5. Чужие.
Утро было серым.
Не таким, как раньше — когда серость означала просто облака и дождь. Теперь она была другой... Тяжёлой, пустой, как будто мир выцвел вместе с тем, что Эллисон потеряла. Она проснулась не сразу. Сначала просто открыла глаза. Потом долго лежала, не двигаясь. Смотрела в потолок — обвалившийся, с трещинами, через которые пробивался тусклый свет. Пыль висела в воздухе, лениво кружась, как будто здесь ничего не менялось уже очень давно и вдруг до неё дошло. Он не дышит рядом. Нет его шагов, нет его голоса, нет его. Эллисон резко села. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что на секунду стало трудно дышать. Память вернулась сразу, выстрел, дождь, последние слова, ты мой последний шанс. Она сжала пальцы. Сильно, до боли, но это не помогло. Пустота никуда не делась.
— Она проснулась.
Голос раздался сбоку. Эллисон медленно повернула голову. Мужчина стоял у входа, опираясь на стену. Его взгляд был спокойным, но внимательным. Оценивающим. Рядом с ним сидела девочка. Похоже ровесница Элли. Она выглядела иначе. Мягче, живее.
— Привет, — тихо сказала она.
Эллисон ничего не ответила. Просто смотрела. Долго, будто пыталась понять, настоящие ли они или это просто очередной сон.
— Я Бренда! - она искренне улыбнулась.
Девочка немного замялась, поняв, что другая ей ничего не отвечает.
— Как ты? — осторожно спросила Бренда.
Тишина. Эллисон отвернулась.
— Нормально.
Слово прозвучало пусто. Бренда вздохнула.
— Тебе нужно поесть.
— Не хочу.
— Всё равно нужно.
— Я сказала — не хочу.
В её голосе впервые появилась резкость. Бренда замолчала, но не ушла. Она просто достала небольшой кусок сухого хлеба и положила рядом.
— Оставлю здесь.
Эллисон даже не посмотрела.
— Мы не можем тащить её с собой.
Хорхе говорил тихо, но она всё равно слышала. Слышала каждое слово.
— Она такой же ребёнок как и я! — ответила Бренда.
— Она лишний рот.
— Она одна.
— Это не наша проблема.
Эллисон закрыла глаза.
Не наша проблема.
Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Потому что были правдой. Они ей никто. Она им — никто.
— Я сказала, мы её не бросим, — голос Бренды стал жёстче.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Хорошо, но дадим ей только один шанс, — сказал Хорхе. — Один.
Они вышли через час. Эллисон шла позади. Она специально держала дистанцию. Не приближалась, не пыталась идти рядом. Она не хотела быть частью их. Потому что знала — это временно. Все уходят, все исчезают. Лучше... Просто не привыкать. Город вокруг них был мёртвым. Разрушенные дома, выбитые окна, пустые улицы. Иногда ветер поднимал мусор, иногда где-то вдалеке раздавались звуки. Опасные, знакомые, эллисон шла тихо. Слушала, наблюдала, запоминала. Как учил её отец.
К полудню они остановились. Старый склад. Тёмный, пустой. Хорхе проверил вход, прошёл внутрь.
— Чисто.
Они зашли. Эллисон сразу выбрала угол. Самый дальний. Села. Обняла колени и отвернулась. Она чувствовала их взгляды, но не отвечала.
— Ты не ешь.
Голос Хорхе. Резкий, прямой, она не подняла головы.
— И?
— И ты сдохнешь.
— Не твоя проблема.
Пауза. Он подошёл ближе. Она почувствовала это, но не повернулась.
— Пока ты с нами — моя.
Она усмехнулась. Слабо.
— Тогда не бери меня с собой.
— С удовольствием.
Тишина. Он смотрел на неё, словно пытался сломать, понять, проверить.
— Но я обещал ей, — добавил он, кивая в сторону Бренды.
Эллисон всё-таки посмотрела.
— Тогда держи слово.
Он прищурился.
