Выжить после/ Атака титанов

Вэйвер ощутила облегчение во всей его полноте — словно камень свалился с плеч, тело наполнилось невесомостью, а боль бесследно исчезла. Она чувствовала себя свободной, словно птенец, только что научившийся летать. Воздух пах по‑новому: не сыростью подземелий и не едким запахом гари из лаборатории, а свежестью полей и далёких лесов. Этот аромат будто вымывал из лёгких последние остатки страха, заменяя его чистым, пьянящим ощущением жизни.

Ветер ласково обдувал лицо, играл волосами, сплетая их в причудливые узлы — Блейк понимала, что потом долго будет распутывать их перед зеркалом. Пряди то и дело падали на глаза, заставляя её мотать головой, но сейчас это казалось не раздражающим, а почти игривым. Конь под ней, будто ощущая слабость наездницы, двигался с особой осторожностью, ступая мягко, будто боясь потревожить хрупкое равновесие её души. Май шел ровно, чутко реагируя на малейшее движение всадницы — верный спутник, который не подведёт даже в самый трудный момент.

— Хей, Вэй, теперь ты буквально живой труп! — с избыточным восторгом воскликнул Ник, пришпоривая коня, чтобы поравняться с ней. Его глаза сияли, а улыбка была такой широкой, что на щеках появились ямочки. Он явно изо всех сил старался разрядить обстановку, скрыть за шуткой искреннюю радость от её возвращения. — Для солдат, конечно. Они ведь уверены, что ты погибла. Теперь ты можешь появляться где угодно, и никто не заподозрит!

Встретив неодобрительный взгляд её разномастных глаз — один карий, другой зелено‑голубой, — он поспешно добавил:

— Ну, в смысле... это же классно, да? Теперь ты как призрак! Только добрый призрак. Или... ну, ты поняла.

Вэйвер не смогла сдержать лёгкой улыбки. Ник всегда умел рассмешить, даже когда вокруг сгущались тучи.

— Теперь ты снова станешь самой обсуждаемой девушкой в корпусе, — с улыбкой заметила Ханджи, слегка наклонив голову. В её руках всё ещё был блокнот, куда она торопливо записывала что‑то, время от времени поднимая глаза на Вэйвер. — Представляешь, сколько слухов уже ходит? Кто‑то говорит, что ты сбежала к титанам, кто‑то — что тебя похитили шпионы из соседнего королевства. А теперь ты вернёшься — и все ахнут!

Она захлопнула блокнот и подмигнула:

— Я уже подготовила несколько версий для тех, кто захочет подробностей. Хочешь, выберем самую эпичную?

Но разве она когда‑то стремилась к этому? Вэйвер всегда предпочитала держаться в тени — ей казалось, что чем меньше выделяешься, тем проще жить. Она любила наблюдать, анализировать, оставаться незамеченной. В тишине было легче думать, легче чувствовать, легче выживать. Теперь же её имя будет на устах каждого разведчика, каждого солдата, каждого чиновника. *Видимо, в этом мире всё устроено иначе.*

Блейк нежно погладила шелковистую чёрную гриву своего коня и слабо улыбнулась. Она была безмерно рада, что за время её отсутствия Мая не продали из временных конюшен Стохесса. Хозяин бережно заботился о коне, каждый день ожидая возвращения разведчицы. Вэйвер помнила, как впервые увидела этого коня — тогда она была разбита расставание с Кенни.

Мысли вихрем кружились в голове девушки. Сможет ли всё вернуться на круги своя? Будет ли она снова заниматься, посещать занятия у Бигля и по вечерам пить чай с Ханджи? Останется ли Аккерман столь же равнодушным к ней, как в день её отъезда из штаба? Или что‑то изменилось за эти месяцы? А главное — сможет ли она сама остаться прежней после всего, что пережила?

