под защитой плачущей Килебари

Чарли глядел в окно.
Он смотрел на зелёные деревья, которые качались в разные стороны и роняли свою листву. Ветер подхватывал их и уносил всё дальше. Лето прекрасно. Оно могло быть ещё прекрасней, если бы не ведьма.
Сейчас она могла пробегать где угодно, даже напасть на семью Мейсонов, которая уже должна была вернуться.
Где же его Ючи?
Организация пугала Чарли не на шутку. Столько запретов. Как они ещё могли добраться до неё? Прилететь, телепортироваться? Лучше уж так, чем пешком или на какой-нибудь машинке.
Вздохнув, парень вдруг встал на цыпочки и заулыбался. Из тёмно-зелёных елей медленно выходила Алёна. Пучок её был немного небрежным, а шарф висел впереди, что странно, ведь девушка всегда пыталась убрать его назад. За ней выходили Карина и его милый Ючи. Все такие родные. Только лица были грустные. Что произошло?
Чарли помчался к двери из дома. Рядом он обнаружил Миру, которая махала пришедшим. Она щурилась и, как видно, тоже не понимала, что случилось.
К сестре и брату притопал Матвей. Если бы в компании защитников не было Карины, то старший, возможно, остался бы валяться на своей кровати.
Алёна подошла первой. Она была очень подавлена. Посмотрев на защитницу, Мира вдруг нахмурилась и тихо произнесла:
— Переоденься и мы поговорим.
Чарли взглянул на Ючи, а затем попытался улыбнуться, как и прежде, но защитник не смотрел на него. Такой пустой взгляд. Эти глаза были ужасно непривычными. Парень сразу понял, что произошло что-то ужасное.
Чарли посмотрел на фею. Она топталась у входа, а затем что-то шепнула Матвею. Старший брат взял её за руку, и они направились к кухне. Снова Карине было плохо. 
"Юченька, милый, что случилось? Что бы то ни было, я всё пойму и поддержу тебя, только скажи что-нибудь!" — спрашивал в голове Чарли.
На глаза наворачивались слёзы от того, как сейчас чувствует себя любимый человек. Парень замялся, а потом еле произнёс, чтобы слышал только защитник:
— Пошли в комнату, пожалуйста.
Ючи наконец посмотрел на Чарли. Взгляд был странным, но в нём было что-то, что заставило мальчика думать, что он не настолько опустошён, как казалось бы.
Парни ещё немного посмотрели друг на друга, а затем пошли комнату.
Сев на кровать, Чарли быстро что-то пробурчал, а затем посмотрел на Ючи, сидевшем на раскладушке.
— Ючи, — обратился парень, — сядь со мной рядом. Я же не кусаюсь.
Защитник, не издав ни единого звука, исполнил то, что желал мальчик.
— Что произошло? Пожалуйста, расскажи мне. Вы все выглядели ужасно. Не хочу, чтобы ты грустил.
— Чарли...
Ючи посмотрел на собеседника. Его синие глаза сверкали. Он что, плачет?
Это одно из самых страшных. У парня закололо в груди. Насколько всё было плохо, чтобы так доводить человека?
Плач Чарли ненавидел. В детстве Мира обожала реветь по пустякам, дабы на неё обратили внимание и пожалели. Это раздражало, но, повзрослев, это сильно ранило парня. Ему хотелось плакать тоже, а сдерживать себя было ещё хуже.
— Юченька, не плачь, пожалуйста... — неожиданно для самого произнёс Чарли.
— Я не плачу, — прошептал телохранитель, отвернувшись, чтобы не смотреть в грустные глаза парня.
— Нет, я всё видел! Я всё пойму, просто расскажи мне.
— Извини, нет.
— Ючи!
Мальчик вдруг схватил собеседника за руку, приблизившись, он посмотрел в его глаза.
— Я же вижу, что ты плачешь, — уже в более спокойном тоне произнёс Чарли, а затем отстранился.
На вид нельзя было сказать, что он засмущался, но в душе парень уже миллион раз презирал себя за то, что среагировал слишком резко. Это же могло сильно напугать Ючи.
— Прости меня, пожалуйста. Я не хотел так отвечать, просто то, что ты узнаешь, может сильно шокировать тебя. Не хочу, чтобы ты потом грустил, потому что очень дорожу тобой.
— Я тоже дорожу тобой, — практически сквозь слезы проговорил Чарли. — Может быть, я дорожу тобой ещё сильнее, чем ты мной. Возможно, и мои чувства к тебе намного больше. Я тоже не хочу, чтобы ты грустил. Не хочу терять тебя.
Ючи вдруг заметно побледнел. Он хотел что-то сказать, но тут же попытался убрать руку Чарли со своей.
— Нет, я не буду её убирать.
— Но не будем же мы так вечно сидеть.
— А может я ещё не сказал тебе то, что хотел бы?
— Я хочу пойти попить чаю, — закончил разговор защитник, а затем встал и поплёлся к двери.
— Я всё равно не отпущу твою руку, пока ты не дослушаешь! — уже повысил тон подопечный.
— Ладно, не отпускай.
Чарли не отпустил. Он так и пошёл за защитником, держась за руку. Почему Ючи такой упрямый?! Он же почти решился. Телохранитель понял это? А может и нет.
Глупо.

