1. Первая Новогодняя Ночь
25.12.2011
Тцц-тцц. Приём? Тцц-... О, заработало! Тцц... Всем привет, у микрофона, как всегда, я – Дамен, а также Ламик и Эбиз, в нашем мистическом блоге! Поприветствуйтесь, ребят. Тцц... Приве-е-ет! Тцц... Хай! Тцц... И сегодня, в канун Нового Года, мы узнали, что в нашем городе обитает... угадайте кто! Тцц... Дамик, мне страшно! Тцц... Не бойся, Эб, мы всё равно его найдём и победим! Так вот, совсем недалеко от нашего дома живёт самый настоящий Крампус! Тцц... Он же украдёт нас! Может, лучше останемся дома? Тцц... Да чего ты, как маленькая! Мы уже столько мистики повидали, что этого крампуса, как младенца, изобьём! Тцц... Говори за себя, Дэм. Я ни с кем драться не собираюсь. Тцц... Тцц...
– Ребятки, идите за стол!
Тцц... Ой-ой! Не отключайтесь, мои верные зрители! Мы скоро вернёмся и продолжим наше расследование! Тцц... Т-ц-цц...
Лампочка на видеокамере погасла, и трое босоногих детишек бросились из просторной спальни на кухню, по пути играя в негласные перегонки. Первее всех, конечно, по коридору бежал маленький блондинчик, чьи яркие зелёные глаза блестели на свету от счастья, а взъерошенная грива смотрела назад от быстрого бега. И имя ему было...
– Дамнатус! Вы почему без носков, холодно же. Пока не наденете, за стол не сядете.
– Ну ма-а-ам!
– Я всё сказала, бегом надевать носки.
Поникший Дамен со своими друзьями пошёл обратно в детскую, чтобы выполнить поручение мамы. Запрыгнув на кровать, он стал пытаться нацепить узкий кусок ткани на свою окоченевшую на холодном полу стопу.
Погодка на улице была самая подходящая для зимней череды праздников. Обычные тёплые деньки, свойственные для их крохотного городка, уже давно миновали, и совсем неожиданно над населённым пунктом нависла леденящая зима, коей раньше здесь никогда не бывало. За окном все улицы устилала белая пелена, которой, казалось, не было конца. Даже сквозь покрывшиеся конденсатом окна было тяжело что-либо рассмотреть. За инеем еле проглядывалось затянутое серыми тучами небо, с которого крошился серебристый снег.
В доме же всё уже было подготовлено к наступающему празднику, ведь на адвент-календаре, из которого в этот день Дамен достал подвеску со звёздочкой, сегодня был вырван двадцать пятый день декабря две тысячи одиннадцатого года. Тот кулончик, который он получил, был серебряный и красиво выгравированный, что особенно понравилось маленькому мальчику. Он сразу же нацепил его на крохотную белоснежную шею и ещё долго любовался перед зеркалом на свою новую драгоценность.
В этот чудесный предпраздничный день мама разрешила ему привести близких друзей в гости и провести время вместе, празднуя Рождество и готовясь к Новому году. Вот только она не знала, что эта встреча имела ещё и другой, более секретный характер. На самом деле, добрый дядя Десептус на днях рассказал Дамену историю о Крампусе, обитающем в их городе и похищающем детишек, плохо ведших себя в течение года. Жаль, дядя не знал, что Дамен – гордый основатель ютьюб канала по охоте на паранормальные (как говорил сам Дамен, "панаралямные") явления с целыми четырьмястами четырнадцатью подписчиками, который не упустит возможности поохотиться со своей командой за всякого рода нечистью! Вместе они собирались после обеда отправиться на поиски этого самого "панаралямного" Крампуса, чтобы уберечь себя от похищения. Ведь... как там говорилось? Лучшая защита – это нападение!
Но до наступления на силы зла оставалось ещё пару часов, ведь пока что первостепенной для них задачей оставался ужин, за которым их ждала мама Дамена.
– Эй, Дэм. Тебя ещё долго ждать? Скоро еда остынет. – это был Ламик, уже с минуту стоявший в дверном проёме. Он быстро справился с поставленной задачей и скучающе смотрел за тем, как Дамен в очередной раз отвлёкся от попыток надеть носок, уйдя в свои грёзы.
– Я почти закончил! – воскликнул он и за секунду сделал то, с чем не мог справиться последние пять минут. Ламик, при виде этого, уставился на него с уставше-удивлённым выражением лица и прикрыл его рукой.
– Идём? – робко спросила Эбиз, тоже закончившая с напяливанием носков.
– Погнали! – Дамен выпрыгнул вперёд и первее всех побежал на кухню. Его желудок был опустошён и готов к приёму вкусной маминой стряпни. Стол был набит разными блюдами и сладостями, а между смежными кухней и гостиной стояла пышная живая ёлка, чьи иголки были разбросаны по всей квартире. Всё здесь отсылало к предстоящему празднику и наполняло крохотную квартирку зимним уютом.
Закончив поедание зажаренной курочки, приготовленной по лучшему из маминых рецептов, у детей с последней завязался диалог:
– Мам, можно мы пойдём на часик погулять? – спросил Дамен, в надежде, что та не раскусит его план.
– Только если наденете шапки. Мне ещё перед вашими родителями за вас отвечать придётся если заболеете.
– Ну ма-а-ам!
– Всё, я сказала. Бегом за шапками и идите гулять, пока не передумала.
