28
Темнота была не просто отсутствием света.Она была одуряющей,как старая,отработанная нефть,заполняющая лёгкие и поры.Нугзар вынырнул из неё не плавно,а рывком,как тонущий,резко втянув воздух полной грудью,и тут же зашипел,скривившись – воздух ударил в раскрошенные рёбра ледяным ножом.Осознание пришло мгновенно и беспощадно: руки были неестественно подняты вверх,запястья сведены вместе холодным,гладким металлом наручников,от которых уже успели онеметь пальцы.От них вверх уходила короткая,толстая цепь.Звенья её вросли в бетонную стену одним здоровенным карабином.Камень под спиной был обледенело-сырым.Сквозь тонкую ткань куртки тут же проступила промозглая влага.Где-то в углу,за спиной,с равномерностью метронома капала вода.Медленно.Мерно.Раз.Два.Как отсчёт последних секунд.
Он моргнул несколько раз,слипающимися от крови ресницами,пытаясь сфокусироваться на чём-нибудь.Заброшенное место.Старый склад или цех.Высокий потолок с облупившейся краской,огромные фермы,теряющиеся вверху.Ламп нет.Только тусклый,размытый свет лился от одного-единственного окна под самым потолком,забитого листами грязного,заляпанного краской стекла и фанерой.Голова гудела расплавленным свинцом,в висках стучало.Во рту стоял медный,отвратительный вкус крови – он прикусил щёку при падении.
Память возвращалась обрывками,как кадры сгоревшей плёнки.Магазин.Пластиковый пакет в руке.Улица,посыпанная жёлтым песком.Студеный ветерок.Шаги сзади.Последнее,что Херейд успел – обернуться на пол-оборота.Тень.И удар не кулаком,чем-то твёрдым,вероятно,рукояткой.Резкая,взрывная боль в затылке.И всё.Темнота.
— Очнулся, — раздался голос из тени.Голос был низким,сиплым,лишённым всякой интонации.
Кудрявый инстинктивно напряг мышцы,пытаясь оценить ситуацию,но тело отказывалось слушаться,отвечая лишь пронзительной болью.Шаги.Заскребали по бетонному полу.Несколько человек вышли из-за сваленного в углу хлама в полосу тусклого света.Двое.Трое.Четверо? Он не успел сосчитать – первый удар пришёлся в солнечное сплетение.Воздух вырвался из лёгких с хриплым,беззвучным стоном.Второй со свистом врезался в нижние рёбра слева.Третий – открытой ладонью по лицу,с рассекающим движением,от которого голова дёрнулась назад и ударилась о стену.Парень дёрнулся всем телом вперёд.Цепь звякнула,натянулась,но удержала,холодный металл впился в запястья.
Он не кричал.Стиснул зубы до хруста,впился взглядом в потускневшие ботинки одного из нападавших.Привык.За пятнадцать лет в аду он выучил одно простое правило: крик не спасает.Крик – это слабость.А слабость здесь только разжигает.
Удары сыпались методично,холодно.Без звериной ярости,без эмоций.Как конвейерная работа – отточенная,эффективная.Кулаки в корпус,локти по спине,изредка тупой носок армейского берца по бёдрам,по коленям.Мир сузился до вспышек боли за закрытыми веками,свиста в ушах и звона,нарастающего внутри черепа.Юноша чувствовал,как тёплая,густая кровь стекает по разбитому подбородку,капает на грудь,впитывается в ткань футболки.
— Хватит, — сказал другой голос.Тот,что был из тени.Спокойный.Холодный,как скальпель.В нём была не команда,а констатация завершения одного этапа работы.
Удары прекратились так же мгновенно,как и начались.Нападавшие отступили на шаг,тяжело дыша,но без одышки.Профессионалы.
Шаги.Медленные.Уверенные.По бетону отдавалось чёткое эхо.В круг света,падающий из окна,вышел Павел.
Он был одет не по месту – аккуратно,почти дорого.Тёмная куртка из мягкой кожи,тёмные джинсы,чистые,без единой царапины ботинки.Лицо спокойное,почти скучающее,будто он наблюдал за рутинной уборкой помещения.Рядом с ним,на полшага сзади,шёл Миша.Он шёл,не поднимая глаз.Руки глубоко в карманах куртки.
И вот тогда Гибадуллина накрыло.Сильнее,чем от любого удара,сильнее,чем от падения на бетон.Волной,от которой сжались внутренности и перехватило дыхание.
Клайп
Он смотрел на него широко открытыми,налитыми кровью глазами,и внутри что-то оборвалось с тихим,жутким щелчком.Окончательно.Значит,правда.Значит,всё именно так,как он в самых тёмных мыслях боялся допустить.Значит,предал.Не по глупости,не под давлением – по выбору.
В голове вспыхнуло одно-единственное,калёное,как клинок,слово: тварь.Потом,сразу за ним,пронзительно и ярко – Наташа.Её лицо вчера вечером,залитое светом лампы.Её голос,шепчущий «пока».Её тёплые ладони на его груди.И сквозь боль,сквозь шок прорвалась злость.Чёрная,густая,удушающая,как тот самый мазутный мрак.Злость,затопившая всё.
"Будь ты проклят,Миша.Будь проклят в этот самый час и навсегда."
Мужчина подошёл ближе.Остановился в паре шагов,сложив руки на груди.Рассматривал его,как биолог.