***
Мари с подозрением смотрела на Алёну, сидевшую рядом, а затем пробурчала:
— Не буду задавать лишних и тупых вопросов, поэтому рассказывай всё то, что было.
Защитница наматывала на палец зелёный шарф, а затем, вздрогнув, закусила губу.
—  В общем,— начала Алёна, — миссис Жасмин для вас купила дополнительную защиту, то есть вы можете оценить качество работы, а для того, чтобы избежать чего-то нехорошего, у нас появляются метки на шее, которые очень многое значат.
Телохранительница вдруг спустила шарф ниже, продемонстрировав слушательнице метку с улыбающимся лицом чёрного цвета, которая была наполовину шеи. Вздохнув, девушка вновь подняла ткань и продолжила рассказ:
— Улыбка — значит то, что нас успешно доставили к вам. Если короче, то просто обычная метка, которая есть у всех защитников. Существует и похуже. Метка с сердцем, которая обозначает влюблённость в защищаемого человека. Этот телохранитель больше не должен будет работать и отправится на повторное обучение, а вам предоставят нового. Дело в том, что... — Алёна замялась. На глазах вновь выступили слёзы.
— Ну-ну, не переживай, — начала гладить её по голове Мира. — Я догадываюсь уже, что случилось.
— В общем, эту метку обнаружили... Только поклянись, что никому не скажешь.
— Мне это делать просто незачем.
— Хорошо, её обнаружили у Карины и Ючи.
Мира вдруг сделала глубокий вдох, а затем взялась за голову и закрыла глаза. Поморгав, девушка ещё раз глянула на защитницу, убедившись, что она не обманывает.
— Вот значит как. Насчёт Ючи даже не догадывалась. Ну и дела. И как можно сделать так, чтобы они не уехали? Я тоже этого ни в коем случае не хочу. Они тоже стали для меня семьёй.
— Либо выкуп деньгами, либо перестать оплачивать дополнительные услуги. Ну, или ребятам нужно просто отказаться от работы телохранителями. Я не знаю, как поступить. Это должны уже решить они сами.
— Мама оставила нам много денег. Мы можем откупиться.
— А как же дальнейшее проживание?
— Мы что-нибудь придумаем. До матери достучаться точно не сможем. Она свалила слишком далеко, поэтому у нас только два варианта. Думаю, ещё нужно знать, взаимно ли это. Карина или Ючи рассказывали?
— Карина сказала, что может подумать насчёт этого, ведь Матвей как-то проговорился, что тоже любит её. Ючи ничего не сказал. Не думаю, что он стал бы. Для него это слишком больно.
— Я думаю, что у них всё взаимно. Чарли часто рассказывал мне о том, как они хорошо вместе проводят время. Шансы есть. Но всё равно страшно. Тебе нужно будет обязательно поговорить с ними. Только странно то, что такая глупая метка — это уже плохо. Похуже нет, что ли?
— Нет, есть, — возразила Алёна. — Метка с черепом. Она означает всё ужасное, то есть причинение вреда защищаемому, ну, или мысли об этом. Только это, я думаю, самая нужная метка. Остальное — это просто бред собачий! Не хочу, чтобы мои родные уехали. Хочу быть с ними.
— Я знаю, что глупо они не поступят. Ребята точно примут верное решение. Я верю в них.
— Я тоже.