– Понял! – воскликнул Дамен и, ведя за собой компанию, побежал в комнату одеваться, а главное – забрать камеру, ведь именно сейчас начиналось их расследование.
На столе, забитом всякого рода погремушками и прочей ерундой, привычной для детей его возраста, по величественному возвышалась большая видеокамера, подаренная Дамену на прошлое Рождество. С ней он возился практически всё своё свободное время, снимая всё на своём пути. После нажатия на большую красную кнопку лампочка на камере загорелась, и весь механизм затрещал с уже привычным писком.
Тцц... Тцц... Всем снова привет, подписчики! Мы наконец-то выдвигаемся на охоту за Крампусом, так что не забудьте поставить лайк и подписаться на канал! Тцц...
Дамен схватил камеру в охапку и, с надетой шапкой на одно ухо, побежал в коридор. У открытой входной двери его поджидали друзья, подтолкнув которых к выходу, он выбежал в подъезд.
Видеозапись тряслась от скачущих по лестнице вниз детишек, которые ворохом стали спускаться туда, где их ждало новогоднее чудовище. Впрочем, навряд ли существующее на самом деле вне детских наивных грёз, готовых уверовать в любое паранормальное явление: от рождественских эльфов до истории про ужасного Крампуса. Распахнув дверь подъезда, они будто очутились внутри новогоднего шара, обычно лежащего на полках в магазине игрушек: всюду в округе были развешаны гирлянды и снежинки, превращая некогда серый город в нечто воистину прекрасное. Каждый уголок искрился в бесконечном хороводе Рождества Христова и наполнял юных детишек радостью предстоящего праздника.
Тцц... Посмотрите, какая красота! И весь этот город находится в опасности из-за Крампуса. Как думаете, где он спрятался? Тцц... Тцц... Эй, ребят? Вы меня слышите? Тцц... Да, Дэм. Не знаю, идём прямо, пока не встретим что-то подозрительное. Тцц... Что-то панаралямное!? Тцц... Э-э-э... Да, думаю, можно и так сказать. Тцц...
Ламик пожал плечами и вернулся обратно к диалогу с Эбиз, от которого его отвлёк вечно гудящий себе под нос и в камеру Дамен. Последний так и продолжил безостановочно тарахтеть на запись, толкая бессмысленные речи, которые было бы слишком утомительно пересказывать здесь в подробностях. До Эбиз с Ламиком доносились отголоски его слов про какие-то активности на ютьюб канале и прочие "панаралямные" явления, но им было особо не до этого.
Они уже достигли того самого возраста, когда дети перестают быть детьми и начинают видеть друг в друге кое-что манящее и особенное. Между ними двумя, казалось, сияла вечно горящая искра, благословляющая их союз. В этом плане их развитие превосходило Дамена, по сей день озабоченного только своими детскими грёзами. Но даже это не мешало им дружить всем вместе, будучи главными героями своей истории.
Вскоре они прошли проспект и очутились в подозрительно тёмном, для новогодней обстановки в городе переулке. Он был единственным неукрашенным на их пути местом, привлекая внимание на общей яркой городской картине.
Тцц... Смотрите, смотрите! Мы тут точно найдём логово Крампуса! Тцц...
С камерой наперевес Дамен бросился вперёд, прыгая из угла в угол в поисках выдуманного монстра. На улице было уже достаточно темно, и солнце давно зашло за небосвод, освободив место немного прояснившейся луне. Но та, к сожалению, не обращала свой взор на мрачный переулок и не освещала его небольшую территорию, полностью заваленную снегом.
– Лэми, я немного побаиваюсь. – отойдя в сторону, прошептала ему Эбиз.
– Всё будет хорошо, я тебя защищу. – с наивной самоуверенностью заявил Ламик, вставая в боевую стойку.
Несмотря на эту глупую выходку, Эбиз всё ещё чувствовала себя неуверенно, поэтому отвернулась в сторону смежного прохода, из которого на неё внезапно уставилась пара горящих во тьме глаз.
– Эй, Лэм... Я, кажется, кхе, нашла Крампуса.
Ламик как раз в этот момент отошёл на несколько десятков шагов, намереваясь поговорить с Даменом, и оставил Эбиз одну.
– Лэ-э-эми? – напуганным голосом повторно окликнула друга она, смотря, как пара красных шариков приближается к ней всё ближе и ближе. – А-а-а!
Крик девочки наконец-то был услышан двумя операторами, и те побежали к месту, с которого им орала Эбиз. Вот только её там уже не было.
– Эб, Эб! Ты где!? – обеспокоенно заорал Ламик, оглядываясь вокруг.
– Кх... Да тут я, не ори. Посмотрите, здесь же собачка! – из темноты вдруг раздался голос Эбиз.
Дамен тут же направил объектив в самую гущу скопившейся темноты и, когда понял, что его камера ни черта не записывает, подсветил переулок карманным фонариком.
Там Эбиз присела на корточки и гладила дворовую собачку, размером превосходящую её чуть ли не в два раза. Эта картина вызвала не лучшие впечатления у мальчиков и они с неуверенностью посмотрели сначала друг на друга, а затем на подругу.
– Эм, ты уверена, что это хорошая идея... – начал было говорить Ламик, но оказался прерван внезапным новым потоком сумасшествия Дамена.
– А что, если это панаралямная собака?
– О господи...
