2
– Отпусти Карла в поле, сегодня он заслужил свежей травки, а не сена, – приказал Клод, сползая с рогатого коня.
Элла молча повела уставшую после охоты животину в конюшню.
Прошел уже месяц заключения у этого противного карлика, а маленькая девочка, в силу своего раннего возраста, все еще ждала возвращения бабушки и свято верила, что она все-таки заблудилась тогда при сборе ягод, а не попала в волшебный мир, хорошо спрятанный от глаз простых обывателей.
В конюшне был Эрл, молодой парнишка лет семнадцати и почти на две головы ниже Эллы. Он был очень добр с ней, при знакомстве подумав, что Элла пережила в детстве травму мозга или что-то похожее, и теперь, выглядя лет на пятьдесят, имеет ум маленькой девочки. Он жалел ее и всегда обходился с ней ласково.
Элле он нравился. Она, в свою очередь, думала, что Эрлу пять или шесть, и что он довольно умен, если не считать того, что не умеет писать и считать пальцы на руках и ногах, а так же не знает, что колени называются коленями, а не выпырышами, локти локтями, а не остротыками, а пальцы пальцами, а не тыкалками, не говоря уже о том, что у каждого из них имелось свое название.
– Господин сказал отпустить Карла в поле, – выслужено проговорила Элла, когда Эрл занялся делом: снял с коня седло и сбрую и начал чистить его щеткой.
– Ты последишь за ним? – спросил конюх, как обычно, веселым тоном. – Мне нужно еще заняться стойлом, да и жеребенок у соседки захворал, надо пойти поглядеть. Хотя я думаю, она зря волнуется. Скорее всего, у мелкого просто лезут рога.
Элла еще не привыкла к разговорам о рогатых конях, но старалась вести себя вежливо, как учила ее бабушка, и не выпучивать глаза при каждой непонятной ситуации.
– Я послежу, – быстро ответила она.
– Хорошо, я присоединюсь к тебе через час, если этот старый осел не придумает мне другое дело.
Старым ослом Эрл называл господина Клода, конечно, только "за глаза". Господин Клод был богатым помещиком, живущим за счет налогов с земледельцев, которым не посчастливилось арендовать у него участки. У него не было жены и законнорожденных детей, но ему было не так много, по его мнению, лет, чуток за сто, поэтому с женитьбой он пока не торопился. Сама мысль о том, что ему придется делить с кем-то пóтом и кровью (хотя и не его собственными) заработанное богатство, да еще и оставить бóльшую часть нахлебникам после смерти, пугала его до почернения в глазах, что, конечно, плохо сказывалось на настроении, отчего такие важные дела, как подбор невесты, постоянно откладывались на потом.
Когда коня вымыли и дали ему напиться, Элла, боязливо держа за веревку на шее, повела его в поле.
Полем называлось не очень большое пространство, шагов триста на двести, огороженное щербатым деревянным забором. Трава на нем регулярно сеялась и поливалась, а потому была контрастно ярко-зеленая, длинная, мягкая и сочная. Свои многочисленные земли Клод использовал максимально выгодно, а потому настоящих полей, где можно отпустить скот на выпас, у него не было, так как не было и такого количества скота, которому необходимо было большое пространство. Каждый свободный клочок земли работал на хозяина или был отдан в аренду, что приносило ему чистые деньги.
Карл был доволен, но, чувствуя страх девочки, не вырывался и шел очень спокойно и медленно. Когда же Элла, наконец, достигла середины поля и отпустила веревку, конь сразу наклонился и, довольно фыркая, принялся за ужин.
Элла постояла возле него, не зная что делать, а потом все-таки решила сесть на забор. Решение это было не самым удобным, но садиться чистым платьем на сочную траву тоже не вариант. И хотя бабушку девочка не видела уже очень давно, по детским меркам, в ней все-таки оставался страх за испорченную одежду. Элла была исключительно аккуратным и чистоплотным ребенком, но оба эти качества диктовались не складом характера, а строгим воспитанием, которое еще не выветрилось.