***

На кухне сидела семья Хосино. Чарли и Матвей, прищурившись, смотрели на Миру. Она пыталась отвести взгляд, но безуспешно. От неё не хотели отставать и чего-то ждали. У Чарли вдруг появилось чувство дежавю.
— Ах, да вы что, издеваетесь? — заныла младшая сестра.
Молчание. Это сильно бесило девушку. Она начала издавать какое-то странное мычание, стукнув кулаком по столу, девочка воскликнула:
— Да говорите уже, что вас колышет! Хотя я уже подозреваю, но хочу услышать точный ответ от вас двоих.
Матвей вздохнул, а затем тихо спросил:
— Ты же уже всё знаешь?
У Миры дрогнула губа. Она выпучила глаза и, притворившись глупенькой стала улыбаться.
— Что я могу знать? Алёна мне ничего не сказала. Их грустные рожи — секрет. Поняли? Вот мой ответ.
— Нет, ты знаешь. Не нужно строить тупую из себя.
— Да что ты говоришь?!
Младшая сестра встала из-за стола. Она начала ходить по кухне туда-сюда, не сводя взгляда с братьев. Нимб вокруг её головы словно стал ещё темней от злости и ярости, которая пылала глубоко в её груди. Вот-вот вырвется наружу и окутает этим всё помещение. Было даже как-то страшновато.
— Ну расскажи, пожалуйста, — прервал молчание Чарли.
Мира вдруг подошла к столу и стала сверлить взглядом Матвея.
— Ты всё Чарли рассказал, да? Сам придумал всё, так ещё и учишь среднего брата чему-то. Почему я снова для вас какой-то источник информации, который всё знает?
— Мы так не думаем, Мира. Просто я слышал, что вы про что-то с Алёной говорили, — попытался отвертеться Матвей, но это ещё больше разозлило девушку.
— Так ты ещё и подслушивал? Кем тебя воспитали? То на девушек кричишь, а потом заявляешь, что впервые влюбился, то теперь подслушиваем личные беседы. Давай тогда уже посреди ночи вломись к нам в комнату, раз такой смелый.
— Мира, перестань.
— Нахал! Зачем ты делаешь всё это? Бедная Карина, раз ей достался ты!
— Мира, — вмешался Чарли, который уже на самом деле устал от постоянных оскорблений старшего брата, — не говори так, пожалуйста, ему обидно.
— А мне не обидно, Чарли? Мне тоже очень обидно, что у нас такая семья. И так много всего творится в мире, так ещё и вы налетели на меня.
— Но я даже не налетал...
— Иди уже к своему Ючи! Ты здесь не причём. Это всё из-за этого придурка! — ткнула пальцем в Матвея девушка, чуть не плача.
— Нет, я не уйду.
— Не издевайся надо мной. Либо ты уходишь, либо сейчас оба вы...
— Мира, я тоже не хочу всё это терпеть! — закричал Матвей, тоже вставая из-за стола. — Я устал от того, что ты мне говоришь постоянно. Не обязан я быть для тебя идеальным! Если тебе не нравится такая семья, то найди себе пару и заведи новую, поменяй фамилию, чтобы забыть нас навсегда! Нельзя же полюбить меня таким, какой я есть.
— Я люблю и тебя, и Чарли, но это не оправдывает твоё дурное поведение. И я уж точно не говорила, что ты должен быть идеальным для меня.
— Хватит, пожалуйста! — подал голос Чарли, а затем попытался взять Миру за руку.
— Ты надоел мне! Сколько можно уже строить из себя хорошего? На самом деле ты думаешь только о себе и о твоем "милом" Ючи. Вот и вали к нему.
— Это не правда.
— Что же тогда здесь правда?
Чарли замолчал. Конечно, это была клевета. Парень любил свою семью и защитников. Для него они были очень дороги. Но Мира стала срываться на них слишком часто. Это было странно. Не похоже на девушку. Её словно подменили. Обидно было за Матвея. Слушать такое в свой адрес — очень грустно и неприятно. Сейчас бы обнять брата и сестру тоже. Сказать им, какие они на самом деле хорошие, и что ссориться по таким пустякам — глупо.
Ругань не прекращалась, Мира переключалась то на старшего, то на среднего.
— Отстаньте от меня уже. Мне сейчас и так плохо. Я ничего не скажу ни тебе, ни Чарли. Вы все просто идиоты, — заключила младшая сестра, а затем села на стул и прикрыла лицо рукой.
— Тебе принести что-нибудь? — поинтересовался Чарли.
— Вы специально, да? Добить меня уже хотите?
— Нет, я не хотел это сказать.
— Хватит быть уже ребёнком! Уходи! Ты ведёшь себя слишком жалко.