Ламик отвернулся от друга, который стал снимать бедную дворняжку с разных ракурсов и осмотрелся в поисках чего-нибудь интересного. Вроде самый обычный переулок. Во всяком случае, ничего особенного, кроме собаки, прибежавшей к Эбиз, здесь не наблюдалось. Единственное что... Постоянный жалобный скул тревожил слух внимательно изучавшего ситуацию Ламика. Дворняжка на руках Эбиз безостановочно скулила, будто просила о помощи.
Он подошёл на пару шагов ближе и с ужасом обнаружил, что всё её брюхо было в клочья кем-то разодрано. Раны сильно кровоточили, будто нападавший пытался выместить всю свою злобу на бедном животном. Собака... Явно от кого-то убегала.
– Эй, ребят... – Он было захотел поделиться своей находкой с друзьями, но внезапно отвлёкся на кое-что другое.
В самом конце переулка, за мусорным баком, на него уставилось шесть... нет, семь пар кровавых глаз, наводящих мурашки по коже.
– А? Что случилось, Лэ... О-о-о! Да вы посмотрите сюда! – Наконец и Дамен обратил внимание на свору неморгающих окровавленных глазниц, не сулящих для них ничего хорошего. – Мне надо срочно это заснять!
– Ты что, придурок!? – завопил на него Ламик, имеющий хоть немного развитое чувство самосохранения. Инстинкт подсказывал ему немедленно бежать, что он и сделал, перед этим подхватив друзей под руки.
Дурёха Дамен, несмотря на быстрый бег, продолжал снимать всё происходящее и даже успевал оборачиваться, чтобы запечатлеть преследующих их, как они считали, монстров. Эбиз, казалось, чудом до сих пор не заплакала и держалась из последних сил, чтобы не упасть и не разбить коленки, потеряв дальнейшую возможность к бегу. Ламик не мог этого не заметить и на ходу пытался что-то придумать, чтобы оторваться от бегущих за ними красных глаз.
Как на зло, он вовремя не сообразил выбежать на главную пешеходную улицу, где от погони было бы избавиться легче всего, и потому их путь пролегал сквозь самую узкую и тёмную тропу, впереди которой уже начинал виднеться тупик.
– Вниз! – вдруг крикнул он, заметив отверстие в полу, и сразу же спрыгнул в открытую канализационную шахту. Падение оказалось недолгим, и спустя какие-то две секунды трое детей плашмя ударились о холодный каменный пол.
– Ай, больно! Я, кажется, что-то сломала, – жалобно простонала Эбиз, потирая место ушиба.
– Камера! – перебил её Дамен, волнуясь за состояние своей прелести. – Фух, цела.
Он облегчённо выдохнул и осмотрелся по сторонам, не прерывая съёмку.
– Кажется, мы оторвались. – сказал Ламик, смотря на такой далёкий для него выход из канализации.
Тцц... Мы с командой сбежали от преследования Крампуса и, судя по всему, угодили прямиком в его логово! Я предлагаю переплыть реку и осмотреться там! Тцц... Эй, Дэм, я не думаю, что плыть через воду в канализации – хорошая идея... Тцц... Это не канализация, а логово Крампуса! Тцц...
Ламик удручённо вздохнул и, подхватив за руку Эбиз, пошёл вслед за Даменом в темноту канализации. Место, в котором они очутились, было покрыто полумраком, сквозь который ещё не привыкшие к темноте глаза детей не могли ничего увидеть. Внутрь они пробирались медленно, цепочкой. Первее всех шёл Дамен, оторвавшийся от общего строя, а сзади, прижавшись друг к другу, следовали Ламик и Эбиз.
– Дэм, ты что-то видишь? Ты там где, Дэм?
Тцц... Тцц...
– Хм? Эб, ты тоже слышишь треск камеры? – Ламик, ни черта не видящий в темноте, оглянулся по сторонам и, протерев очки, посмотрел себе под ноги, на место, где лежал какой-то брошенный предмет. Он присел на корточки и, ощупав его, понял, что перед ним разбитая камера Дамена.
– Странно... Эб, тут камера Дэма, а его самого, как веником смело. Эб?
Тцц... Тцц...
Чтобы поднять камеру, Ламику пришлось на секунду отпустить руку Эбиз, чего той хватило, чтобы бесследно пропасть. Когда он обернулся и попытался схватить ладонь подруги, на её месте его ожидала только давящая и молчаливая пустота.
Отголоски до сих пор работающей камеры остались последним звуком в темноте, поглотившей всё пространство в канализации. Ни Дамен, ни Эбиз не отвечали на окликивания своих имён, всё сильнее пугая Ламика.
– Ребят, вы тут? Пожалуйста, ответьте, мне страшно! – дрожащим голосом он наконец-то дал волю своим чувствам, пятясь назад к стенке. В руках, сам не зная почему, он продолжал держать камеру Дамена, крепко прижимая её к груди. Возможно, он считал, что та сможет его защитить при встрече с Крампусом лицом к лицу.
Сделав несколько шагов, Ламик ударился об угол стены и подпрыгнул от страха. Очки, до этого еле висевшие на его носу, упали на пол и, судя по звуку, разбились. Он попытался сделать шаг назад, но наступил на оправу и поскользнулся, больно упав на холодный и загаженный пол. Место ушиба, полученное ещё от первого падения, сильно кололо, но он на это совсем не обращал внимания под гнётом нахлынувшего на него ужаса.