Через какое-то время девочка поняла, что сейчас задремлет от скуки, и поспешила слезть с забора, чтобы не упасть во сне. Потерев глаза и прищурившись, она увидела, что рогатый конь все еще на месте мерными движениями щиплет травку, а к ней тем временем медленно и развязно со стороны деревни двигалась фигура. Этой фигурой оказался всего лишь Эрл. Когда он приблизился к Элле, на лице его сияла улыбка из щербатых, подобно недавно упомянутому забору, зубов.
– Элла! – начал конюх, не дойдя до девочки пятидесяти шагов. Она недоуменно повернулась к нему. – Я принес новости из города!
Элла молчала, потому что не услышала ничего интересного.
– Король ищет себе молодую невесту!
Девочка выпучила глаза. Король? Интересно, какой он? Ей вдруг показалось, что есть надежда попасть домой. Надо лишь попросить помощи у самого могущественного человека в этом месте: у короля, конечно! Ее маленький мозг, выросший только на добрых сказках и поучениях строгой бабушки, не понимал, что до короля есть еще немало (в теории) способных решить ее вполне простую проблему.
Пока она думала, выпучив глаза, Эрл без умолку рассуждал, зачем такому старому королю жена, и уж тем более молодая.
– Хотела бы ее увидеть? – спросил он как бы между прочим, задав до этого около дюжины вопросов, риторических или просто оставшихся без ответа. Он уже было собирался открыть рот для нового вопроса, как Элла его перебила:
– Кого – ее? Невесту?
– Невесту? Невесту еще не нашли! Столицу хотела бы увидеть? – добродушно сказал конюх.
Элла посмотрела на свои башмачки, замаравшиеся о яркую изумрудную траву.
– А какая она, столица?
– Уж и не знаю, как сказать... – мечтательно начал Эрл. – Я в ней не был...
– Вот как... Тогда я съезжу туда, а потом вернусь, и расскажу тебе, какая она, столица! – радостно сказала Элла. Она даже не вполне понимала, что означает слово "столица".
Дни шли, мерно сменяя друг друга, и постепенно даже болтливый конюх Эрл позабыл о нашумевшей новости. Иногда до их маленькой деревушки долетали сплетни о том, что из Тринадцатого королевства королю Эллуру прислали аж тридцать невест, и он всех отверг. Но сейчас, спустя почти месяц, новости про Эллура стали редкими, и уже не такими интересными. Все уже решили, что дряхлый король успокоился, передумал. И снова все ждали только одной новости – о смерти короля и названном им преемнике.
Тем временем Элла не переставала расспрашивать конюха о столице. Бывало даже, что она, забывшись, докучала своим любопытством и господину Клоду. Один раз девочка так размечталась, что забыла приготовить ужин, и господин Клод не наказал ее только потому, что, по его словам, был очень уставшим и голодным. Тогда он выпил целый кувшин нецеженого молока и съел еще обжигающе-горячую буханку хлеба, отчего его настроение только ухудшилось. Элла спряталась в стог сена в конюшне и не вылезала оттуда до утра.
А на следующее утро ее ждал сюрприз. В их деревеньку с большими почестями прибыл целый кордон представительства короля Эллура с кучей солдат, каких-то министров и их советников, а так же их жен и личных слуг. Все это предприятие было затеяно только для одного – найти невесту королю Эллуру, ведь он еженедельно отвергал по сто девиц.
Немудрено, ведь кандидатки голубых кровей уже давно закончились во всех двадцати семи королевствах. Была, по слухам, даже представительница Диких земель По Ту Сторону земли, с кожей темной, отливающей синевой, с черными глазами и пухлыми губами, не лишенная, однако, красоты и очарования. Но и ее король отверг, сказав, что кандидатка слишком старая, чем чуть не развязал войну со странами По Ту Сторону земли.
Конкурс объявили на следующий день, призывая всех девиц возрастом моложе двадцати лет.
– Что они говорят?! – вознегодовал господин Клод, как всегда удивляя Эллу неправдоподобностью своего басовитого голоса. – Невесту моложе двадцати лет? Да какая мать позволит такое? Даже в маленьких деревнях, подобно нашей, разрешено брать в жены девиц, которым стукнуло хотя бы двадцать пять! С ума там сошел этот король, что ли?
