38
Они сидели на кухне за столом,заваленным чашками и пустой упаковкой от печенья.Утро за окном было серым,тяжёлым,без просветов.Свет,что пробивался сквозь слоистые тучи,не обещал ничего хорошего,но и не пугал – он просто был,как данность,как продолжение этой бесконечной,изматывающей ночи.Наташа держала в руках кружку с давно остывшим,почти холодным чаем.Пальцы её белели от напряжения,но она не замечала этого.Она смотрела в окно,в серый прямоугольник двора,не фокусируя взгляд,будто пытаясь разглядеть что-то за пределами видимого.Она слушала Данины слова.Они доходили до неё сквозь толстый слой ваты,в которую было завёрнуто её сознание,но будто бы относились к кому-то другому.
— Ты его спасла,Наташ, — сказал Даня наконец,делая паузу и давая словам осесть. — Не сейчас.И не в ту ночь.Намного,намного раньше.
Девушка чуть сжала пальцы на шершавой керамике кружки,но ничего не ответила.Её губы были плотно сжаты.
— Когда вы только начали встречаться, — продолжил он,глядя не на неё,а на свои собственные руки,лежащие на столе. — Ты даже не представляешь,каким он был тогда.Злой.Рваный.Весь из острых углов и битого стекла.Он всё время ходил по самому краю,бросал вызов всему подряд – улице,милиции,судьбе,самому себе.И мы…мы,его друзья,не всегда могли его удержать.Иногда не хотели.А ты…ты удерживала.Даже не пытаясь.
Лазарева медленно,будто против воли,повернула голову.В её глазах,усталых и пустых,мелькнула искра не понимания,а слабого интереса.
— Я ничего особенного не делала, — тихо,хрипло выдохнула она.—Я просто…была.
— В том-то и дело,что делала, — Хданил посмотрел на неё прямо.В его обычно каменных,непробиваемых глазах читалась редкая,голая искренность. — Ты просто была рядом.Не лезла с советами.Не читала нотаций.Ты слушала.Молчала,когда надо было молчать.И останавливала его одним взглядом,когда он закипал,готовый полезть в драку или напасть на того,кто посмотрел не так.Он ради тебя начал думать.Не сразу,конечно.Сначала злился,бурчал,уходил хлопая дверью.Потом стал притормаживать.Делал паузу,прежде чем вмазать кому-нибудь.А потом…потом я стал замечать,что он начал возвращаться.Тот старый Нугзар,который был до всей этой…грязи.Который мог смеяться просто так,не злясь на весь мир.Он стал осторожнее с тобой.Бережнее.А значит и с собой.
Он усмехнулся,но улыбка вышла грустной,горестной.
— Мы с ним дружили с песочницы.Я видел его как никто другой.И я тебе говорю точно: если бы не ты – он бы давно сорвался в какую-нибудь пропасть.Или погиб в глухой разборке.Или сел надолго,очень надолго.Ты была его якорем.Единственным,который держал.
Наталья сглотнула.В горле стоял тугой,горький ком,но она всё ещё держалась,не позволяя себе распуститься.Её плечи были напряжены,спина прямой.
— Я просто любила его, — тихо,будто делая признание самой себе,повторила она. — Больше я ничего не умела.
— Вот именно, — твердо кивнул парень. — Это и есть самое главное.И это то,что спасло.Любовь – это не только чувство.Это действие.Ты своим присутствием,своим упрямым «я здесь» – ты его вытаскивала.Каждый день.По крупице.
Когда на её телефон пришло сообщение от Эда – короткое,без лишних слов: «Пришёл в себя.В сознании.Дышит сам.» – Наташа не помнила,как собралась.Она механически накинула первую попавшуюся куртку,сунула ноги в ботинки на шнурках,которые даже не стала завязывать.Она не помнила,как спустилась по лестнице,как Ломбарди,ничего не спрашивая,отвёз её до больницы,как они прошли сквозь длинные,пахнущие лекарствами коридоры.В памяти остались только обрывки: дрожь в руках,такая сильная,что она с трудом удерживала сумку; стук собственного сердца,глухой и быстрый,будто оно хотело вырваться из грудной клетки и вперёд,к нему;белые стены,сливающиеся в бесконечную полосу.
