Глава 2.
Я всего лишь хочу научиться свободно дышать. Забывать о времени, когда должна присутствовать дома. Хочу обычного одиночества, которого так бояться люди. Разве оно является таким плохим? Мне не хочется никого видеть, кроме любимого брата, который единственный в этом мире искренне любит меня. Почему в свои восемнадцать, я не могу ничего решать? Хочу свободы.
Провернув тихонько замок в скважине, захожу в дом, который ненавижу за все. Здесь даже нечем дышать. Нету свежего воздуха. Нету ничего, кроме икон и злой матери с отчимом. Когда в моей голове проноситься его силуэт, внутри все леденеет. Будто его прикасается к моей коже повторяются с каждым разом...
— Карлин! Ты совсем забыла о своих правилах! Никчемная и глупая девчонка!— эти обзывания становятся для меня, как второе имя. Черные волосы матери собраны в идеальный пучок, от чего еще больше кажется, что в её мире нету обычности. На её одежде даже будет сложно отыскать ворсинку.— Ты покоряешься грязному влиянию! Когда до тебя дойдет, что ты должна подчиняться правилам, которые тебе поставили!
Я смотрю в её глаза, ничего не говоря. Мое сердце бьется так быстро, когда в поле моего зрения появляется Зак. Глаза чуть не вылазят из орбит, а внутрення дрожь нарастает. Я стараюсь сохраняться спокойствие, но мне не выходит, как бы не старалась.
— А что с твоим сарафаном?!— мать хватает ткань, разглядывая её до деталей. Я прикрываю глаза, не зная, как это даже можно объяснить. Стук собственного сердца звучит громче, чем гавкает собака на улице. Я хочу отойти, но мать крепко держит кусок сарафана.
— Зак! Ты только глянь! В кого ты превращаешься?! Распутная девка! Где ты была?
Отчим подходит ко мне ближе, смотря на меня осуждающим взглядом. Дрожь становиться сильнее, когда он стоит возле меня. Я закрываю глаза, пытаясь оказаться в своем мире комфорта, но их присутствия не дают этого сделать.
Звонкая пощечина заставляет меня открыть глаза. Мать злобно поедает меня взглядом, ожидая свой ответ. Слеза скатывается по щеке, а я молча смотрю то на них, то на сарафан. Моя душа заливается кровью каждый раз, когда мать бьет меня. Так хочется кричать, плакать...
— Я... я порвала его, когда бежала домой из университета. Сегодня мне пришлось задержаться в библиотеке, чтобы сдать проект мистеру Брикману. Я зацепилась за кусты и упала...
Мать переглядывается с Заком. В эти секунды я молю Бога и всю Вселенную, чтобы они поверили в мои бредни. Но в тот же момент, отчим отрицательно махает головой. Мама резко поворачивает голову, а затем хватает меня за руку.
— Мама, пожалуйста! Отпусти меня! Я не хочу! Не хочу!— я кричу так громко, как только могу. Длинные волосы лезут в глаза и мне не видно, куда ведет меня эта женщина. Я пытаюсь отдернуть руку, но мне не получаеться.
— Френс! Френс помоги! Прошу тебя! Френс!
— Не надейся на спасения. Твоего брата нету здесь,— звучит омерзительный голос отчима. Я поднимаю голову, как вижу, что мать снова ведет меня к иконам... Если Френса действительно нету дома, то я целую ночь проведу в этой маленькой кладовке.
Мать толкает меня так сильно, что я падаю на стенд со старыми книгами. Резкая боль отдается в спине, а мой порванный сарафан цепляется за не до конца прибитый гвоздь. Мать смотрит на меня с полным отвращением, а отчим сзади неё ухмыляется мне, снова выигрыш за ним.
— Молись, Карлин. Замаливай все свои грехи! Всю свою ложь, которую ты вешаешь на уши своей матери! Молись до самого утра!
Она выходит из кладовки и громко хлопает дверью, от чего старая книга падает мне на ногу. Тусклый свет освещает икону, которую больше всего ненавижу. Как только вспоминаю, сколько времени сидели на коленях и смотрела на неё... Сколько слез пролила в этой кладовке.
