Последнее знание о Боге

Глава 3.

Локи:

Полубог прогуливался по территории царства мёртвых. И несмотря на роскошь золотого леса и необъятные сады Элизиума, это место навевало на него тоску и уныние. Очень подходящее пристанище для смерти, но никак не подходящее для богини Весны. Мудрым решением было привязать её к этому месту зёрнами граната, чтобы даже возле своей матери Деметры, на земле, она не могла найти себе покоя. Умно, но жестоко. Заставлять сердце юной богини разрываться от печали, зная, что она нигде не сможет быть по настоящему счастливой. В её случае вечность это наказание, а не благословение.

Но больше всего в этой ситуации его забавляло то, что, когда Аид вдруг появился на пороге Олимпа, громовержец Зевс был так напуган, что решил откупиться от своего брата, одной из своих многочисленных дочерей. Если бы он просто догадался спросить в чем дело, то был бы удивлен. Спокойный и уравновешенный правитель Царства Мертвых не был столь амбициозным как младший брат. А потому ему было достаточно того, что у него уже имелось, тем более люди в последние десятилетия умирали все чаще, от чего и работы становилось больше. Зевсу, проводившему большую часть времени в веселье и праздниках было тяжело понять эту сторону божественных обязанностей, впрочем, он никогда и не пытался.

Выбор верховного олимпийца пал на кроткую и совсем юную Персефону. Самую прекрасную. Уж она бы точно не посмела перечить отцу, что бы он ей не приказал.

Увидев невесту впервые, Аид сразу же влюбился. Можно сказать она заставила его темное сердце биться снова. Ведь кто как не богиня Весны, могла вернуть ему радость и желание жить. По сравнению с братом, он был прекрасным мужем внимательным и верным. Но даже этой всепоглощающей любви было недостаточно, Персефона, словно цветок стала увядать без солнца, и супруг принял тяжелое, но полное любви решение отпустить жену домой, к матери. Деметра, которая без дочери также впала в уныние, забросила свою работу, тем самым обрекая смертных на неурожай и как следствие голод.

Узнав об этом, Зевс впал в ярость и еще большее отчаяние. Он не любил, когда его приказы нарушались. Только ему показалось, что опасность миновала, как молодая жена сбежала в мир живых, снова ставя его привычный уклад жизни под угрозу! Люди беспокоили верховного олимпийца в последнюю очередь.

Именно в один из таких дней, громовержец, подгоняемый страхом за свою власть, снова обратился к Локи за помощью. Полубог просто почувствовал это отчаянное желание, вернуть свою дочь законному супругу. И не устоял перед возможностью оказать столь незначительную помощь, за столь щедрое вознаграждение как клятва на реке Стикс. Правитель Олимпа торопливо согласился, не веря своей удаче, а потому даже не понял как Локи обвел его вокруг пальца.

Полубог выполнил свою часть договора, он сорвал семь зерен граната с любимого дерева Диониса и смочил их в реке клятв, заклиная Персефону две трети года проводить на земле и помогать матери с урожаем и одну треть у мужа, в Царстве Мертвых. Богиня съела зерна, даже не подозревая о том, какую тайну они теперь хранили. И с того самого момента, как только она покидала мужа, её сердце разрывалось от любви и тоски к нему, а как только возвращалась домой, то начинала тосковать по матери. Это был круг, разорвать который было не в её власти.

Именно поэтому она так отчаянно и стремилась к забвению, чтобы хотя бы на мгновение ее израненная душа могла обрести покой.

А теперь, Локи пришел за оплатой. По сути, ничего особенного, он не просил. Лишь договориться с Аидом о небольшом исключении. Чтобы Эванжи могла беспрепятственно войти и выйти из Царства Мертвых. Эдакая экскурсия для безобидной «смертной», что находится под его попечением. Эта был сущий пустяк, в глазах Зевса, а потому он с удовольствием поддержал этот вид платы, за оказанную ранее помощь. Возможно, если бы он знал, какая именно сила была сокрыта в Эванжи, то бы не ни за что не согласился на это. Ведь малой толики ее силы, хватило бы, чтобы лишить громовержца власти. Будь Верховный Бог чуть прозорливее, то в первую очередь не стал бы заключать с ним сделок, а во вторую, обсудил все возможные и невозможные варианты сделки, и вытекающие из нее последствия. Идеальным решением было бы переманить Энжи на свою сторону, но если бы это никак не увенчалась успехом, Локи призвал бы все силы, на месте Зевса, чтобы убить её. Дабы она не уничтожила его Пантеон, а главное не лишила бы его власти.