Все это Клод говорил за обедом, как всегда в одиночестве, адресуя слова лишь посуде да Элле, которая была за стенкой на кухне и мыла посуду. Девочка молча слушала. Невестой, конечно, она становиться не собиралась, но вот на загадочную столицу посмотреть очень хотелось. А уж если удастся поговорить с королем Эллуром и попросить вернуть ее домой, то было бы совсем замечательно!
Так девочка мечтала, чуть не разбив мокрую тарелку из дорогого фарфорового сервиза, выскользнувшую из рук.
После обеда она помогала мыть коней Эрлу. У них появилось три жеребенка, которых господин Клод собирался продать на первой ярмарке. Вокруг стояла непривычная тишина. Кто-то из жителей поспешно уехал, пряча молодых дочерей, попадавших под нужный возраст, а кто-то, наоборот, готовил дочек к смотринам, наряжая в лучшие платья и делая замысловатые прически. Такие люди сидели по домам и торопливо пришивали к подолам юбок побольше ярких бусин и брошек, чтобы именно на их дочурку обратили внимание. Эти люди еще не знали, что, устав за последний месяц от разъездов, специальная комиссия забирала всех девиц, пришедших на смотрины. Мало ли, хоть одна-то должна подойти королю?
– Кловерсы, ишь, состригли хвост своему пони, да привязали к волосам своей дочки. Красоты ей добавили, это да, даже цвет подошел. Да вот только по возрасту она нашему королю не подойдет, Флора-то. Ей уж лет двадцать пять будет, – прокомментировал Эрл, показывая через два огороженных поля на милого пегого пони, у которого теперь вместо хвоста торчала унизительно лысая щетка.
Элла кивнула.
– А тебе, Элла, уже лет тридцать, да? – как бы невзначай спросил конюх, мóя один бок жеребенку, пока девочка мыла другой. Вообще-то, он думал, что она гораздо старше, но решил ей польстить.
– Мне шесть лет, – заученно ответила Элла.
Эрл перестал тереть щеткой и уставился на помощницу. Конечно, как он и думал, бедняжка тронулась умом еще в детстве, да так и думает, что ей шесть лет. Для шести-то она даже очень развита. В шесть лет, кто ж не знает, малыши еще ходят-то неуверенно, не то что говорят, варят еду, причем недурственную (по выражению господина Клода), стирают, убирают, и прочее.
– Понятно, шесть, – участливо закивал Эрл. – А поучаствовать в смотринах не хочешь? – спросил он просто чтобы сменить тему.
– Нет. Я не хочу быть женой короля. Но посмотреть столицу я бы поехала, – снова размечталась девочка, промолчав, однако, о том, что хочет попросить короля Эллура вернуть ее домой.
– Надо господину Клоду сказать. Или боишься?
– Я говорила как-то, но он разозлился.
Элла явно загрустила, и это расстроило добродушного Эрла.
– Неправильно, значит, говорила, – решил он помочь девочке. – Надо было придумать какое-нибудь дело в столице, и чтоб он тебя на это дело отправил.
– Да как же он отправит? Нет у меня там дел... Мне и здесь дел хватает.
Элла еще больше насупилась, и конюху стало совсем не по себе.
– Прости, Элла. Не расстраивайся ты так. Столица как столица. Такая же, как и все столицы.
– Так я же ни одной не видела... – сокрушенно призналась она.
– Так и я не видел, – улыбнулся Эрл, но все-таки решил помочь бедняжке. Чего плохого в том, что женщина хочет увидеть большой красивый город?
После того, как все кони были вымыты, Эрл заглянул в дом хозяина якобы с отчетом о проделанной работе. А сам невзначай намекнул, что жеребят намного дороже можно продать в столице. И разбойников можно не бояться, если примкнуть к каравану королевских министров.
– Знаю я, чего ты хочешь! – со свойственной ему вспыльчивостью ответил Клод. – Эта женщина уже всю душу из меня вытрясла своей столицей. Вот точно как дитя малое, втемяшила себе в голову!
Помолчав, он, однако, добавил:
– А вообще, в столице за жеребцов можно и тройную плату запросить. Тем более, сколько там сейчас приезжих. Однозначно у кого-нибудь да сдохнет конь, вот и спрос на товар... А вообще, представляю, как хорошо сейчас идет там торговля.