Он лежал в полутемной палате реанимационного отделения,куда её пустили лишь на несколько минут.Бледный,как простыня,с перебинтованной грудью и животом,опутанный проводами,подключённый к мониторам,которые тихо пикали,отсчитывая ритм его жизни.Но он был живой.Его глаза,обычно такие острые и тёмные,были открыты.Растерянные.Слабые.Он смотрел в потолок,пока не услышал шаги.Тогда его взгляд медленно,с усилием переместился на неё.
— Нат… — хрипло,едва слышно выдохнул Херейд.Его губы,потрескавшиеся и сухие,попытались сложиться в подобие улыбки.
Девушка подошла к кровати,остановилась,глядя на него сверху вниз.И вдруг,не думая,действуя на чистом,нефильтрованном эмоцией порыве,легко,но ощутимо ударила его кулаком по неповреждённому плечу.
— Придурок! — её голос сорвался,став резким,визгливым,полным накопленной за эти страшные часы боли и ярости. — Ты вообще думаешь иногда? Хоть раз в своей жизни?! Про себя?! Про меня?! Что я должна была делать,а? Если бы ты… — она запнулась,не в силах договорить.
Кудрявый замер.Глаза его широко раскрылись от шока,потом сузились.В них мелькнула не физическая боль – рана была глубже,недосягаемее для морфия.Это была боль от её слов,от её взгляда,полного обвинения и непереносимого страха.
— Ты…ты меня ненавидишь теперь? — спросил он так тихо,что она едва расслышала,и в его голосе была такая голая,детская уязвимость,что у неё перехватило дыхание.
Лазарева резко отвернулась,сжимая кулаки,чтобы он не видел,как у неё дрожит подбородок,как слёзы,предательски,наполняют глаза.Она смотрела в белую стену,вдыхая воздух полной грудью,пытаясь взять себя в руки.Несколько секунд – и она снова повернулась к нему.Уже другая.Спокойнее.Выдохнувшая.Вся её злость,как внезапно нахлынувшая волна,уступила место бесконечной,изматывающей усталости и тому чувству,что было глубже любой ненависти.
Наталья наклонилась,осторожно,чтобы не задеть трубки и датчики,и обняла его.Нежно.Крепко.Прижалась лбом к его здоровому плечу,вдыхая запах больницы,йода и его.Единственный,неповторимый запах,смешанный теперь со сладостью лекарств.
— Дурак, — уже шёпотом,горячо,прошептала она ему в кожу. — Полный,безнадёжный дурак.Если бы я тебя ненавидела,я бы не сидела вчера в этом коридоре,чувствуя,как мир рушится.Я бы не была здесь сейчас.
Парень осторожно,медленно,с трудом поднял руку – ту,что была свободна от капельницы – и обнял её в ответ.Слабо,но это было объятие.Его пальцы вцепились в ткань её куртки,будто держась за спасательный круг.
Врач,заглянувший позже,сказал,что восстановление идёт быстрее,чем ожидалось.Что организм крепкий,воля к жизни –сильная.Что повезло,очень повезло,учитывая,куда пришлись попадания.
Наташа,сидя рядом на жестком пластиковом стуле,держала его руку в своих.Он слабо шевелил пальцами,отвечая на её прикосновения.
— Я тебя люблю, — xказала она просто,без пафоса,глядя ему прямо в глаза,и в этих словах была вся её правда,весь её испепеляющий страх и вся надежда,которая,казалось,была уже потеряна.
Уголки его губ дрогнули,собираясь в слабую,но самую настоящую улыбку.
— А я…больше, — прошептал юноша
Наталья фыркнула
— Вечно ты споришь.Даже в таком состоянии.
Он закрыл глаза,но пальцы его продолжали сжимать её руку,слабые,но цепкие.И она сидела рядом,чувствуя,как его дыхание становится ровнее,глубже.И впервые за долгое-долгое время – с той самой ночи,с того момента,когда жизнь разделилась на «до» и «после» – внутри у неё было не просто тихо.Было не страшно.Была та самая,хрупкая,но невероятно прочная уверенность,что самое страшное позади.А впереди только эта комната,это тихое дыхание,эта рука в её руке и долгий,трудный,но совместный путь назад – к жизни.