Вэйвер взглянула на прямую спину капитана, скачущего впереди. Даже в расслабленном состоянии Леви неизменно оставался настороже. Его плечи были чуть напряжены, взгляд скользил по окрестностям, отмечая каждую тень, каждый шорох. В любой момент он мог выхватить нож, спрятанный в кожаном сапоге, чтобы защитить тех, за кого несёт ответственность.

«Вот что называют «как за каменной стеной», — подумала она, невольно залюбовавшись его собранностью, его непоколебимой уверенностью. В нём не было показной бравады, только холодная, расчётливая сила, которая внушала доверие.

В сравнении с могучей фигурой Эрвина Аккерман казался невысоким холмиком. Командир воплощал собой спокойствие, стабильность и стратегическое мышление. В его движениях и словах не было ни капли суеты — всё выверено до миллиметра, каждый шаг просчитан на восемнадцать ходов вперёд, как для себя, так и для противника. Вэйвер часто размышляла о том, как Эрвин приходит к своим умозаключениям, по какому пути движется его мысль. *Что он видит там, за горизонтом? Какие битвы уже проиграны и выиграны в его голове?*

— Подъезжаем, — скомандовал капитан стальным голосом, не оборачиваясь.

Вэйвер огляделась, постепенно узнавая окрестности штаба. Знакомые деревья, изгиб дороги, далёкий силуэт сторожевой башни — всё это возвращало её в прошлое, в те дни, когда она впервые переступила порог этого места. Тогда всё казалось таким простым: тренировки, дежурства, редкие вылазки за стены. Она помнила, как волновалась перед первым заданием, как сжимала рукоять меча, боясь не оправдать ожиданий.

Пришпорив коня, она ускорила шаг и, выехав из‑за деревьев, вновь увидела знакомое здание.

Этот вид навсегда останется в её памяти, как и первые впечатления от него: массивные стены, узкие окна, запах свежескошенной травы и металла. Казалось, совсем недавно Эрвин и Леви привезли новобранцев из 103‑го кадетского набора в их новый дом. Тогда всё было по‑другому: они смеялись, шутили, строили планы. Ник и Рик спорили, кто из них быстрее пройдёт квалификационные испытания, Ханджи уже тогда записывала свои наблюдения, а Леви смотрел на них с привычным скепсисом.

Но с тех пор прошло немало времени — за спинами этих некогда беззаботных юношей и девушек тянулась вереница погибших, не давая им жить спокойно. Имена товарищей, оставшихся за стенами, навсегда отпечатались в их памяти. *Смогут ли они когда‑нибудь забыть?*

Когда отряд въехал на территорию штаба, из главного корпуса выбежали разведчики из 104‑го набора во главе с Люком и Моблитом. Их лица светились радостью, а в глазах стояли слёзы. Кто‑то смеялся, кто‑то молча сжимал кулаки, будто не веря, что это не сон.

Бейц без лишних церемоний стащил Вэйвер с лошади и заключил в крепкие объятия, прежде чем она успела осознать происходящее. Ноги Блейк беспомощно болтались в воздухе, а рёбра отчаянно молили о пощаде.

— Ты либо меня сейчас убьёшь, либо сломаешь рёбра, — выдохнула лейтенант, пытаясь вырваться.

— Прости, — смущённо ответил парень, поспешно опуская подругу на землю. Он тут же отступил на шаг, но его руки всё ещё дрожали от переполнявших эмоций. — Я просто... рад, что ты вернулась.

Он хотел добавить что‑то ещё, но не смог — слова застряли в горле. Вместо этого он просто улыбнулся, и в этой улыбке было больше, чем тысячи фраз.

Все искренне радовались её возвращению. Разведчики по очереди обнимали Вэйвер, трепали её отросшие волосы и выражали свою радость. Кто‑то смеялся, кто‑то шептал что‑то неразборчивое, кто‑то просто молча сжимал её руку, будто проверяя, реальна ли она.

— Люк прямо светится от счастья, — шепнул Ник брату, наблюдая за тем, как их товарищ не сводит глаз с Вэйвер.