Мужчина продолжал вертеть в руках кинжал. Работа была ангельски изящной, ни одному смертному не было подвластно такое тонкое искусство. Даже среди Богов не было никого, кто смог воссоздать подобие этого клинка. Ему до сих пор было интересно, кто его создал. Никто из его знакомых не дал ему внятного ответа.

Где же ОТЕЦ взял его? Может быть, создал сам? Этот вариант казался ему самым верным, а от того, наиболее пугающим. Однако самым любопытным было с какой лёгкостью оружие починялось девушке, словно оно изначально и было создано для неё.

Из всех его авантюр, раздобыть этот клинок было самой рискованной идей. А главное самой бесполезной. Он надеялся, что как только Энжи возьмет кинжал в руки, то хотя бы малая часть её сознания пробудится, но ничего не произошло. Быть может, её состояние гораздо тяжелее чем он думал? Неужели её память была утеряна безвозвратно...

***

– Я - Персефона. Жена Аида. – мягкий голос эхом разнесся по небольшой зале. – Богиня Весны и царица Царства Мертвых.

Эванжи коротко кивнула и нерешительно приблизилась к молодой женщине. Недоумение явно отразилось на ее бледном лице. Как же она могла ее не заметить? От Персефоны, энергия лилась словно от источника с живой водой. Душа богини была настолько светлой и легкой, что её присутствие в Царстве Мёртвых, казалось чьей-то злой шуткой. Заметив замешательство гостьи, царица легко рассмеялась, но Энжи почувствовала в её смехе сдавленную печаль. Сколько раз той уже приходилось обманывать собственные эмоции, убеждая себя, что ее ничего не тревожит.

– Забудь, ты пришла сюда не за этим. – Богиня снова улыбнулась, и на этот раз на ее щеке появилась маленькая ямочка. – Знаешь, у меня так давно не было живых гостей, что я не желаю говорить о себе.

Энжи поведала новой знакомой, свою небольшую сбивчивую историю, так как шестое чувство подсказывало ей, что богине Весны можно доверять. И даже задать ей, то бесчисленное количество вопросов. Не исключено, что хотя бы на пару из них, она сможет получить ответ.

– Попасть в царство мёртвых, не познав смерть... Мне казалось, я единственная, кому выпала такая страшная доля. Поверь мне, без посторонней помощи, ты здесь точно не оказалась. – Женщина поднялась со своего трона, увитого золотой листвой с драгоценными камнями вместо цветов, и подойдя к Эванжи положила руку ей на плечо. – Не волнуйся, я уверена, что мы сможем вернуть тебя в мир живых.

Девушка кротко кивнула в знак благодарности.

– Сначала, тебе следует поговорить с Аидом, – при упоминании супруга, Персефона попыталась скрыть улыбку. – Он единственный, кто точно знает, что делать. Я надеюсь, он будет благосклонен к твоей просьбе, и сразу выведет наверх. Боюсь, что не могу предложить тебе ни еды, ни воды. Хоть раз, вкусив плод с земли мёртвых, навеки обрекаешь себя возвращаться сюда. Уж я-то знаю. А пока идём, думаю тебе будет любопытно это увидеть.

Богиня не спеша подошла к стене, а затем дотронулась до одного из факелов и резко дернула на себя. Рядом тут же образовался проход в небольшую комнату. Внутри было душно и пахло сыростью. Повсюду стояли глиняные горшки, большие и маленькие, узкие и широкие. Они до краев были наполнены землей, но ни одного всхода Энжи не увидела. Девушка почувствовала, как настроение Персефоны изменилось, оно стало печальнее. Многократные попытки вырастить в Царстве Мертвых хотя бы одно живое растение так и не увенчались успехом. Царица прошла вглубь комнаты, к небольшому стеллажу со свитками и аккуратно взяла в руки один из них.