Сидя на земле, Ламик попытался нащупать поломанные очки, но в темноте не мог найти ничего, кроме окурков и прочего раскиданного по полу омерзительного мусора. Периодически он робко пытался позвать друзей по имени, но в ответ не слышал совершенно ничего, помимо журчания канализационной воды.
Вдруг он вспомнил, что на камере Дамена, которую он до сих пор держал у груди, должен был работать режим ночного видения. Быстро покопавшись на маленьком мониторчике, Ламик прикусил язык и посмотрел в объектив.
– Так... Как тут...
Из-за плохого зрения картинка на мониторе казалась ему слишком мыльной и неразборчивой. Без очков тут нельзя было разобраться. Ламик направил объектив вниз и хотел было приступить к их поиску, когда слева от себя услышал хруст.
– Кто здесь!? Дэм? Эб? Ответьте, пожалуйста!
Но никто не ответил. Одержимый всё нарастающим страхом, Ламик попятился назад и ногой таки нащупал на полу свои очки. Быстро нацепив их на нос дрожащими руками, он поднял камеру вверх и сквозь разбитое стекло присмотрелся к изображению на мониторчике.
Раздался ещё один хруст. А затем и ещё. Звуки стали быстро приближаться к Ламику, пока тот не увидел их источник воочию.
– К... Крампус? А-а-а-а!
...
На место происшествия, казалось, съехались все, кто только мог: машины, от полиции до скорой помощи, быстро примчались к дому 4/14, возле которого двадцать шестого декабря поступил звонок с просьбой о помощи. Всю улицу оцепили, чтобы любознательные зеваки, случайно проходящие мимо, и жёлтая пресса, ломящаяся внутрь, не увидали лишнего. На территорию пропускали только людей с выданным разрешением, в числе которых значились две интересующие нас личности.
– Сома, что у тебя там? – крикнул мужчина средних лет, отхлёбывающий глоток крепкого кофе, вниз в канализационное отверстие. Для своего возраста он достаточно хорошо сохранился, и со стороны было достаточно тяжело предположить, что на самом деле ему уже давно перевалило за тридцатник.
– Зрелище не для слабонервных. Лучше посмотри сам. – судя по голосу, женщина, отвечавшая ему, находилась в шаге от того, чтобы не опустошить свой желудок на месте, и отвечала через силу.
Вздохнув, мужчина допил жидкость со дна и, словно опытный баскетболист, кинул стаканчик с кофе в открытый мусорный бак. После чего, даже не посмотрев попал ли он в цель, поставил ногу на первую перекладину, ведущую по лестнице вниз.
Местность внутри канализации уже была освещена несколькими прожекторами, так что спуск был не такой сложный, каким мог показаться на первый взгляд.
Несколько секунд погодя он спрыгнул на покрытый какой-то мутной жидкостью пол и с омерзением взглянул на картину перед собой. По две стороны протекающего ручья плашмя лежало расчленённое детское тело, чьи кишки, подхватываемые журчащей водой, медленно выползали наружу и утекали вниз по течению. Все внутренности были выпотрошены из туловища, смердя отвратительным запахом, схожим с протухшими яйцами и эфиром. Рядом с первым трупом, об стенку опиралось обглоданное туловище маленькой девочки без одного глаза. Второе око, на тонкой окровавленной верёвочке, свисало под подбородком и крутилось вокруг своей оси, будто в любую секунду готовое сорваться и плюхнуться на пол, прямо в оторванную руку первого трупа. На её бледных щеках, как у старинной куклы, застыли крохотные потоки слёз, которым уже никогда не было суждено стереться с её лица.
– Твою ж мать. – ошарашенным взглядом уставившись на картину перед собой, вымолвил мужчина.
– Десп, можно я подожду тебя сверху? – дрожащим голосом спросила Сома, отводя взгляд в сторону от представшего перед ними кровавого торжества. Прикрыв своё крохотное личико ладонями, она смотрела в пол, пребывая в леденящем душу ужасе.
– Да, да, иди. Я всё понимаю.
Женщина быстро вскарабкалась вверх по лестнице, оставив Десептуса наедине с самим собой... и двумя окровавленными телами. В это предотпускное утро его с напарницей отправили расследовать их последнее дело в этом году, узнать, что могло случиться с детьми в чёртовой канализации. Какого хрена они вообще туда полезли!? Доставили же им хлопот перед самым началом отпускных...
Десептус перешагнул через ручеёк и, натянув на левую ладонь резиновую перчатку, стал копошиться в останках маленького тельца. На уцелевших участках кожи виднелись следы укусов... схожие с человеческими. "Брр, наверное, показалось", – подумал он про себя, мотая головой. Всё же при тусклом свете прожектора не всё можно было чётко разглядеть, и многое казалось не тем, чем является на самом деле. Хотелось верить, что и укусы на самом деле принадлежали не людской особи.
Вслед за этим Десептус приступил к изучению груди, на которой...
– Блядство... Ну не может такого быть.
Он поднялся и отошёл в сторону, садясь на корточки у воды. Сейчас ему бы по-хорошему следовало закурить, вот только пачка любимых сигарет, как назло, кончилась именно этим утром. На груди у разорванного в клочья мальчика висел серебряный кулон со звёздочкой. Кулон, который ещё прошлым утром на свою шею нацепил его маленький племянник Дамен.
