9
Тьма становилась для Эллы привычной, потому что подступала уже изнутри. Барахтаясь в холодной воде, она быстро поняла, что это конец. Океан был глубок и неприветлив, а собственное уставшее тело боролось с сознанием, будто желая поскорее утопить его. Черные точки в глазах сначала были только на периферии зрения, но вскоре застлали все, и синие воды стали казаться Элле темно-серыми. Или это был закат? Не может же солнце светить вечно?
Элла умела плавать. Бабушка говаривала, что именно это спасло девочку. Ну и еще то, что мешок был завязан не туго. Она не понимала, что это значило, но факт оставался фактом – тонуть она будет долго, пока окончательно не выбьется из сил, пока судороги не захватят все конечности и пока мозг не обуяет пелена черноты.
– Помогите, – пыталась хрипеть Элла, пока силы еще были. Из-за волн она не видела, что замок объят огнем, но вскоре и до нее добрался запах гари. Ветер шел кругами, не давая отчетливо расслышать крики толпы и звуки боя, летя от воды к берегу.
Она болталась в воде, расслабившись, и будто какой-то настырный пузырь воздуха в животе не давал утонуть. И это должно было скоро закончиться, уже даже судороги перестали бить ее противными электрическими разрядами, и вдруг сквозь боль и бессилие она почувствовала тепло, даже жар. "Странно", – только и подумала девочка, но эта мысль была словно не ее собственная, ведь сознание, в отличие от тела, давно уплыло куда-то вдаль. Она уже даже не хотела кричать о помощи, ей не нужна была помощь. Никто никогда не делал того, что она просила.
Соленая вода начала подниматься до уровня носа и заливать уши. С какой-то нелогичной радостью Элла подумала, что наконец тонет. Океан оказался черным, как та тьма, от которой ее обещал освободить Друид.
Как спина коснулась дна, Элла уже не почувствовала. И зеленые склизкие руки, толкающие ее вверх, тоже. Она очнулась, когда с невыносимой болью вода из легких начала выходить через рот. Тело раньше нее поняло, что она на суше. Перевернувшись набок, трясущаяся Элла исторгла из себя все, что было внутри организма: океанскую воду, королевскую еду и даже собственную желчь.
Затуманенный мозг не соображал, перед глазами все качалось, горло жгло, а приятное тепло, охватившее ее в воде, пропало. Когда Элла немного оклемалась, она попыталась посмотреть вокруг. Была ночь. От замка, белеющего на краю скалы, вверх шел черный столб дыма, почти не качающийся в стоячем воздухе. Ветра совсем не было, но Элла замерзла и тряслась. Она лежала так близко к берегу, что ноги до колен щекотала приливающая вода. Элла дернулась, когда заметила, что у самой ее ступни зеленеет в лунном свете чье-то нечеловеческое лицо.
Девушка, лысая, безбровая, с чешуей на лбу и толстыми темно-зелеными губами медленно моргнула и издала булькающий звук. Она почти не поднималась из воды, но Элла увидела в неровной лунной дорожке кончик рыбьего хвоста, такого же оттенка, что и кожа русалки. Спасительница улыбнулась Элле, хлопнула перепончатой рукой по воде, неловко погладила шелковую тапку девочки, которая после часов, проведенных в океане, потеряла свою прелесть, и что-то пробулькала на своем неведомом языке.
Элла подумала немного, а потом, подтянув к себе ногу, застывшими пальцами развязала ленты и сняла единственную оставшуюся обувь.
– Возьмите, – голос ее походил на скрип камня о камень. – Спасибо.
Русалка радостно проговорила что-то совершенно непонятное, осторожно прихватила тапку и была такова. Через минуту Элла услышала заунывное пение, идущие из глубин океана. Она умудрилась хмыкнуть, но вскоре усталость и шок заставили ее провалиться в сон. Она даже не отползла от берега, и ноги по самые бедра, голые и холодные, омывала неприветливая вода.
Наутро мародеры, снующие по окрестностям замка, заметили на берегу бледное тельце в изорванных одеждах.
– Эт еще что за чудище? – гаркнул один.
– Мертвяк какой? – спросил другой.
– Это женщина, – загыгыкав от радости, сказал третий, помоложе.
– Ну коль она мертвая, то толку и нет.
– Да вроде еще не пованивает, – молодой рискнул подойти ближе и толкнул носком голову Эллы. Она лежала лицом вниз, а спутанные волосы потеряли золотой блеск, больше похожие на высохшие от солнца водоросли.