— И не говори. А ведь твердил: «Она мне вообще безразлична», — передразнил друга Рик писклявым голосом. — Совсем не интересует...

— Ни капельки! — хором произнесли братья, рассмеялись и тут же получили подзатыльники от проходящей мимо Ханджи.

Они стояли в стороне, не замечая, как к ним незаметно подошёл капитан. Леви внимательно наблюдал за теми, кто подходил к Блейк, особенно за Бейцем. Его взгляд был холодным, оценивающим, будто он пытался понять, кто из них может представлять угрозу. Он не любил неожиданностей, а возвращение Вэйвер уже внесло хаос в привычный порядок вещей.

Это не укрылось от взгляда Эрвина.

— Леви, пойдём выпьем чаю, пока ты в нём дыру не прожёг, — с усмешкой предложил Смит, мягко положив руку на плечо капитана. Его голос звучал легко, но в глазах читалась серьёзность. — Нам нужно обсудить дальнейшие действия.

Аккерман бросил последний взгляд на собравшихся вокруг Вэйвер разведчиков и последовал за командиром. По дороге он невольно обернулся — Блейк смеялась, её глаза сияли, а волосы, растрёпанные после долгой дороги, ловили последние лучи солнца.

Вэйвер едва вырвалась из цепких объятий Саши, когда остальные солдаты начали обращать внимание на суматоху у главного входа. Не желая привлекать ещё больше внимания, она тихо проскользнула в здание, пока все были заняты очередным спором между Йегером и Кирштайном. Их громкие голоса эхом разносились по двору, но внутри штаба царила непривычная тишина — будто само пространство затаило дыхание, встречая её возвращение.

Воздух в коридорах был пропитан запахом воска и полированной древесины — явно недавно проводили уборку. Вэйвер невольно провела рукой по стене, ощущая гладкую поверхность. *Когда это здесь успели всё натереть до блеска?* — удивилась она. В её памяти штаб всегда ассоциировался с лёгкой запущенностью: пыльные углы, скрипучие половицы, едва заметные пятна на стенах. Теперь же всё выглядело так, словно здание готовилось к приёму высокопоставленных гостей.

Какое же разочарование её постигло, когда деревянная дверь с давно знакомой табличкой «224» не поддалась её усилиям! Вэйвер потянула ручку ещё раз, затем постучала — ответа не было. Она прислонилась к стене, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. *Неужели придётся искать кого‑то, кто откроет? А если комната занята?* Мысли роились в голове, но сил на поиски решения почти не осталось.

Устало направляясь в кабинет Эрвина — ведь комната капитана оказалась заперта, — Блейк отметила необычайную чистоту в коридорах. Она не раз входила в списки на уборку этих помещений и знала: паутину с потолка снимали нечасто, а плинтусы оттирали ещё реже. Теперь же всё сияло, на окнах не было ни единого развода, а воздух пах свежестью и мылом. *Кто‑то явно постарался,* — подумала она, проводя пальцем по безупречно чистому подоконнику.

Вдоль стен стояли горшки с живыми цветами — раньше их тут не было. Нежные бутоны герани и пышные соцветия бегонии добавляли красок в строгий интерьер. Вэйвер на мгновение остановилась, вдохнув тонкий аромат, и почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло. *Значит, здесь всё‑таки что‑то меняется.*

Наконец, добравшись до нужной двери, Блейк осторожно постучала. Услышав знакомое «войдите», она поспешила внутрь.

Капитан, как и ожидалось, восседал в своём кресле: в одной руке — чашка с чаем, в другой — какой‑то документ. Эрвин занимал своё рабочее место, но в непривычной позе: ноги небрежно закинуты на стол, рубашка слегка расстёгнута, а в глазах — редкое для него выражение расслабленности. На столе рядом с чашкой лежал раскрытый блокнот с заметками, а также стопка аккуратно сложенных писем.