Главное дождаться утра, а затем быстро выйти из дома. Мысли о моем самоубийстве повторяется в голове тысячи раз. Но как только вспоминаю ту ситуацию в лесу... Точно! Это видео есть на можем телефоне. Только, желание посмотреть его сразу пропадает. И снова мне не дали другой дороги. Не дали выбрать свой путь, а мучаться старым.
Яркий белый свет освещает комнату, который заставляет меня приоткрыть один глаз и привстать. Сначала, мне было сложно увидеть кто же это стоял, ведь был мужской силуэт. Но кроссовки брата выдали его. Я быстро вскакиваю с пола, а затем кидаюсь в крепкие объятия Френса.
— Они снова тебя закрыли...— шепчет он мне на ухо. Я медленно киваю головой, ведь если нас услышит Зак и мама — будет не по себе.
— Запрись в своей комнате, Карла. Утром быстро соберешься и выйдешь из дома. С мамой я поговорю. Они тебе хоть ничего не сделали?— от такого прозвища мне становиться намного комфортней, ведь это особенное для меня прозвище. Меня никто и никогда так не называл, кроме него. Ведь мое полное имя — Карлин.
Я глажу его кучерявые волосы, тем самым успокаивая его и себя. Он же прекрасно знает, что мать всегда поднимает на меня руку. Мне не нужно даже отвечать, ведь он сам понимает все.
— Я люблю тебя, Френс,— крепко обняв его последний раз, я тихо направляюсь в свою комнату. В темноте весь наш интерьер становиться просто ужасающим. Иконы весят практически на каждом шагу, а старый интерьер только ухудшает все. Если Netflix захочет снять очередной ужастик, то пусть выберет наш дом и мою мать, как главного актера.
***
Мы с Френсом шагаем по мокрому асфальту, снова споря о нашей университетской библиотеке. Я до сих пор не могу понять, откуда он все это знает. Он же не мог перечитать все книги там. Это просто невозможно.
— Карлин, Элфорды давно уничтожили все книги, в которых может быть хоть какая-то негативная информация про них. Да пойми наконец, что Элфорды до последнего будут скрывать все свои темные делишки.
— Но если найти? Ты же не перечитывал каждую книгу там. И эта библиотека славиться своими старыми изданиями.
— Я искал!
Я хмыкаю, отворачиваясь от него. На самом деле, мы с братом интересуемся историей этого мрачного места, ведь правитель жив со своей семьей. Точнее мер города, который скрывает все темное, что только возможно. Здесь нежелательно гулять после одиннадцати, ведь младший Элфорд вместе со своими дружками выходят на охоту. Это действительно жутко. Ночью можно услышать душераздирающие крики, звук мощного мотора мотоцикла. А если вчера в лесу были они? Хотя, я видела их пару раз в университете и как-то они не очень были на них похожи.
Три шикарных мотоцикла стоят на парковке, красуясь перед входом. Похоже сын мера сегодня снова присутствует здесь, чтобы кому-то испортить настроение. Мой брат ужасно боится его, ведь они как-то закрыли его в тесном шкафу, зная, что он страдает клаустрофобией. Множество девушек идут на многие жуткие вещи, чтобы эти монстры обратили на них своей королевское внимание. Хорошо, что за пол года учебы здесь, они меня не трогали. Только вот издевательство есть от моих однокурсников.
— Где у тебя пара проходит?— спрашивает Френс, когда мы заходим в университет. Боже, только бы вспомнить, у кого сейчас лекция. Кажется, в расписании писало, что первую пару проводит Мистер Брикман. А аудитория находиться в правом корпусе.
Как только я хочу ответить, меня сильно толкают, от чего падаю на Френса. Очки брата сразу же падают на пол. Я поднимаю взгляд, а на меня уже смотрит улыбчивая Сибил. Девушка прячет свое маленькое зеркало в сумочку, а затем начинает смеяться с нас.
— Смотри куда идешь,— сразу же отвечает Френс. Лицо Сибил растягивается в еще шире улыбку, а мне становиться уже тошно от её детских выходок. И за столько времени, ректор ничего не может сделать в этом университете. Разве такое поведение допустимо?
Я молча встаю, а затем поправляю юбку серого сарафана. Как только Френс хочет дотянуться до своих очков, подруга Сибил пинает их. Боже, да почему утро должно начаться именно так? Они могут трогать меня сколько хотят, но не издеваться над моим братом.