Конечно, сердцем, беспокойно бьющимся в ожидании чего-то подобного с прошедшего вечера, он и до этого понимал, кем окажутся детские трупы в канализации возле дома сестры. Всё же, благодаря связям Десептуса, объявление о пропаже Дамена, Ламика и Эбиз вывесили ещё прошлым вечером, не дожидаясь трёх суток со дня пропажи. Таких совпадений просто не бывает: исчезновение трёх детей и найденные мёртвые тела за такой короткий промежуток времени подряд не могли оказаться разными делами, но... в глубине души он продолжал до последнего надеяться, что эти чёртовы трупы в канализации не будут связаны с дорогим ему племянником и его друзьями.
Десептус снял перчатку и небрежно выбросил её в воду, хватаясь руками за голову. Чёрт, ему нужно оставаться хладнокровным на рабочем месте. Нельзя сейчас поддаться воле чувств: всё после смены.
Он сделал тяжёлые вдох-выдох и выровнялся на месте, пытаясь устоять на трясущихся ногах. Так. Но где же был третий труп? Только сейчас эта внезапная мысль осенила Десептуса: ему на глаза ни разу не попадалось последнее тело. Пропали же три ребёнка, а найдено было только два!
Он оглянулся по сторонам, но ничего не обнаружил. Нахмурившись, он решил пройти чуть дальше по водостоку вниз. Вы спросите, почему не вверх? Там стояла железная решётка, достаточно узкая, чтобы задержать мелкое хулиганьё от проникновения в глубинные уровни канализации. Так что шансов найти там третьего ребёнка не было совсем.
По пути вниз света вокруг становилось всё меньше и меньше, пока его, вдруг, не осталось совсем. Бродя в потёмках, Десептус перестал видеть кончик собственного носа и уже было хотел разворачиваться обратно, когда услышал отдалённое всхлипывание, напоминающее детский плач. "Так и знал", – угрюмо подумал он и включил рабочий фонарик, пробираясь дальше.
Спереди его поджидал свёрнутый в калачик и лежащий на полу ребёнок.
– Ламик, это ты? – спросил того он.
Ребёнок со страхом обернулся на Десептуса и на секунду перестал плакать. "Обошлось", – подумал он и тут же услышал нечеловеческий детский вопль. Угомонившийся Ламик заорал что было мочи, забиваясь ещё глубже в угол. Его крик эхом раздавался по всей канализации, скрежетом проходясь по барабанным перепонкам.
– Чёрт, только не это. – стараясь сохранять спокойствие, как и подобало следователю на рабочем месте, подумал Десп и стал медленно подходить к Ламику, не особо радующемуся спасению.
– Кра-Крампус! – из ребёнка наконец вылетело первое цельное слово, введшее Десептуса в ступор. Крампус? Тот самый герой альпийских мифологий, про которого он не так давно поведал Дамену? Неужели... Нет, что за бред. Это обычная детская страшилка, не имеющая никакой связи с реальностью. Не может в реальном мире существовать никаких Крампусов!
– Крампус, Крампус! – продолжал повторять Ламик, глядя неистовым и пустым взглядом прямо в глаза Десептусу. Этот взгляд не выражал абсолютно ничего, кроме животного, первородного страха, с которым некогда первобытные люди уставляли свои взоры в темноту. В нём не было ни единого признака разумности, словно сама душа покинула тело ребёнка.
Невольно ухмыльнувшись, он наконец подступил к Ламику на достаточно близкое расстояние, чтобы суметь до него дотронуться, и протянул руку, в которой крепко сжимал какой-то предмет.
– Всё будет хорошо, малыш.
– Эй, Десп, ты тут? – женский голос, сопровождаемый светом фонарика, направленным на него, прервал акт спасения выжившего ребёнка и ввёл мужчину в раздражение. Он крайне не любил, когда кто-то лез в его дела и мешал его работе.
– Да, Сом. У меня тут выживший. Судя по всему, в сильном состоянии шока, – Десп быстро переложил предмет из ладони в карман брюк за секунду до того, как за поворот, в котором они находились, шагнула его напарница.
Ламик тем временем так и продолжал безостановочно повторять слово "Крампус", правда, уже не так громко, как раньше. Похоже, силы оставляли его, и он почти выдохся от крика.
– И... что нам с ним делать?
– Выведи его наружу, пусть пройдёт осмотр психотерапевта. – сухо произнёс Десептус и развернулся в обратную сторону, намереваясь уходить.
– Ээ, в смысле? Я одна? Эй, Десп, не оставляй меня тут! Чёрт, за что мне всё это...
Ругательства Сомы ещё долго продолжали слышаться по канализации, но Десептус уже не обращал на них внимания. Все его мысли были заняты серебряным кулончиком, надетым на разодранное тело племянника. Перед глазами всё ещё вертелся образ обглоданного детского туловища, никак не выходящий из головы. Наверное, ему бы следовало поехать к сестре и утешить её горе, но сначала надо было закончить с работой.
Медленно Десептус дошёл до выхода наружу, где ему снова воочию пришлось взглянуть на племянника. Раньше ему уже приходилось сталкиваться с детскими смертями на работе, но эти горечи всегда обходили его стороной. Смерть – действительно страшная вещь, но когда она тебя не касается напрямую, ты не можешь даже приблизительно представить, насколько она всепоглощающе мрачна. Особенно... такое мучительное и кровожадное её пришествие, как то, которое пришлось пережить этим бедным детям.