– Мы ж богатства какие ищем, – неуверенно напомнил первый, самый старый из тройки. Второй пожал плечами.
– Да, на ней ни колечек, ни цепочек. Жалко, – вздохнул молодой. – Ну вы идите дальше, а я тут...
Мужчины, выразив недовольство его действиями, все-таки пошли по своим делам. А молодой, как только они скрылись в зарослях мелкого леска, принялся обшаривать тело.
– Ой, тепленькая, – удивился он. – Таки живая, что ль?
Он развернул ее на спину и, увидев бескровное лицо, довольно хмыкнул. Пощупал горячий лоб, шею и опустил руку ниже, поглядывая в подлесок. Его невнимательность сыграла с ним злую шутку. Пока он всматривался в деревья и кусты, Элла со всей силы двинула ему коленом меж ног. Хотя сил у нее было немного, но эффект неожиданности позволил ей, пока мужчина скрючивался, шипя и матерясь, отползти от него и сгрести в левую руку песок. Правую она почему-то не чувствовала. Ей было страшно, но она решила, что раз уж осталась жива, того, что с ней делал король Эллур, она больше не позволит делать никому.
– Ах ты сволочь! – заорал мародер и двинулся на нее. Элла, трясясь, метнула в него горсть песка, стараясь попасть в глаза. – А-а-а! – заорал на это мужчина.
Элла нащупала в песке камень и ехидно улыбнулась. Ее враг явно будет к такому не готов. Правда, она сама не была готова в тому, что еще двое мужчин прибегут на помощь. И на помощь не ей.
– Она живая! – оповестил своих друзей несостоявшийся насильник.
– Да мы уж видим.
– Живая – это куда не шло. Это можно, – мерзко хихикнул самый взрослый.
Элла раздула ноздри, заставляя глаза не плакать. Слезы будут мешать. "Зачем русалка спасла меня? – в отчаянии подумала девочка. – Если она вообще была..." Посмотрев на ноги и не заметив на них красивых шелковых тапок, Элла уверилась, что водная спасительница была настоящей. И ей стало очень-очень плохо, и захотелось просто упасть лицом в землю и рыдать.
– Помогите! – хотела крикнуть она, но вышел лишь хрип. Голова раскалывалась, а прилив сил, случившийся из-за страха и злости, быстро прошел.
Элла опять стала маленькой беспомощной девочкой и уже не верила, что камень в кулаке поможет. Тройка мародеров окружила ее. Она таки заплакала, без смущения хлюпнув носом.
– Не плачь, Ванс на тебе женится, – сказал один из них и загоготал.
– Еще чего? На порченой-то? – ответил средний.
– Ты один неженатый.
– Да после того, что она сделала, я ее утоплю, прямо не сходя с места, – сказал молодой, все еще держась одной рукой за штаны между ног, а другой потирая глаза.
– Но это потом. Мертвячек трогать нельзя. Это ж гадость, Горт!
– Конечно, потом, коль она жива. Дурак я, что ль? – заржал Горт, и кольцо вокруг Эллы сузилось. – Я нашел, я и первый.
– Кто ж спорит. Подержать?
Один из них подошел со спины, и Элла метнула песок и в него, но не попала. Когда она отвлеклась, Горт схватил ее за ноги. Закричав, а точнее, прохрипев что-то непонятное, Элла ударила его по виску кулаком, в котором зажимала камень. Твердой башке нападающего было ничего, а вот пальцы она себе отбила. Камень выпал из руки, и кто-то из двоих, стоящих сзади, откинул его ногой.
– Брыкастая какая.
– На служанку не похожая. Те смирненькие были. Принцесса, поди.
– Не было у Эллура дочерей. Только внуки.
– Тогда любовница одного из них, – Горт пыхтел, развязывая веревку на своих штанах.
Элла завыла, но ее ноги уже держали, правую руку она так и не чувствовала, а на левую встал тот, что был старше всех. Она глянула в его глаза и удивилась, увидев там не желание, не злость, а просто тупость.
– Я девочка. Мне шесть лет, – прошептала она, надеясь на благоразумие хоть одного из них. Говорить громко не получалось.
– Что балакает?
– Что ее держали в любовницах шесть лет. Очень грустно, милочка. Ну вот и потерпи еще денечек.
– Шесть лет? А выглядит моложе. Это ж тебя во сколько оприходовали, совсем дитем была, а? – если Ванс и хотел притвориться участливым, у него это плохо получилось.