Эрл кивал, перебирая пальцами края старой соломенной шляпы.
– Завтра готовь Карла и малышей, возьми хорошую крытую телегу, – не глядя на помощника, отдавал Клод распоряжения. Он встал из-за стола, за которым что-то задумчиво считал и записывал. – Мне нужно собрать тюки лучшего моего хлопка. И зерно с собой повезем. В общем, все, что поместится в телегу.
– Слушаюсь.
– И женщине этой неугомонной передай, чтоб вымылась хорошо да ногти подстригла. Негоже ей позорить господина! Ходит неотесанная!
Эрл кивнул и поспешил ретироваться. Когда он передал Элле приказ хозяина, та радостно визжала не меньше четверти часа, подпрыгивая и хлопая в ладоши.
Мылась она и впрямь редко, так как делать этого не умела. Дома ее мыла бабушка, а здесь этим заниматься было некому... Девчушка кое-как нагрела себе лохань воды на кухне и вечером, когда господин уже спал в своих покоях, Элла вымылась с душистым мылом и обгрызла ногти, так как стричь их не умела. Она радостно вспоминала все наставления строгой бабушки, помыла подмышки, оттерла пятки, вымыла пупок, уши и хорошенько напенила волосы. Потом, довольная, вылезла из теплой лохани, вытерлась большим хозяйским полотенцем, расчесала золотые кудри и легла спать. Как ни странно, уснула она очень быстро, мечтая, как увидит богатую столицу и красивого короля, как из сказок, и этот добрый замечательный король обязательно вернет ее домой.
На другой день, как только прошли смотрины и забрали всех подходящих по возрасту девиц, в остальном очень отличавшихся по степени красоты и комплекции, небольшой караван Клода примкнул к телегам Первого королевства, и начался путь в столицу. Остановились еще в двух деревнях, в каждой провели не меньше суток. Обе остановки сопровождались разгульными пирами и праздниками. Невест-кандидаток провожали так, будто король Эллур уже женился на них. Элла побаивалась находиться в больших толпах людей, не хотела заблудиться или попасть какому-нибудь министру на глаза и приглянуться. Она больше сидела в крытой телеге, пересчитывала тюки с пшеном и тканями или гуляла в полях с жеребятами. Коней, даже рогатых, девочка уже переставала бояться. Жеребята были пока маленькими, и рожки пробивались пока только у одного, единственного самчика.
Вечерами конюх рассказывал ей, как прошли пиры или смотрины и кого взяли с собой.
Довольно быстро все кареты кордона были заполнены кандидатками, и они стали двигаться к столице гораздо увереннее и быстрее. По дороге, на радость Клода, ни разу не встретились разбойники. А слуги, солдаты и даже сами министры то ли не заметили скромной телеги, то ли им было все равно. Может, думали, что какой-то беспокойный отец сопровождает их, желая убедиться, что с его малолетней дочуркой все будет хорошо. Невест было так много, и были они такими брюзгливыми, что все уже просто хотели поскорее добраться до столицы и мчали так быстро, что изводили лошадей. Клод только радовался, смотря на это.
Прибыли в столицу глубоким вечером, под фейерверки и фанфары. Всех невест определили в покои при дворце, а Клод с конюхом и служанкой под шумок повернули в одну из улочек и очень быстро нашли меблированные комнаты, которые можно было снять на сутки и более. Господин Клод, ворча, оплатил двухдневное пребывание и сразу отправился в свои временные покои, оставив Эллу и весь груз вкупе с конями на попечение Эрла.
Молодой человек всех накормил, напоил, разгрузил тюки с поклажей, и лег спать, оставив Элле в распоряжение всю телегу. Но Элла, как и Эрл, ночевала в конюшне при гостинице, и всю ночь слушала сопение животных и тихий храп конюха. Она была слишком взволнована, чтобы спать. Ей хватило взгляда на огромный, просто непомерных размеров замок короля Эллура, чтобы понять, насколько тот велик и всемогущ. Она уже представила, как попросит вернуть ее к бабушке, и он, добродушно улыбнувшись, щелкнет пальцами и исполнит ее заветное желание.