Она не могла просто так на меня напасть. Должно быть это какая-то ошибка. С трудом, слегка приподнявшись на локтях, я оглядываюсь по сторонам, ужасаясь увиденному.
Не только я ранена, но только я пока жива. Это я могу сказать точно. Не только Марси сошла с ума, но и другие сестры. Слышится яростный крик и я вижу, как моя несостоявшаяся убийца вновь бросается на меня, чтобы завершить начатое. Инстинктивно, использовав трансмутацию, перемещаюсь как можно дальше от них.
Оказавшись на окраине леса, я, зажав рукой рот, вытаскиваю кинжал и подавляю крик. Начав исцеление, в последний раз оглядываюсь на город, из которого сбежала. Мои сестры, те, что стали убийцами, танцуют меж трупов своих жертв. Костер освещает их радостные лики и гримасы ужаса на земле. И только Марси похожа на безумного берсерка, что отчаянно рвется в бой. Девушка носится по площади мертвого города в поисках своей улизнувшей жертвы.
«В поисках меня», мысленно я поправляю саму себя. «Твоя смерть должна даровать ей покой».
Ночь, что должна была стать нашим общим праздником, теперь ещё одна траурная дата в моем сердце, ведь шрам связи на ладони горит огнем. Каждая затяжка предназначена каждой девушке у костра, а сейчас это не означает ничего хорошего.
Это был последний рассвет, что я встретила с людьми, что почти половину жизни были мне семьей.