– Это, предсказания Мойр, – Голос молодой женщины перешел на шепот, словно та, делилась с Эванжи запретным секретом, – очень давно, когда я сама была ещё ребёнком, было предсказано, что Создатель устав от бесконечных ошибок своих детей, подарит им...

«Забвение... Он подарит тебе забвение.»

Энжи несколько раз растерянно моргнула. Она больше не слышала того, что читала ей Персефона. Видела, как меняется положение ее изящных губ, но смысл ускользал от нее, сколько бы девушка не пыталась сосредоточиться. Лишь голоса, повторяя одно и тоже, причиняли ей головную боль. Эванжи перестала понимать, кажется ли ей это все, или она действительно слышит их. Затем на смену чужим голосам, в ее сознании стали возникать странные образы, словно обрывки из забытого прошлого.

Могучие боги, проводившие время в пиршествах, пользовались своими благами не во благо мира и людей, а во благо себе, в то время как их подданные сходили с ума. Голод, бесчинства правителей, бесконечные войны. Смертные взывали к своим спасителям, строили для них храмы, подносили дары, отдавали свою жизнь во служение, но так не получали ответа...

Многоликие и многорукие дэвы, стали слепы от удушающего тумана курительных благовоний. Они проводили время в медитациях и самопознании, но не хотели видеть то, что происходило у них под ногами. Разделенные на касты, смертные с завистью смотрели на других, не зная, что даже все золото в мире, не могло вернуть им любимых, что уносила чума. Они возносили к Дэвам свои покрытые язвами руки, и задыхались от зловоний, что источали их болезненные, гниющие изнутри тела.

Великие Асы упивались кровью убитых на войне, ведь люди восхваляли героически погибших Воинов во славу отвернувшихся от них небожителей. Валькирии больше не спускались к павшим и не забирали их души в Вальхаллу, а потому убитые продолжали бродить по земле. Они возвращались в дома, к своим семьям. Мертвые забирали жизненную силу у своих же потомков. Вдовы и наследники, преследуемые страшным роком, тлели умом и телом, и в считанные минуты из здоровых людей превращались в серые тени, что пугаются шорохов.

В безжалостной пустыне, Боги с головами людей и животных ходили в золотых одеждах, и требовали себе дорогих подношений. Они не обращали внимание на свой народ, тем самым поощряя жестоких правителей, угнетающих своих подданных. Безжалостная пустыня поглощала воду, а неумолимое солнце не позволяло ни одной дождевой капле добраться до поверхности земли. А где нет воды, нет урожая. Где нет урожая, там голод. Где голод, там умирают люди.

Везде была смерть. Ее невозможно было избежать, но жить в постоянных мучениях и с ними же умирать, не познав и капельки радости, было неправильно. Пока люди страдают, их Боги ничего не делают.

Девушка схватилась за голову, в попытке удержать видения, ведь возможно именно в них и крылся ответ. Но вместо этого Эванжи каждой клеточкой своего тела на мгновение ощутила людские беды и подумала о том, что Создатель должно быть чувствует это постоянно! Спустя несколько невыносимо долгих мгновений, её плечи расправились, словно с них сняли огромный невидимой груз и душу наполнила необычайная ярость.

«Откликнись на мольбы страждущих»

Энжи вздрогнула, в этот раз голоса были громкие и четкие, словно кто-то разговаривал у нее за спиной. Она инстинктивно обернулась, но там конечно же никого не было.

– Ты это слышала?

– Нет, – Персефона затрясла головой, – О чем ты?

– Мне кажется, я только что видела, как смертные умирают. Они молятся своим Богам, которым на них наплевать, и всю жизнь проведя в мучениях, не могут найти покой и после смерти.

Глаза царицы расширились, супруг неоднократно повторял, что в последнее время люди умирают, но продолжают бродить по Царству Мертвых неприкаянные. Даже поля Элизиума не могут помочь им обрести счастья. Это приводило Царя в неистовство, ведь он любил свою «работу» и был ответственным за тех, кто переходил под его попечительство.