Десептус сел на корточки возле Дамена и оголённой левой рукой обхватил кулон, висящий на его шее. Он немного повертел его из стороны в сторону, внимательно рассматривая аккуратно выполненную гравировку, после чего сделал резкий выпад назад, разорвав цепь. И так сломанная шея хрустнула и развернулась в сторону, уставившись двумя пустыми глазницами прямо в глаза Десептуса. От пересечения взглядами (если это можно было так назвать) мужчину передёрнуло, и он, поджав губы, отвернулся в сторону. В руке у него теперь лежал окровавленный кулон, который он крепко сжал в кулак и спустя пару секунд кинул в пустой карман штанов.
Вздохнув, он принялся за работу, более подробно изучая место происшествия. На его плечах лежала задача съёмки местности и взятия генетических образцов.
Сома тем временем успела вывести Ламика наружу и приступила к его первичному осмотру. Вскоре к ней присоединился и выглядевший как ходячий мертвец Десептус.
– Десп, ты как? – поинтересовалась Сома, уже успевшая прийти в себя после сильного потрясения.
– В порядке. Что с Ламиком?
– Ты знаешь его имя?
– Точно... Совсем забыл рассказать. Это трое пропавших вчера вечером детей: сын моей сестры и двое его друзей. Я знал их всех лично.
– Оу... Мои соболезнования. Ты уже сообщил Дори о случившемся?
– Пока не знаю, как подступиться к разговору. Потом расскажу.
– Лучше не затягивай с этим, а то я тебя знаю. – Сома легонько улыбнулась и по-дружески толкнула Десептуса в бок, пытаясь его подбодрить. Он попытался улыбнуться в ответ, но губы отказались слушаться хозяина и остались непреклонно смотреть вниз.
– Так что с ним?
– Ах, да. У ребёнка психогенная мутация. Из-за пережитого шока он не может говорить больше одного слова, связанного с потрясением. Что-то вроде регресса поведения при диссоциативном состоянии. Не думаю, что это надолго: скоро способность говорить должна вернуться обратно.
– Я не прогуливал институт, в отличие от некоторых. Не разъясняй мне всё, как маленькому.
– Эй! Я пропускала пары не чаще тебя, не придумывай!
– Господи, с тобой невозможно работать, – Десп покачал головой и перевёл взгляд куда-то позади Сомы, – Он там?
– Да, идём покажу.
Небольшой шатёр, раскинутый на скорую руку, стоял чуть поодаль от входа в канализацию. Внутри, в уголок забился маленький мальчик, обхвативший свои колени. Пустым взглядом он смотрел прямо перед собой и молчал, что было даже хуже, чем когда его вопли разносились по всей округе. Это молчание пугало до глубины души, особенно при взгляде в его опустевшую, безжизненную душу, в которой закончилась всякая жизнь.
– В руках при находке он держал видеокамеру: улика лежит в пакете на столе, изучим записи уже в центре. На теле мальчика не найдено следов насилия. Судя по всему, тот, кем бы ни был нападающий, либо пожалел, либо не заметил его. Из ребёнка не удалось получить никакой информации, но врач сказал, что он скоро должен прийти в норму. – По пути до шатра Сома решила посвятить Деспа во всю полученную за последние полчаса сводку данных. Он внимательно слушал и кивал на каждое предложение, пока они не дошли до заданной точки.
– Могу я с ним поговорить наедине?
– Думаешь, именно на тебе мутация резко регрессирует или что?
– Не задавай лишних вопросов. Просто хочу убедиться, что с ребёнком всё в порядке.
Сома лишь пожала плечами и окликнула врача, сидевшего за записями в шатре, выйти на перекур. Десп и Ламик, спустя десяток секунд, остались наедине, но последний тупо уставился в пол, не замечая присутствия посторонних рядом с собой.
– Ну, привет, дружок, и как тебе только удалось выжить? – сев на одно колено возле Ламика, хмуро произнёс Десп, скорее задавая вопрос самому себе, чем ему. Какое же неприятное дело выпало им на душу в последние рабочие дни года. После такого неплохо было бы и пропустить с напарницей бутылочку виски. Впрочем, это можно было оставить на потом. После того как они выяснят, что произошло двадцать пятого декабря в канализации у дома 4/14.
Мальчик заторможенно приподнял голову и уставился на Деспа своим мёртвым, нечеловеческим взглядом. Прошла секунда, вторая, и только тогда, казалось, до Ламика дошло, что возле него кто-то находится. Его зрачки, которые и так были выпучены до предела, расширились ещё больше, и он открыл рот в своём новом вопле ужаса:
– Крампус! Крам-Крампус! – заорал он, уставившись куда-то сквозь Десептуса. Тот отпрянул от мальчика и окликнул Сому с врачом.
– Вколите ему успокоительное и госпитализируйте в срочном порядке. У потерпевшего сильный стресс.
Кричащий Ламик, даже когда его начали уводить, продолжал смотреть в глаза, если не прямиком в самую душу Деспа, и не прерывался от крика, нагоняя на того мурашки по коже.
– Чёрт... Что за день, – выругался он и попросил сигарету у врача. Подпалив её, он отошёл в сторону, с тяжестью выдыхая дым в воздух. – Полное блядство.
– Эй, Десп. Что с тобой сегодня? Такой хмурый ходишь, сам на себя не похож. – Сома подошла к нему сзади. Судя по голосу, она сильно переживала за напарника и, кроме того, дорогого ей друга. – Я могу тебе как-то помочь?
