его заждался гехун
Прошёл месяц. Месяц, похожий на ад — долгий, вязкий, молчащий. В нём не было ни света, ни воздуха, ни надежды. Донхёну становилось только хуже. Он почти не говорил, лежал в кровати, глядя в одну точку. Иногда вздрагивал во сне. Амару похудел до костей — буквально. Ему было больно двигаться, больно дышать, больно быть. По ночам он стонал — казалось, его кости трещали изнутри, как тонкий лёд под ногами. Он слабел с каждым днём. Может быть, умирал.
Миндже стал главным. Просто так вышло — не потому что хотел. Он держал всех, будто канаты на себе, и всё чаще ловил себя на мысли, что по ночам сердце будто останавливается. Он не спал. За один только июль он вышел из комнаты ровно шестнадцать ночей подряд. Просто стоял. Просто дышал. Иногда плакал, но без слёз.
Если ему всё же удавалось заснуть — снилась смерть. Джуван в коридоре с пустыми глазами. Потом — Гехун, в снегу, с губами, скованными льдом. Однажды приснилось, что Кейджу умер. С тех пор Миндже не отходил от него ни на шаг.
Однажды, ранним утром, он сам разбудил всех. Было тихо, только птичий крик из-за окна. Донхёну стало хуже — он заметил это сразу. Кейджу встал, молча вытер глаза, посмотрел на остальных — взгляд без жизни, тусклый, как промокший пепел. Донхва не спал в своей комнате, не сидел в мастерской Гехуна, как обычно. Он был на балконе. Смотрел в сторону леса своим мутным, выцветшим глазом — тем, что когда-то светился живым огнём. Сейчас же в нём было только молоко и пустота.
Было 7 августа.
Миндже вышел к нему. Донхва сидел, кожа на руках была в пятнах — ожоги, как после солнца, которого он уже не чувствовал.
— Миндже, — хрипло сказал Донхва. Голос был рваным, как сухая ткань.
— А? — Миндже повернул голову. Он достал из кармана жевательную конфету, протянул, не зная зачем.
— Это конец? — спросил Донхва, глядя в далёкую точку на горизонте.
Миндже замер. Он не знал, что ответить. Он хотел бы не понимать вопроса. Хотел бы соврать. Но язык не поворачивался.
— О чём ты?
— Амару тает на глазах, Донхён — как на нитке. Кейджу кашляет кровью. У меня опухоль в голове. Она съедает меня. Разве мы выживем?
Миндже медленно отвернулся. Ответ пришёл сам, будто кто-то вложил его в горло:
— Мы умрём.
Он сам вздрогнул от того, как легко это сказал.
— Но... это не значит, что мы будем мёртвыми. Наши души... они встретятся. Где-то. В бесконечном лете. Там, где боль закончится.
— Без болезней? — прошептал Донхва.
Миндже кивнул.
— Без болезней.
Они больше не говорили. Донхва остался на балконе, всё в той же позе, уставившись в небо. В груди у него гудело — как бы он хотел, чтобы его кто-нибудь просто обнял. Тихо, молча. Донхён иногда это делал. Амару — реже. Миндже — по случаю. Кейджу — всегда. Но он хотел другого. Он хотел Гехуна. Он мечтал прийти к его могиле, зарыться в землю руками, выцарапать его из-под холма, прижать к себе это холодное, мёртвое тело... Но не мог. Он не имел права тревожить покой любимого.
Изнутри донёсся хрип Амару. За ним — тихий голос Кейджу. Миндже вздрогнул, быстро обернулся и исчез в доме.
Амару был совсем слаб. Миндже почти не узнал его: кожа стала прозрачной, как пергамент. Он аккуратно поднял мальчика, подложил под голову подушку. Потом достал миску с жидкой кашей и начал кормить его ложкой — терпеливо, медленно. Кейджу в это время сидел на полу и кормил Донхёна — так же, ложка за ложкой. Это было тяжело. Это было неправильно. Детям не положено умирать. И всё же... среди них всё ещё была любовь. Короткая, но настоящая. Иногда — счастье.
Целый день Донхва не уходил с балкона. Никто не подходил к нему — все чувствовали: ему нужно побыть одному.
Кейджу тем временем рисовал — прямо на потолке, стоя на плечах у Миндже. Он провёл голубую линию, потом — розовую, жёлтую. Донхён и Амару пили чай, тихо переговариваясь. Миндже, как старый конь, держал на себе Кейджу, не двигаясь.
— Нарисуй дракона, — попросил он вдруг. Он полюбил их, хотя раньше боялся — в доме его детства на стенах висели маски и изображения драконов, грозные и немые. Кейджу кивнул и начал рисовать. Донхён вдруг рассмеялся — легко, как ребёнок. И был ведь ребёнком — ему всего четырнадцать.
Вечером Донхён уснул на балконе, облокотившись головой о деревянные перила. Миндже поглядывал на него, но не мешал. В течение дня они успели поиграть в настолку, почитать сказки, рассказать страшные истории — будто нарочно, чтобы потрепать и без того больное сердце Миндже. Они делали театр теней, строили шалаш из пледов. Смех всё ещё был в этих стенах.
Ночью Миндже снова вышел на балкон. Донхва сидел в том же положении, глаза его были прикрыты.
— Донхва, ты замёрзнешь, — сказал Миндже и подошёл. Осторожно коснулся его плеча. Стало не по себе — кожа была слишком холодной. Слишком... неподвижной. Миндже нахмурился, положил руку на горло. Пульс?
Нет.
Он присел, опустил Донхва на пол, нащупал запястья. Пусто. Пусто. Пусто.
— Нет... — прошептал он. Слёзы выступили мгновенно, как будто ждали сигнала. Он схватил тело, прижал к груди. Всхлипы прорвались наружу, он не мог их сдержать. В дверях появился Кейджу — сонный, растерянный. Он замер, увидел всё и не спросил ни слова. Только губы дрогнули, и по щекам побежали слёзы. Он отвернулся, достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер скорой.
Донхва умер. Его забрали ночью. Донхён и Кейджу были в домике на дереве, обнявшись, плакали горько-горько. Миндже держал на руках Амару — тот тихо спрашивал, что произошло, но ответа не было. Миндже укутал его в одеяло. Было видно только лицо, и то — еле-еле.
Через неделю Донхву похоронили. Могила — рядом с Гехуном. Джуван — неподалёку, но всё же отдельно. Донхва и Гехун теперь лежали рядом — как молодожёны, погибшие в один день. Как муж и муж, пусть и без прав, без церемоний. Их союз был единственным обручением, которое они могли позволить себе при этой жизни.
— Его заждался Гехун... — Прошептал Минндже обнимая Кейджу ночью после похорон. Они заснули в обнимку, и может это и значило любить для больных.
продолжение следует...
ребят скорее всего осталось две или три главы и фанфик будет закончен.
пожалуйста не забывайте комментировать, голосовать и делитесь своими эмоциями!^^
я продолжу писать фанфики про кикфлип так же скз, тхт и может даже бтс
люблю вас, ключики - ваш хиён^^