– Все так и есть, но кроме Аида и меня, об этом больше никто не знал. – Она облизнула пересохшие губы, и опустив глаза к пергаменту принялась перечитывать предсказание.

– Я слышу голоса. И сейчас они просят меня помочь им. Я имею ввиду смертным.

Женщина запустила руки в пшеничные волосы, несколько живых цветов вылетели из прически и едва коснувшись земли скукожились за мгновение. Персефона принялась мерить шагами комнату, энергия внутри Богини была не стабильной. Энжи не решалась ее остановить. Почему-то девушка боялась, что может навредить, если прикоснется к ней. Это знание было четким и ясным, таким же, как и память о ее собственном имени. Поэтому Эванжи спрятала руки за спиной и сделала неуверенный шаг в сторону.

Растеряв последние капли самообладания, Царица опустилась на колени, и заплакала, словно раненый зверь. Её плечи тряслись, сбивчивое дыхание напоминало хрип, казалось, ещё мгновение и женщина задохнется от бесконечного горя. Сейчас наружу выходила вся ее боль и отчаяние, копившееся в ней, с самого первого дня, как она оказалось в загробном мире.

– Я больше так не могу... – прошептала Богиня. – Ты все знаешь, ты должна помочь мне... Ты должна подарить мне забвение.

Эванжи колебалась, не зная, как реагировать на слова Царицы. Ей было безумно жаль молодую женщину, что оказалась вплетена в безжалостную паутину игр верховных Богов. Но она и сама чувствовала себя не лучше, ничего не помня о своей прошлой жизни.

«Я сама словно в забвении...» – подумала девушка. Мысль о том, что убедить Персефону в своей непричастности к предсказанию, будет лучшим выходом из ситуации. Как она может помочь другим, если не может помочь даже себе. Взгляд Энжи случайно упал на пергамент, и ритм сердца непроизвольно участился, словно призыв к действию. Переступив через невидимую грань, она опустилась на пол и обняла женщину. В то же мгновение Богиня вцепилась в хитон Эванжи, и начала трясти ее с невиданной силой. Глаза женщины остекленели, а губы приняли жуткое подобие улыбки. Богиня Весны больше не казалась юной, теперь она больше походила на безумную старуху, потерявшую рассудок.

– Помоги мне. Помоги мне... – повторяла она, сильнее сжимая сморщенными пальцами бледную руку девушки.

Энжи вскликнула, и оттолкнула от себя женщину. Едва они перестали касаться друг друга как наваждение спало.

– Прости, меня... – Царица, отстранилась от девушки и принялась суетливо приводить себя в прежний вид. – Сколько времени прошло, а я всё никак не могу смириться. Каждый день в Царстве Мёртвых, для меня мучителен. Как и мысли о том, что я снова вернусь сюда, когда начнётся осень. – Она с особой нежностью, дотронулась до горшка с рыхлой землёй и пропустив её сквозь пальцы посмотрела на спутницу. – Все цветы, принесённые сюда сверху, погибают, и ни одного из семян посаженных здесь не взошло. Аид подарил мне целый сад мёртвых деревьев. Сад из драгоценностей: золото, серебро, алмазы, рубины и прочие самоцветы, как бы искусно они не исполнены, жизни в них нет. Ему не понять, что ни одно из них не может подарить мне радость и тепло. Он смирился. Он смирился со всем, что происходит. Раньше я видела огонь в его глазах, и он согревал за меня, но теперь... Он погас. Когда Аиду достался подземный мир, он промолчал. С благодарностью принял свои владения и ушел править. На олимпе он почти не появлялся, но люди любили и почитали его, как бога плодородных земель. Ведь все, что находится под землей принадлежит ему. Они поклонялись ему искренне, а большего ему и не требовалось, но время шло. И в то время, пока другие боги на Олимпе пили нектар и веселились, он понял, что больше не может находиться в Царстве Мёртвых один. Его ноша стала слишком тяжелой. Тогда отец и предложил ему взять меня в жены. Наверное, он побоялся что Аид попытается свернуть его, –женщина рассмеялась. – Это смешно подобные дела не по его части. В последнее же время, люди стали умирать чаще чем раньше. И даже после смерти, они не находят себе покоя, а так быть не должно. Это забирает силы Аида, хоть он и не хочет это признавать. Идёт очень много войн, но никто не реагирует Боги молчат. Там наверху, забыли о своих обязанностях, они ведут праздную жизнь и люди для них не более чем пыль, которую можно просто смахнуть рукой и на время забыть о ней.