—Да прекратите это,— заныла я. Им совершенно все равно на мои слова. Я смотрю на Френса и вижу его ужасающий взгляд, который устремлен вперед. Повернув голову, возле его очков стоят те, которым не нужно переходить дорога. Они всегда появляются, чтобы усугубить ситуацию.
— Френс, ты снова мешаешь девушкам?— задает вопрос Коллахан, жуя жвачку во рту. Его улыбка не предвещает чего-то хорошего. Скорее наоборот. А вот тот самый парень, который стоит посередине — сынок мэра. Точнее сам Элфорд. Он выглядит божественно. Его растрепанные волосы от дождя, цепочка на шеи и мышцы, которые просвечиваются под белой футболкой. Я не буду скрыть, что он действительно выглядит отлично. Но меня пугают его глаза. Они будто мертвые... Там нету чего-то человеческого.
— Ройл, может нам преподать ему урок?— снова ухмыляется Коллахан. Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я вспоминаю, как они издевались над ним. Меня внезапно кто-то хватает сзади за волосы и заводят руки за спину. Паника бьет меня в слабые места, от чего мне становиться сложно дышать.
— Отпустите её! Сибил, прекрати свои грязные игры. Моя сестра ничего плохого не сделала!— кричит Френс, пытаясь встать с пола, но Коллахан давит ему рукой на плечо. Его мимика лица настолько сильно пугает. Почему он с таким большим страхом смотрит на них? Мой братец что-то скрывает от меня.
Только вот, когда Френс говорит, чтобы меня не трогали, взгляд Ройла устремляется на меня. Мне становиться страшно, ведь он поедает своим ужасающим зрением. Я даже не могу различить этого непонятно взгляда. Мне становиться еще труднее дышать, а хватка становиться такой сильной, что крик вырывается из груди.
— А может мы отрежем ей волосы? Зачем нужны такие длинные?
— Не смей!— кричу я, а из глаз льються горячие слезы. Папе всегда нравились мои волосы. Он говорил, что прекрасней волос чем у меня, никогда не видел. Я никогда не пожертвую этим. Это в память моего отца. Я хочу, чтобы он хорошо чувствовал себя на небесах, смотря на меня.
Ройл встает на очки Френса, а они с хрустом ломаются. Этот дурацкий смех снова воздается на весь коридор. Как им может быть смешно, когда они издеваются над кем-то? Почему люди такие жестокие? Зачем так делать? Какое они право имеют ломать чужое имущество?
— Отпусти их. Разве ты хочешь пачкать о них руки?— раздается хриплый голос Ройла. Он такой знакомый... Будто я раньше слышала его. Хотя, он постоянно выступал со своим отцом на день города, поэтому не удивительно. Только, почему меня кидает в холод? Даже его взгляд такой маниакальный...
Сибил резко отпускает меня, от чего я лечу вниз. Хорошо, что вовремя подставила руки и не ушиблась. Я злобно поднимаю голову на Элфорда. Он будто принимает мой вызов, продолжая смотреть в мои глаза. Но мне страшно. Ужасно страшно.
— Если вы хотите что-то разъяснить, то разъясните со мной! Прекратите трогать моего брата!— воплю я. Непонятный гнев кипит во мне. Это впервые. Мне не хочется ссор. Я просто хочу учиться здесь. В спокойствии.
Шаги огромных ботинок заставляют перевести взгляд снова на мертвые глаза. Ройл садиться на корточки, а затем с силой хватает меня за подбородок. Френс хотел встать, но Коллахан так и не дал.
— Ты хоть понимаешь, что несешь? Братец не рассказывал тебе многое, а как расскажет, то вряд ли ты захочешь что-то разъяснить. Поэтому, беги в аудиторию, маленькая девочка...— прошептал он. От этого прозвища появляется ком в горле. Вчерашний вечер теперь заставляет меня бояться такого.
Он резко встает, а затем жестом показывает Коллахану, чтобы следовал за ним. Вся эта шайка следует за Элфордом, оставляя нас на одних. У брата такой растерянный взгляд. Я медленно встаю и подхожу к нему, гладя по кучерявых волосах.
— Мы что-то придумаем. Они должны будут оставить тебя в покое.