Десептус был ей признателен, но не знал что ответить. Дети... Безусловно, ему было жаль их, и вся ситуация сильно подкосила его состояние. Ещё со вчерашнего вечера он успел распереживаться, от чего у него начались проблемы со здоровьем.
– У меня из-за стресса живот крутит второй день. Несварение ужасное, – наконец выдал он, придумав, как улизнуть от вопроса.
– Фу, не в таких же подробностях. – трепля Деспа за волосы, посмеялась Сома.
– Сама виновата, – он вновь попробовал улыбнуться, и на этот раз у него получилось поднять уголки губ до середины щёк. – Может, уже в центр пойдём? Я собрал всю нужную мне информацию.
– Дай мне ещё полчасика, я быстро внизу кое-что перепроверю и поедем.
Десп одобрительно кивнул в ответ и отправился в сторону узкого переулка, чтобы обойти натиск прессы, толпящейся у главного выхода. Ему стоило немного передохнуть и заправиться крепким кофе на главной улице. Как только он шагнул внутрь, перед ним предстало первое препятствие: разложившийся труп крупной собаки лежал поперёк дороги, смердя отвратительным запахом по всей округе.
– Со-о-ом? Ты ещё тут? – не оборачиваясь назад, окликнул подругу Десептус. В ответ он услышал лишь завывания зимнего холодного ветра, несущегося над крышами домов. – Чертовщина... Придётся ещё и с этим разбираться.
Он обошёл дворнягу вокруг и вздохнул, обдумывая, что с ней делать. Чисто формально, изучение её останков входило в его рабочие обязанности, и, так-то, это была одна из важнейших улик, но... Сил на работу после изнурительного времяпровождения в канализации у него не осталось совсем. Да и, в конце концов, он шёл за своим чёртовым кофе, за время покупки которого мёртвая собака никуда не убежит. Судя по запаху, пролежала она тут достаточно долго, и от лишних пяти минут ничего плохого случиться не могло, так ведь? Почему Десептус вообще должен оправдываться перед самим собой за банальное желание отдохнуть! Решено. Пять минут на кофе и обратно к работе.
Десептус отвёл взгляд от очередного за сегодня трупа и своей размеренной походкой направился в сторону главной пешеходной улицы. Всё здесь было украшено в сранную рождественскую обстановку. Десп ненавидел Новый год всей своей душой, но даже это сейчас было лучше, чем вновь лицезреть раздробленное тело племянника.
Встав в очередь за своей порцией "Американо", он тяжело вздохнул и достал серебряный кулончик из кармана. Неужто из-за его наивных рассказов о Крампусе детишки попёрлись в канализацию, искать это несуществующее чудовище?
А насколько он мог быть уверенным в его нереальности после увиденного на месте происшествия? Каков шанс, что тот самый Крампус, которым ещё самого Деспа пугали в детстве, объявился на самом деле и пришёл по души бедного Дамена с его друзьями? Разве мог здравомыслящий человек устроить такую резню в одиночку?
За весь свой многолетний опыт работы в сфере криминалистики ему ещё никогда не доводилось встречать настолько кровавых и отвратительных зрелищ воочию. Конечно, сослуживцы, работавшие на много лет больше него, рассказывали кровавые байки с работы на Хэллоуин и прочего рода праздники, но в их достоверность было достаточно тяжело поверить. Наверное, и его рассказ мало кому покажется убедительным, помимо разве что Сомы, присутствовавшей здесь лично.
Что если время от времени разного рода нечисть выползает из чертогов преисподни и наводит шумихи на земле? Да такой, что потом слова очевидцев кажутся бреднями сумасшедшего. Наверное, удивительно, спустя столько лет твёрдых верований в рационализм и науку, оказаться одним из зрителей такого "пришествия".
Брх... Бред. Десептус – взрослый и серьёзный человек, который не должен верить в детские страшилки. Тем более, будучи профессиональным и вполне себе заслуживающим доверия следователем, всегда доводившим своё дело до конца.
– Здравствуйте, сэр. Вам как всегда? – улыбчивая продавщица его любимой кофейни "Дэйзи" вывела Деспа из транса.
– Да, пожалуйста. Наличными. – Десептус бросил подвеску обратно в карман штанов и стал нащупывать там же свой кошелёк, который вечно где-то да терял. В его карманах, казалось, всегда лежали все вещи, кроме нужных! Какие-то бумажки, пропитанные непонятно чем, листовки, обёртки, ок... окурки? Зачем он вообще клал окурки себе в карман? Последнее время, память стала сильно подводить Деспа, из-за чего ему даже приходилось обращаться к специалистам, но всё же не настолько серьёзно, чтобы не помнить, куда он положил свой грёбаный кошелёк!
– Что, не можете найти кошелёк? – ухмыляясь, спросила продавщица. – Я запишу на ваш счёт, вы у нас уже давно числитесь постоянным клиентом.
– Спасибо большое, завтра обязательно всё донесу. – Десп улыбнулся милой девушке за кассой и развернулся в обратную сторону, уже успев ухватить свой стакан с кофе. Крепкая гадость, зато бодрит хорошо. Ох, не знал он, как бы работал без постоянной заправки горьким "Американо". Отхлебнув крупный глоток ядерной смеси, Десп сделал шаг обратно, в сторону переулка, где его уже ждал верный "Хатико". Смотря строго вперёд под девяносто один градус, он, разгуливая, шёл вглубь узкого прохода, пока дорога не привела его к уже знакомому мусорному баку.