Эванжи вздрогнула, словно очнулась ото сна, пока Персефона делилась с ней своей бедой, девушка не могла отделаться от мысли, что надвигается что-то страшное.

«Откликнись на мольбы страждущих» – снова прошептали голоса.

Энжи опасливо положила руку на ладонь Персефоны, которая держала горшок с землёй.

– Прошу выведи меня отсюда, не знаю, как и почему, но мне кажется я смогу положить конец всему, что происходит. – Едва девушка произнесла это, как земля в горшке зашевелилась и на ее поверхности показался маленький росток с двумя крохотными листочками.

– Это чудо... – произнесла Богиня голосом, полным неподдельного счастья. На глазах тут же выступили слезы радости. – Я, даю тебе слово, что помогу тебе выбраться.

***

Девушка прошла в огромную залу. Здесь было так темно, что просто находиться в этом месте было невыносимо. Как никогда прежде, она почувствовала себя беспомощной, словно погребенной заживо. Воздух казался настолько влажным, что легкие болезненно сжимались при попытке сделать глубокий вздох. Перед глазами образовалась пелена, и Энжи потребовалось время, чтобы взять над собой контроль. Рука в качестве опоры легла на мраморную колонну. Пальцы девушки впились в шершавый камень, в попытке впитать в себя его мёртвое спокойствие и стойкость. Когда разум Эванжи стал проясняться, она поняла, что стало причиной её состояния: по середине чертога, на резном троне из чистого золота, восседал Аид.

«Они были похожи как две капли воды» ­– машинально подумала Энжи. Но она точно знала, что это не он. Не то божество, что призвало пса пропустить ее. Здесь и сейчас у него была другая энергия и отличалась она слишком сильно. У них был разный цвет, вкус, запах, разное колебание воздуха. Даже по своей сути, они были разные. Однако ей показалось, что нечто знакомое она уже ощущала. Вот только где? Мрак продолжал давить на нее, и девушка моргнула. Наваждение спало, и Эванжи принялась рассматривать царя ища в его внешности хоть какую-то подсказку.

Тело Бога состояло из резких и четких линий, от чего возникало ощущение, что Бог сам, был выточен из камня. Лишь лёгкое колебание груди, говорило о присутствующей в нем жизни. Серые, словно покрытые льдом глаза, смотрели на девушку так, словно он уже знал всё, что она скажет и о чем попросит. Возможно, Энжи только показалось, что царь покачал головой, тем самым выражая сожаление. Бог точно знал почему она здесь, но не мог ответить на ее вопросы. Девушка надеялась переубедить Аида, приложив все возможные доводы, главными из которых были ее видения. Но стоило ей открыть рот, как с губ сорвался лишь один вопрос:

– Почему нет? – Голос, сравнимый с испуганной птицей, звонкой трелью отразился от стен и потерялся где-то во мраке.

– Тебя здесь никто не держит. Сама смогла спуститься, сама и выберешься.

– Но я не помню, как попала сюда, я ничего не помню.

– Мы не можем помочь тебе смертная. Это... – Он запнулся. – Против правил.

Эти слова удивили ее. Эванжи посмотрела по сторонам в поисках поддержки у тех, кто находился возле трона Царя.

Сделав над собой усилие, Энжи сфокусировала взгляд на незнакомце. Словно тень, он стоял сразу за левым плечом Аида. Настолько близко, что если вдруг он захочет свернуть ему шею или воткнуть в спину нож, никто не успеет ему помешать. Энжи вздрогнула от этой пугающей мысли. – «Танатос»– Снова прошептали голоса в голове.