— Дерзкая.
— Живая.
И снова отвернулась.
Дни шли медленно. Слишком медленно. Они двигались. Останавливались. Снова двигались и всё это время Эллисон оставалась на расстоянии. Она не задавала вопросов. Не делилась мыслями, не смеялась. Она просто была. Как тень, но она наблюдала и училась. Она запоминала маршруты. Звуки, поведение Хорхе, ошибки, привычки. Она выживала. По-своему.
— Она странная.
Хорхе говорил это вечером. Он думал, что она не слышит, но она слышала.
— Она просто закрылась, — ответила Бренда.
— Или что-то скрывает.
— Хорхе.
— Что?
— Она потеряла отца.
Он замолчал на секунду.
— Все что-то потеряли.
— Но не все — вчера.
Тишина. Эллисон сжала пальцы. Сильно.
Перелом произошёл внезапно. Они шли по узкому переулку. Слишком тихо, слишком спокойно. Эллисон остановилась первой.
— Стойте.
Хорхе сразу обернулся.
— Что?
— Слушай.
Он замер. Бренда тоже. Сначала — ничего. Потом... шаги. Неровные, скребущие, слишком быстрые.
Шизы.
Близко, очень близко.
— Назад, — прошептал Хорхе.
Но было поздно. Они появились из-за угла. Трое, грязные, искажённые, голодные. Хорхе поднял оружие, но пространства было мало.
— Влево! — резко сказала Эллисон.
Он не думал. Просто сделал шаг и в тот же момент один из шизов пронёсся там, где он стоял. Если бы не сдвинулся — всё. Эллисон схватила Бренду за руку.
— Быстро!
Они побежали. Поворот. Ещё один. Скользкий асфальт. Сердце бьётся слишком громко. Дыхание сбивается, но они не останавливаются. Пока не оказываются в безопасном месте. Тишина. Тяжёлая, но самое главное живая. Они выжили.
Хорхе смотрел на неё.
— Откуда ты знала?
Эллисон пожала плечами.
— Слушала.
— Я тоже слушал.
— Значит, плохо.
Пауза. И вдруг он усмехнулся.
— Наглая.
Она посмотрела на него.
— Зато живая.
Он кивнул.
— Это да.
Вечером он бросил ей бутылку воды. Она поймала.
— Спасибо.
Он пожал плечами.
— Не за что.
Пауза.
— Ты не бесполезная.
Она прищурилась.
— А ты не такой уж ужасный.
Он хмыкнул.
— Не обольщайся.
Но в его голосе уже не было прежнего холода.
С каждым днём что-то менялось. Медленно, почти незаметно, но менялось. Хорхе всё ещё был строгим, резким, иногда грубым, но теперь он: принимать её существование. И однажды ночью, когда Бренда уже спала, он сказал:
— Ты напоминаешь мне кое-кого.
Эллисон посмотрела на него.
— Кого?
Он задумался. Долго.
— Тех, кто выживает.
Она опустила взгляд.
— Это не выбор.
— Это всегда выбор.
Она покачала головой.
— Нет.
— Да.
Он посмотрел на неё.
— Ты могла сломаться.
Она тихо ответила:
— Ещё не вечер.
Он усмехнулся, но мягко.
— Не сломаешься.
Пауза.
— Потому что ты — последний шанс.
Эллисон замерла. Сердце сжалось, но не от боли, а от памяти.
— Это он сказал, — прошептала она.
Хорхе кивнул.
— Значит, он был умным человеком.
Она впервые за долгое время чуть улыбнулась. Слабо, но искренне и в этот момент что-то изменилось окончательно. Он больше не смотрел на неё как на груз. Она больше не видела в нём угрозу. Они всё ещё были чужими. Но уже не совсем. И, возможно, впервые после всего — Эллисон почувствовала, что рядом есть кто-то, кто не уйдёт сразу. Кто останется хотя бы на время, а иногда
даже этого достаточно,
чтобы продолжать идти дальше.