Удивлённо Десп уставился перед собой и протёр глаза, не понимая, видит ли он это наяву или в грёзах: собаки больше не было. На месте, где ранее лежало её разодранное тело, теперь красовался пустырь, даже без единой капли крови. Он, что, бредит? Куда могла пропасть чёртова дохлая псина за несколько минут его отсутствия!?
Десп оглянулся вокруг, не будучи уверенным, что смотрит в правильном направлении: может, он просто перепутал переулок с соседним, выходящим чуть правее к нужному двору? Или случайно прошёл чуть дальше нужного? Но нет. Он стоял ровно на том же месте, на котором в прошлый раз ему встретился труп.
Угораздило же его понестись за кофе в самый ответственный момент! Теперь такая улика потеряна и даже без единого фото или видеодоказательства. Спрятать тело точно не мог кто-то из его коллег, потому что им запрещено перетаскивать трупы до взятия первичных проб. Так же это не могли сделать случайные прохожие, ведь сюда им было не проникнуть. Либо собака сама внезапно ожила и ускакала куда глаза глядят, либо... Внезапная мысль осенила Десептуса: либо её похитил Крампус. Стоп, что? Какой, к чёрту, Крампус!? Почему он вообще резко поверил в эту чушь, которую сам и выдумал? Нет-нет! Нельзя окончательно кануть в пучину суеверия, ибо тогда он точно тронется умом, что и так было не за горами.
Десп ещё раз осмотрелся по сторонам и подумал, как будет выглядеть в глазах коллег, если пойдёт расспрашивать их о случившемся: "Ребят, у вас тут случайно мёртвая собака не пробегала? У неё ещё брюхо вспорото, да-да, моя дворняжка". Они же точно высмеют его и посчитают ненормальным. А может, будут и правы? Какие у Десептуса есть доказательства существования той собаки? Могла ли это быть галлюцинация на почве сильного стресса и недосыпа? Чёрт...
Облокотившись о стенку позади себя, Десп съехал по ней к асфальту и плюхнулся на него, опустив взгляд вниз. Нет, всё это полный бред. Он был уверен, что пребывает в полном здравии и не бредит, а значит, и собака была реальной. Просто... Он невнимательно её осмотрел и не заметил, что та ещё дышит. Только он скрылся из виду, та поднялась и уковыляла прочь – вот и вся его правда. Да и с делом она навряд ли связана: в конце концов, мало ли кто мог вскрыть брюхо дворняге в подворотне. Тьфу ты! Лишь запутал сам себя почём зря.
Десп, совсем забывший о своём "Американо", отхлебнул глоток и с удивлением обнаружил, что тот уже успел полностью остыть. Он, конечно, простоял порядочно времени на морозе, но не настолько, чтобы стакан хорошо подогретого кофе успел замёрзнуть.
– Ну и гадость. – поморщился он и, не глядя, кинул недопитый напиток в мусорный бак.
Его взгляд переметнулся на канализационное отверстие, располагающееся прямо наискосок от него. Нет, он не хотел возвращаться внутрь, к месту, действующему ему на нервы одним своим видом. Деспа интересовало, не подслушивают ли его чьи-то навострённые ушки. Будь то коллега или проникнувший на территорию журналист. Пришло время исполнить совет Сомы, и желательно это было сделать без посторонних ушей. Десп хотел позвонить сестре.
На экране смартфона, который он держал в левой руке, уже был широко высвечен единственный нужный контакт: "Дори". Большим пальцем он неуверенно потянулся к кнопке вызова. Десп не знал, как начать диалог и как правильно сейчас утешить сестру. Потерять единственного ребёнка – огромная горечь для матери, и не каждая может с таким справиться. Второй утраты в семье за два дня ему сейчас уж точно не хватало, так что звонить на горячую голову было бы крайне глупым решением. Да и что он мог ей сейчас сказать? Какие слова поддержки предложить?
"Хэй, Дори. Я тут прогуливался по канализации и споткнулся о ноги твоего сына. А? Почему о ноги? Да просто торс лежал по другую сторону реки.", или "Знаешь, я заметил, что у Дамена проблемы с поджелудочной. Что? Как я это понял? Да так, она у него из тела выпала.". От неудачно придуманной шутки Десп пустил нервный смешок, за который сам себя тут же и пристыдил. Сейчас было вовсе не время для смеха.
Он ещё сильнее сполз на пол и захотел сделать ещё один крупный глоток кофе, но понял, что минуту назад выкинул его в мусорку... Чёртов Новый год.
Следующие пару минут он провёл, тупо уставившись в стену напротив себя. Разгрузка мыслей была для него сейчас лучшим решением, и расставление всего по полочкам правда помогло немного прийти в себя.
– Приветик, поехали? – Сома показалась из-за угла, держа в руках кейс со всеми уликами.
– Ты как то быстро, говорила же про полчаса.
– Ну так, я снизу минут сорок проторчала, если не больше.
Десп нахмурился. По его ощущениям, не прошло и десяти минут с момента ухода Сомы, но, возможно, он просто потерял связь со временем во время своих рассуждений.
– Ага. По коням.
– Что? Какие кони? Мы же на машине. – Сома с непониманием уставилась на приятеля.
– Ты... Серьёзно? Господи, просто забудь.
Десептус с Сомой прошли до машины и вместе направились в сторону экспертно-криминалистического центра, из которого бы началось уже их настоящее расследование. "Да начнётся, о великая охота на Крампуса.", – сухо подумал про себя Десп и скривился.