Танатос, он же Бог смерти, выглядел как совсем молодой мужчина. Его лицо было опущено вниз, а взгляд застыл на руках, что обхватывали рукоять огромного двуручного меча, которым он опирался на землю. Мужчина совершенно не обращал внимания на то, что происходило в чертоге. Его дела касались мертвых, а не живых.

Но ни мрачная и прекрасная Геката, ни статная Немезида, ни другие приближенные царя, никто не желал помочь. Кто-то из них смотрел прямо на Эванжи с нескрываемым интересом, кто-то безучастно отводил взгляд.

– Вы все знаете, почему я здесь. – Громко выкрикнула она и вдруг поняла простую пугающую истину. Боги в Царстве Мёртвых чужды к людскому горю. Им безразлично то, что происходит в мире живых, они выполняют лишь свою часть работы, все остальное их не касается.

Продолжая переводить взгляд с одного божества на другого, Энжи ощутила приступ тошноты. Ком застрял в горле, снова затрудняя дыхание.

«Если вы не хотите помочь мне, значит я выберусь сама» - Девушка сжала кулаки и направилась в сторону массивных дверей. Сразу за дверью был длинный коридор

Внутри Эванжи зарождалась буря, как боги могут быть настолько равнодушны? Кровь в теле нагрелась, до невыносимой температуры еще немного и закипит. Энжи затрясло как в лихорадке, теперь она была готова к решительным действиям. И даже если ей голыми руками придется рыть землю до самой поверхности, она это сделает. Никто не сможет остановить ее. И прежде чем, ненависть растворилась в ее душе, Энжи снова услышала голос, где-то рядом с собой.

«Он придет за тобой»

Эванжи резко обернулась, но рядом конечно же никого не было. Она огляделась, в длинном коридоре было темно. Факелы на стенах слабо мерцали будто издевались над ней. Глаза с трудом могли различить очертание мраморных колон, потолок в чертоге, как и в самом Царстве мертвых поднимался высоко вверх утопая в бесконечности. Девушка пошла быстрее, ей хотелось как можно скорее покинуть это мрачное место. Громкое эхо шагов, преследовало Энжи до самых дверей.

Покинув замок, она направилась прочь, совершенно не разбирая дороги. Ей было необходимо убраться как можно дальше от смерти, и всего, что было с ней связано. Но как это сделать, когда ты находишься среди мертвых.

Лишь спустя время, когда перед Эванжи раскинулся лес из мёртвых деревьев, о которых говорила Персефона, она стала чувствовать себя заметно лучше. Все деревья были сделаны из драгоценных металлов и камней, вызывая по истине завораживающее зрелище. Никто на свете не мог похвастаться чем-то подобным. Сознание наконец прояснялось, но тело девушки уже растеряв, всю решительность вдруг стало мягким и податливым. Ещё мгновение, и её веки закроются, но уже в сладостном сне. Это неосознанное желание показалась ей настолько странным, что, подавив в себе сонное состояние, Энжи принялась искать источник этой светлой, резко контрастирующей с всеобщей мрачностью, энергий. Завороженная, она шла, ведомая невидимой нитью.

По мере приближения к лесу ощущения Эванжи крепли, объект её поиска был где-то поблизости. Но сколько она не всматривалась, среди деревьев не было ни единой души. Ни живой, ни мертвой. В какой-то момент ей стало казаться, что всё это лишь очередная злая шутка ее воображения. Сначала голоса, потом силуэты исчезающие по мере приближения, теперь это. И все же в глубине души, девушка знала, что её силы не могут ошибаться.

Энжи остановилась возле одного из деревьев: его ствол был вылит из чистого золота, а тонкие листочки, сделанные из рубинов, формировали крону, создавая ощущение необъятного пламени. Это было по истине прекрасно и в то же время печально, ведь кроме внешней красоты, дерево было пустым. Как и все другие деревья в этом лесу.