— Не трогайте его пока, — повторил он тем же ровным,бесстрастным тоном,кивнув головой в сторону своих людей. — Он мне нужен в сознании.И более-менее целом.
Он посмотрел Нугзару прямо в глаза.Взгляд был пустым,как у глубоководной рыбы.
— Ты доставил много неудобств, — продолжил он,не повышая голоса. — Слишком много для человека,который должен был просто работать в своей бригаде,брать свои деньги и не думать о вещах,которые его не касаются.Ты начал копать не там.Задавать вопросы.Совать нос.Это непростительно.
Херейд молчал.Дышал тяжко,со свистом,каждая ингаляция отзывалась болью в боку.Но смотрел в ответ.Не отводил глаз.
— Мне теперь интересно, — сказал Павел,сделав маленькую паузу, — что именно происходило у вас внутри.Что ты узнал.С кем говорил.Кто тебе помогал.И главное – зачем.Зачем ты,зная,чем это может кончиться,полез туда,куда не надо.
Тишина.Её нарушали только тяжёлое дыхание Кудрявого и назойливое,вечное: кап-кап-кап.
— Говори, — мягко,почти ласково произнёс мужчина. — Это может значительно…упростить твою дальнейшую ситуацию.Ты же не хочешь,чтобы пострадала твоя девочка? Наташа,кажется?
При её имени что-то дёрнулось внутри юноши,как натянутая до предела струна.Он собрал слюну,смешанную с кровью,и сплюнул на пол перед ботинками Павла.Тёмная,липкая капля.
— Пошёл ты, — хрипло,сорванным голосом выдавил он.
Один из бойцов,мускулистый,с бритой головой,резко шагнул вперёд,сжимая кулак,но мужчина,не оборачиваясь,просто поднял руку.Жест был небрежным,но абсолютным.
— Не надо, — сказал он. — Он упрямый.Это видно.В принципе,это даже…полезное качество.В определённых обстоятельствах.
Павел наконец отвёл взгляд от Гибадуллина и повернулся к остальным.
— Уведите его в подсобку.Ту,что подальше.Не трогать,не дразнить.Он ещё может пригодиться.У него,как я погляжу,голова хорошо работает.И тело крепкое.Выносливое.
Он говорил о нём,как о вещи.О станке или ломе,которые можно использовать,пока они не сломаются окончательно.
Тимофеев всё это время молчал.Не шевелился.Стоял чуть в стороне,в тени,будто пытаясь раствориться.Потом,когда Павел с людьми уже направлялся к выходу,он обернулся.Их взгляды встретились на долю секунды.
В глазах Миши не было злорадства.Не было торжества или даже простого удовлетворения.Там было что-то другое.Тяжёлое.Сжатое в тисках.Что-то,похожее на стыд,залитый сверху бетоном собственного выбора.Но Нугзар уже не мог,не хотел видеть эти тонкости.Внутри всё кричало одним сплошным,нечленораздельным рёвом.
"Предатель.Предатель.Предатель."
Павел,не оглядываясь,пошёл к огромной,ржавой двери.
— Закройте его там, — бросил он через плечо. — И присмотрите.Если что – сообщите сразу.Он ценный актив.
Дверь со скрежетом и лязгом отворилась,впустив полосу чуть более яркого серого света с улицы,и захлопнулась.Шаги удалились.Свет в помещении снова стал гнетуще тусклым,серым,как в склепе.
Они остались вдвоём на секунду – Херейд,висящий на цепи,и Миша,стоящий в десяти шагах.Потом Клайп,так и не проронив ни слова,резко развернулся и быстро зашагал к тому же выходу,словно спасаясь от чего-то.
И тьма,настоящая,глухая,снова сомкнулась вокруг.
Кудрявый обмяк,повис на цепи,как тряпичная кукла.Голова бессильно упала на грудь.Боль была везде: в каждой мышце,в каждой кости,в каждом зубном нерве.Но сильнее этой всепроникающей физической боли был холодный,тошный страх.Не за себя.
Наташа.
Он закрыл глаза.Под веками,на внутреннем экране,всплыло её лицо.Чистое,без синяков и крови.Как она улыбается,прищуриваясь на солнце.Как морщит нос,когда читает что-то смешное.Как говорит «Нугз» – сокращённо,по-своему,так,как не говорит больше никто.
"Господи, — промелькнуло у него в голове с кристальной,отчаянной ясностью,впервые за много-много лет,прошедших с тех пор,как он перестал верить во что-либо. — Если ты есть…если ты меня слышишь…защити её.Спрячь.Сделай что угодно.Возьми меня.Забери всё,что осталось.Только не её.Не трогай её.Пусть она живёт.Пусть будет счастлива.Даже…даже если без меня."
Где-то вдалеке,за стенами,хлопнула вторая дверь,автомобильная.Завелся мотор,заурчал и затих,уносясь прочь.Капли воды продолжали падать.Раз.Два.Раз.Два.
А он так и висел посреди ледяного полумрака,прикованный к стене,зная одно с абсолютной,железной уверенностью: его отсюда просто так не отпустят.И если он не найдёт выход,не переиграет их,не сломает эту игру – они обязательно найдут путь к Наташе.Они используют её,чтобы сломать его окончательно.
И это осознание было в тысячу раз страшнее любой смерти.