"Жалко?" — ещё раз прокрутил у себя в голове парень.
Что? Это слово... Оно пронзало его. Эта фраза проехалась по нему, словно он самоубийца, лежащий на рельсах, а она — огромный поезд. Так странно.
Выражение, конечно, не самое приятное, но не настолько же, чтобы так расстроить человека.
Правда ли он столь жалок, как заявила сестра? Может, она от злости?
Но ведь и правда... Наивный, добрый и влюблённый парень, который постоянно пытался всем помочь.
"Нет, не бери в голову" — стал прогонять нагнетающие мысли Чарли, но они не уходили.
С ними он и пошёл с свою комнату, где его поджидал немного повеселевший Ючи, который вновь писал в своём блокноте события. Защитник поднял голову, и тихонько спросил:
— Вы поругались? Я просто слышал крики...
— Да, — кивнул вошедший. — У нас, как видишь, такое часто. Не утруждайся так. Ты как?
— Более менее. Не переживай насчёт меня. Просто ты выглядишь намного грустней.
Чарли до конца надеялся, что это не будет настолько заметно, ведь те самые слова действительно ранили его сильно.

Жалкий, жалкий, жалкий, жалкий, жалкий, жалкий...

— Всё хорошо, — попытался сменить тему парень, как вдруг почувствовал, что по щекам катятся слёзы. Нет, только не снова.
— Чарли, что с тобой? Ты плачешь?
Улыбка у мальчика дрогнула, он попытался опустить взгляд вниз, но тот, словно делая всё на зло, падал на испуганные глаза любимого.
Парень вдруг схватился за голову и стал шептать: "Я не плачу, не плачу, не плачу... "
— Чарли...
Ючи попытался подойти к парню и обнять, но тот отстранился и пробубнил:
— Уже поздно, я пойду спать.
Защитник вдруг со злостью посмотрел на Чарли. Что он опять делал не так? Снова всё было так жалко?
— Успокойся, прошу.
Парень вновь задрожал, а потом уткнулся лбом в грудь Ючи и крепко обнял его. Снова он плакал. Зная, как выглядит это со стороны, мальчик не так боялся показывать свои эмоции при любимом. Только его пижаму было немного жалко.
— Ляг сегодня со мной, — шепнул вдруг Чарли, только потом одумавшись.
— Что? — покраснел Ючи и попытался увидеть лицо собеседника, чтобы удостовериться в правдивости этой фразы.
— Мне страшно сегодня спать одному. Хочу находиться рядом с дорогим мне человеком. Пожалуйста.
Ючи посмотрел в потолок, округлив глаза. Он зажмурился и произнёс:
— Как скажешь...

Чарли лежал и смотрел на Ючи, который стоял возле его кровати и ещё несколько раз спрашивал, насколько ему будет комфортно.
— Ючи, пожалуйста. Я же просил.
— Извини.
Телохранитель устроился на правой стороне  кровати, отдалившись от подопечного.
— Почему ты лёг так далеко?
— А? — покраснел Ючи. — Я думал, тебе некомфортно.
— Было бы бессмысленно просить тебя лечь со мной на одной кровати, если ты был бы так далеко.
Защитник пододвинулся ещё немного поближе, но кровать была большая, поэтому изменения были практически незаметными.
Ючи вдруг почувствовал руки на своей талии, которые резко притянули его вплотную к Чарли, что заставило парня очень сильно испугаться, а затем засмущаться.
Телохранитель чувствовал тёплое дыхание мальчика. Слишком близко их лица находились друг к другу.
"Поцелуй его!"— кричал Чарли в голове.
— Ючи, скажи мне... — шёпотом выдал парень. — Я жалкий?
— Кто тебе сказал такое?! — намного громче спросил защитник, наконец пришедший в себя от смущения.
— Я веду себя очень глупо и жалко. Ты же и сам это замечал, наверное?
— Нет! Это совсем не так. Кто бы тебе это ни сказал, не думай, что это правда. Ты совсем не такой.
— Почему ты так думаешь?
— Я не думаю, я знаю. Ты самый лучший на свете, солнце. Верь мне, пожалуйста.
Чарли вздрогнул. Как Ючи сейчас назвал его?
— "Солнце"?  — покраснел парень.
— Я не должен был тебя так называть, прости. Слишком много я уже себе позволяю.
— Называй меня так чаще.
Защитник заморгал и отвёл взгляд. Что всё это значило? Это могла быть обычная симпатия, так почему так много намекающих слов?
Парень взял телохранителя за руки. Снова такие холодные. Так хочется согреть их и целовать всю свою жизнь.
Чарли вдруг почувствовал, что его сердце стало биться намного чаще. Больше уже невозможно себя сдерживать. Мальчик ещё раз взглянул на лицо любимого, а затем начал приближаться. Заметив то, что Ючи на него наконец посмотрел, он отстранился.
Почему он снова это не сделал?
Почему не смог поцеловать?
Это было слишком жалко.
Это слово всё ещё убивало парня.
Когда-то наступит момент, что убьёт.
Безжалостно и больно.
Грустно, что после смерти Чарли не увидит Ючи.
                                                                                Это было единственным, что         расстраивало.