Элла снова завыла. Плачем это нельзя было назвать. Вдруг – так бывает только в сказках – краем глаза она увидела старуху в потрепанной серой накидке. Элла забрыкалась сильнее, пытаясь привлечь к себе внимание. Бабка, приложив ладонь ко лбу в качестве козырька и рассматривающая подлесок, повернулась в их сторону.
– Какого черта, Гортень?
– Мама? – Горт подпрыгнул, волшебным образом за миг завязав штаны.
Двое его спутников так же быстро удалились от Эллы, будто и не сдавливали тисками ее конечности секунду назад.
– Ты же женат, скотина! Какой позор! Как я в глаза родителям Минни смотреть буду? А, и ты здесь, старый хрыч! Твоей женушке я тоже все расскажу!
– А что, я что? Мы ничего не делали. Брюлики искали!
– Какие брюлики, девица полуголая! На ней один корсет, и тот еле держится. А ну брысь отсюда! Вас послали искать труп короля и полезные вещи, а не дворовых девок-утопленниц.
– Я не... – дальше Элла все же продолжила шепотом: – Я Элла...
– Кто? – старушка присела возле нее и наклонила голову. Она тоже, как и все, была ниже девочки, но сила духа, казалось, делала ее мощнее других.
– Элла. Эллур хотел убить меня...
– Это королева, – перевела ее хрипения старуха. Мужчины дружно охнули. – Ах вы поскуды! Чуть королеву не...
– Да какая разница? Король Эллур сгинул и...
– Пока хладное тело мне не покажешь, даже рта не открывай, – крикнула женщина на сына. – А ну брысь отсюда! – она дождалась, пока Ванс и старик утянут Горта в лес. Тот оборачивался на каждом шаге, грустно вздыхая. – Мерзавец какой вырос, весь в отца... А ты, девонька, ходить можешь?
– Не знаю...
Старуха, кряхтя, наклонилась и подала Элле руку. Та кое-как поднялась, чуть не уронив спасительницу.
– Поскуды какие, а. Этот старый хрыч – папаша Минни, жены моего Гортеня. А средний – сынок его, то бишь братец Минни. Совсем стыда нет, гады! – крикнула она громко, а потом зашептала Элле в шею – до уха она не дотягивалась: – Вот что, милочка, в город тебе нельзя. И не говори никому, что ты Элла. Короля свергли, всю знать, какую нашли, перебили. Вроде как из Третьего королевства едет Королева Эдит, она дальняя-придальняя родственница Эллура. Будет, поди, править нами, не знаю... Короче, придумывай себе новое имечко.
– Я... Я не могу, – кашлянув, ответила Элла.
– А что тут мочь, что тут мочь? Мамку твою как звали?
– Не знаю...
– Так... А бабку? – Элла только всхлипнула и покачала головой. – Ой-ой... Ну, вот Минни и будь. Минерва. Минерва из... Стропшира. Стропшир далёко, никто не знает, какие там люди, а я была там. Ты как раз, как бы это?.. Плоскенькая. Прям как все стропширские девки.
– Плоскенькая? – прошептала Элла новое слово с задумчивым лицом.
– Ага, плоскодонки. Хорошо, что я не из них. Меня муженек за прелести мои полюбил, да и забрал из Стропшира, от родни и мамки, – старуха хихикнула, заставив колыхаться свои, изрядно отвисшие за годы существования, прелести. – Ну, ты все поняла?
– Нет...
– Ох, соленая вода мозги тебе выжгла, что ль? – они взобрались на каменистый пригорок, с коротого открылся вид на сгоревший до основания забор, окружающий столицу. – Далеко тебя унесло, да? На лодочке плыла?
– Нет, русалка спасла.
Старуха загоготала:
– Ой, уморительная ты. Хоть и глупая. Знаю, что с тобой делать. Тут на окраине есть дом Агаты. Она воспитывает деток публичных девок. Я ее знаю. Мыть горшки умеешь? Готовить?
Элла кивнула, хотя по поводу последнего не была уверена. Вспомнилась бабушка, которая разрешала ей снимать пенку с варенья и замешивать жидкое тесто для пирогов.
– Значит, помощницей тебя устроим. Деток любишь?
– Люблю...
– Свои есть? А, ой, прости, – старуха побледнела, но до Эллы не дошло, что она вспомнила про Элона. – Пошли, милая. Пошли. И не забудь – ты теперь Минерва.
– Минерва. Минерва из Стропшира, где все плоскодонки...
Бабка опять рассмеялась и, подтолкнув локтем Эллу под ребра, заковыляла в сторону большого деревянного дома на окраине.