— И как это капитан Леви чаем не поперхнулся, увидев тебя в таком положении? — с улыбкой спросила Вэйвер, усаживаясь на свободный стул. Её голос звучал чуть хрипло от усталости, но в нём сквозила искорка веселья. Она невольно отметила, что в кабинете тоже всё изменилось: на стенах появились новые карты, на полке — несколько книг, которых раньше не было.

— Он не поперхнётся, даже если вместо меня здесь будет сидеть титан, — усмехнулся Смит, делая глоток чая. Аромат бергамота наполнил комнату, успокаивая нервы. — Ты же знаешь Леви: он и мёртвого заставит соблюдать дисциплину.

Действительно, нечасто можно было застать командира Разведки с ногами на рабочем столе, неспешно попивающего чай. Блейк оказалась в числе тех немногих, кому это удалось. Она невольно задумалась, сколько ещё секретов хранит этот кабинет — сколько решений было принято за этим столом, сколько планов выстроено, сколько жизней поставлено на кон. Взгляд скользнул по портретам на стене — лица павших товарищей смотрели строго, напоминая о цене, которую приходится платить за каждый шаг вперёд.

— Ты что‑то конкретное хотела? Или просто за чаем? — наконец оторвался от бумаг Леви, вальяжно перекинув ногу на ногу. Его взгляд скользнул по её измученному лицу, но он не стал задавать лишних вопросов — знал, что она сама всё расскажет, когда будет готова. В его глазах читалась не только строгость, но и тень беспокойства, которую он старался скрыть за привычным хладнокровием.

Вэйвер сложила руки на столе и опустила на них голову. Всё, чего она сейчас желала, — это спать. Долго и сладко, чтобы потом голова гудела от пересыпа. Она чувствовала, как веки тяжелеют, а мысли начинают путаться. *Ещё немного — и я просто отключусь прямо здесь.* В носу щекотало от запаха чая, а в ушах шумело от накопившейся усталости.

— Моя комната закрыта... — жалобно протянула девушка, едва сдерживая зевок. — Я пыталась открыть, но...

— Идём, — Аккерман демонстративно закатил глаза и цыкнул, словно раздражённый её беспомощностью. Но в этом жесте не было злости — скорее привычная маска строгости, за которой скрывалась забота. Он резко поднялся, отставил чашку и направился к двери, не дожидаясь её.

Силы иссякали с каждым шагом. Хотя расстояние от кабинета командира до комнат Вэйвер и Леви было невелико, Блейк оно казалось непреодолимым. Стены коридора будто сужались, а свет ламп мерцал, играя с её усталостью. *Почему всё стало таким тяжёлым?* — думала она, с трудом переставляя ноги. Каждый шаг требовал невероятных усилий, а мысли путались в вязком тумане.

Капитан шагал впереди, не сбавляя темпа, а Вэйвер уже готова была хвататься за стены, лишь бы не рухнуть на пол. Она шла, почти не глядя вперёд, сосредоточившись только на том, чтобы не потерять равновесие. В голове крутились обрывки воспоминаний: лица друзей, звуки боя, шёпот ветра. *Когда я успела так устать?*

Наконец, они достигли её комнаты. Леви достал ключ, повернул его в замке, и дверь с тихим щелчком открылась. Вэйвер даже не стала благодарить — она просто шагнула внутрь, едва успев заметить, что всё осталось на своих местах: кровать, стол, полка с книгами. Окно было приоткрыто, и свежий ветер шевелил занавески, принося с собой запах травы и далёких полей.

Всё, что она смогла сделать после долгожданного щелчка замка, — кивнуть в знак благодарности и, не снимая одежды и сапог, рухнуть на кровать. Она никогда ещё не засыпала так быстро: казалось, сознание отключилось ещё до того, как голова коснулась подушки.

Сон пришёл мгновенно — глубокий, без сновидений, дарящий долгожданное облегчение. Вэйвер погрузилась в него, словно в бездонное озеро, где не было ни страха, ни боли, ни сомнений. Только покой.

