Тепло, которое нельзя коснутся
Поместье Бабочки встретило их вечерней тишиной. Сад, залитый мягким светом заката, казался почти застывшим: листья не шевелились, воздух был недвижим, как в преддверии чего-то важного. Танжиро остановился у входа, и его пальцы сжались на ремне, которым было обвязано тело Ренгоку.
— Мы пришли, — тихо сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Тепло… — пробормотал Иноске, морщась, будто что-то чувствовал. — Здесь… странно пахнет.
Зенитсу молчал. Он бросил взгляд в сторону пустого пространства за плечом Танжиро — туда, где стоял Ренгоку. Он не видел его, но ощущение было… как будто тень чего-то огромного и светлого проходила мимо.
POV:Танжиро
Я знал, что здесь будет трудно. В поместье Бабочки всегда ощущалась жизнь — запах лекарств, шаги сёстер, тихий голос Шинобу. Но теперь мне казалось, будто я веду за собой смерть… нет, не смерть — душу, которая ещё не ушла.
Ренгоку не говорил ни слова, но я чувствовал: он не решается войти. Его шаги замедлились у самого порога, и я увидел, как его образ словно дрожит — как дым над огнём.
— Ты не можешь пройти? — прошептал я, отступая на шаг.
Он качнул головой.
— Здесь… что-то не пускает. — Голос его был спокоен, но в нём звучало непонимание. — Как будто меня отталкивает сама жизнь.
Я кивнул. Похоже, даже дом чувствует, что он не принадлежит этому миру.
---
— Добро пожаловать, — произнесла Шинобу, встречая их у входа. Её лицо было, как всегда, приветливо, но взгляд — внимательный.
Она посмотрела на завернутое тело. На миг её глаза задержались на Танжиро. Он отвёл взгляд.
— Мы подготовим место для кремации. Это займёт немного времени. Вы можете отдохнуть в саду.
Зенитсу кашлянул.
— Шинобу… а... вы не чувствуете ничего странного? Ну… как будто кто-то ещё есть?
Она удивлённо приподняла бровь.
— Может быть, ты слишком устал. Здесь всегда витает множество запахов и энергий… — она замолчала. — Но если ты о Ренгоку-сане… я уверена, он рядом. В ваших сердцах.
Танжиро опустил голову. Сердце стучало слишком громко.
---
POV Ренгоку
Я смотрю, как они заходят в дом, а я остаюсь снаружи. Это не больно — нет. Но внутри что-то тянет. Будто часть меня всё ещё хочет войти… потому что там — он.
Почему я остался? Почему не ушёл вслед за матерью? За светом?
Я чувствую — это связано с ним. Но чем дальше я думаю, тем больше запутываюсь.
---
Сад за Домом Бабочки. Ночь.
Танжиро сидел под деревом, руки сложены на коленях. Рядом, будто тень, стоял Ренгоку. Свет от бумажных фонарей колыхался, отбрасывая живые отблески на лицо Танжиро.
— Я думал, ты уйдёшь, когда мы довезём твоё тело, — прошептал он. — Когда ты сможешь… отдохнуть.
— Я тоже так думал, — ответил Ренгоку. — Но… я чувствую, что что-то ещё держит меня здесь. Не могу понять что.
— Может… незавершённая миссия? Или слова, что не успел сказать?
Ренгоку посмотрел в небо. Его взгляд был растерянным, почти детским.
— Возможно. Я просто… не чувствую, что готов уйти. Как будто… здесь есть что-то важное. Или кто-то.
Они замолчали. Ветер прошелестел в траве.
— Танжиро… я...
Он не договорил. Слова, застрявшие где-то между сердцем и губами, исчезли. И Танжиро не стал требовать.
---
POV Шинобу
Я вижу, как он смотрит в пустоту. Его глаза — как у тех, кто несёт слишком много боли. Я не буду спрашивать. Пусть скажет сам, если решит.
Но я чувствую. Кто-то ещё здесь. И это — не угроза.
---
Зенитсу подошёл ближе.
— Ты знаешь, что я не слышу его… не вижу, — сказал он негромко. — Но я знаю, что он здесь. Всё это время. И ты тоже знаешь, да?
Танжиро кивнул.
— Он не уходит. Я чувствую его… тепло. Хоть и не могу коснуться.
Зенитсу выдохнул.
— Я не стану мешать. Но если тебе станет тяжело — скажи. Я рядом.
---
Вечером началась церемония кремации. Шинобу провела её молча, со всей строгостью и уважением, что полагались Пламенному Хашира.
Все стояли в молчании. Даже Иноске, обычно шумный, держал голову опущенной.
Танжиро не плакал. Он просто смотрел, как пламя охватывает тело… а Ренгоку стоит чуть позади, смотрит на себя и на них.
— Я всё ещё здесь, — тихо произнёс он. — Значит… это ещё не конец.
А Танжиро — не ответил. Только закрыл глаза, ощущая, как сердце снова начинает биться в такт чьим-то чужим шагам рядом.
Но эти шаги — были теплыми.
Конец главы 4