Эванжи снова прислушалась к себе, пальцы на руках закололо. «Оно» было где-то рядом, но она никого не видела, пока не подняла глаза. Прямо перед ней, на самой нижний ветке, спал совсем юный мальчик. Девушка удивленно захлопала глазами. На вид ему едва исполнилось четырнадцать. И располагался он так, словно на свете не было ложа удобней чем эта ветка. Его золотые волосы слегка вились и подрагивали от дуновения ненастоящего ветра. Энжи аккуратно подошла ближе, чтобы рассмотреть мальчика, но он открыл орехово-золотистые глаза, в которых отчетливо горели искорки озорства, и перевернувшись на правый бок, соскочил с дерева, приземляясь точно на ноги. Эванжи уловила столько игривой и живой энергии, что присутствие мальчика в Царстве Мёртвых, показалось ей подозрительным.

– Всего лишь смертная, – голос его был мягким, словно шелк. – Все разговоры на Олимпе рано или поздно приходят к тебе.

– Какие разговоры? И почему кто-то говорит обо мне? И вообще, кто ты?

– Я – Гипнос. – Юный Бог поклонился и принялся пристально осматривать Эванжи, обходя девушку по кругу. Постепенно улыбка на его лице становилась все шире. Он воспринимал девушку больше как диковинную зверушку, нежели простую смертную. - Живая в Царстве Мёртвых, но это невозможно. И как же тебя занесло к нам?

–Я... Не помню. Ничего не помню, только имя. Меня зовут Эванжи.

– Эв-ан-жи... Это латынь. – В глазах Бога зажегся огонек понимания. – Очень приятно.

– Мне тоже, наверное... – зачем-то пояснила девушка, и тут же покорила себя за бестактность.

Мальчик заглянул ей за плечо, где вдалеке виднелся чертог Аида. Его взгляд изменился, в нем отразилась глубоко спрятанная чувство, которое Энжи никак не могла определить. Даже энергия, что девушка улавливала от юного Божка стала медленнее. Но вот он перевел свой взгляд снова на нее, и на его лице снова появилась улыбка.

– Конечно, это не лабиринт Минотавра выйти из которого может, далеко не каждый, но и здесь пару смертных часов поплутать можно. Ты быстро справилась. – Сказал Гипнос.

Эванжи пожала плечами не понимая, как ей следует принять похвалу. Однако слова мальчика вселили в нее еще один маленький огонек надежды, что он тоже захочет помочь ей выбраться отсюда.

– Вижу вы уже познакомились. – Персефона бесшумно появилась, из-под тени деревьев. – Гипноз, ты должен...

– Я никому ничего не должен. Почему это я, должен? – Тут же перебил ее он, делая акцент на последнем слове.

– Потому что произошла ошибка!

– Ты же знаешь, Смерть не ошибается. Если она здесь, значит так нужно. – Гипноз усмехнулся. Его слова прозвучали слишком громко, для простой уверенности, от чего Энжи показалось, что Бог сам не хотел в них верить.

– Но ты же сам видишь, что я живая. – Устало заметила Эванжи. В первые за все время, что она пробыла в сознании, девушка поняла, что силы ее были на исходе. Может быть, она уже много часов бродит по Царству Мертвых, но просто не знает об этом. Ей больше не хотелось ни с кем спорить, и ничего объяснять, лишь закрыть глаза на пару минут, чтобы дать своему телу и сознанию отдохнуть.

Девушка села под ближайшее дерево и подняла глаза на новых знакомых. Персефона мягкая словно цветок, с необычайной настойчивостью и твёрдостью в голосе, пыталась склонить мальчика на свою сторону. Гипноз, едва достававший Богине до плеч, хмурил брови и щурил темные глаза, но было видно, что просьба о помощи волнует его сильнее, чем он хотел бы показать. Девушка была уверена, это было больше связано с жаждой приключений и возможностью насолить старшим, чем с искренним желанием помочь. Догадка показалась Эванжи очевидной и вызывала лёгкую полуулыбку. Он ещё просто ребёнок. И навсегда им останется. Это была последняя мысль, перед тем как ее глаза закрылись, а разум погрузился в глубокий сон.

Дэва – (или Дэвата) бог, в .

Танатос - в греческом мифотворчестве бог естественной смерти

Гипнос – ударение на И, Бог сна.