А за окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багряные и золотые тона. День, полный потрясений и надежд, подошёл к концу. Завтра начнётся новый — и он принесёт с собой новые испытания. Но сейчас Вэйвер могла позволить себе отдохнуть.

***

Яркий солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачную тюль, рисуя на лице спящей разведчицы чёткие лучи. Вэйвер поморщилась и нехотя открыла глаза. Пробуждение оказалось на удивление лёгким — ни боли в глазах, ни ломоты в теле, ни гула в голове от долгого сна.

Воздух вокруг казался тягучим, почти осязаемым, словно лёгкая вуаль. Комната купалась в жёлтом свете, окутывая девушку теплом.

Блейк подошла к окну и, щурясь от яркого света, распахнула его. В тот же миг свет померк, за окном прогремел гром, сопровождаемый извилистой молнией. Порывистый ветер мгновенно растрепал её распущенные волосы, пробуждая разум.

Пол заходил ходуном, и разведчица инстинктивно посмотрела вниз, ожидаяувидеть землю. Но её там не было! Вокруг бушевало море!

Глаза Блейк расширились от невероятности происходящего: она плыла по воде внутри здания Разведкорпуса, словно на корабле во время шторма.

Не успела Вэйвер осознать, что происходит, как стены содрогнулись. Не удержавшись, она под громкий треск дерева вылетела через окно вниз. Удар о ледяную воду невызвал боли.

Раскрыв глаза, Блейк увидела перед собой Аккермана с пустым железным ведром в руках.

— Ты что творишь?! — воскликнула девушка, вскакивая с постели и оттягивая насквозьмокрую ночную рубашку. Вода ручьями стекала с её волос, прилипая к телу.

— Ты кто такая? — привычно грозным, бесстрастным голосом спросил Аккерман.

— Если это шутка, то не смешная! — Блейк мгновенно напряглась от кончиков пальцев ног до макушки.

— А я похож на клоуна? — Леви был серьёзен. Слишком серьёзен.

Девушка вдруг осознала, что он давно не разговаривал с ней в таком тоне. Внутри задрожали поджилки при взгляде в его безумные, безжалостные серые глаза.

— Мне ещё раз повторить вопрос? — холодно произнёс Аккерман, уловив её молчание.

— Капитан... — едва слышно выдохнула Блейк. Ком в горле сковывал речь, мысли метались, не находя опоры. Она инстинктивно отступила назад, чувствуя, как подгибаются колени.

Сердце билось так отчаянно, что, казалось, готово было вырваться из груди и застрять вглотке. Каждый удар отдавался в висках глухим набатом. Аккерман медленно, размеренно приближался — без спешки, словно хищник, уверенный в своей добыче.

Первый шаг. Второй.

На третий его шаг холодное прикосновение легло на её плечо — лёгкое, почти невесомое, но от него по всему телу пробежала ледяная волна. Мир вокруг дрогнул, начал расплываться, растворяясь в молочной дымке. Краски поблекли, очертания размылись, и вскоре всё поглотила абсолютная, безмолвная тьма.

Вэйвер ощутила, как теряет опору — не только под ногами, но и внутри себя. Время словно растянулось в бесконечность, а затем резко оборвалось.

Когда зрение вернулось, она обнаружила, что сидит на краю кровати, сжимая в руках мокрую ночную рубашку. В комнате царил полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь щель в занавесках.

«Сон... Это был всего лишь сон», — с облегчением подумала она, проводя рукой по влажным от пота волосам.

Но в глубине души оставался неприятный осадок — слишком реальным казалось каждое мгновение этого кошмарного видения. Вэйвер медленно поднялась, подошла к зеркалу и вгляделась в своё отражение.

В глазах всё ещё стоял тот леденящий ужас, а в ушах звучал бесстрастный голос Аккермана: «Ты кто такая?»

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Нужно было собраться. Впереди — новый день, новые испытания. И пусть этобыл лишь сон, он оставил в душе тревожный след, который не так просто стереть.

Продолжение следует...