звук последнего лета

Миндже чуть ли не задремал. Глаза медленно закрывались, дыхание стало размеренным, будто тело само решило отдохнуть. Комната была тихой, разве что где-то в углу потрескивала старая колонка, а снаружи шелестел ветер, перегоняя по веткам капли недавнего дождя. И вдруг — дверь резко открылась. Миндже вздрогнул, чуть приподнялся, а в проёме появился парень, держащий в руках две большие вязаные корзины. Корзины были доверху наполнены яркими, сочными лесными цветами и ароматными ягодами — будто кусочек лета вырвался из леса и пришёл сам.

Запах разнёсся по комнате — свежий, влажный, с нотками травы, земляники и чего-то еле уловимо-сладкого. Ребята, которые до этого тоже почти клевали носом от скуки и уюта, резко вскочили и бросились к корзинам.

— Сегодня много набрал, — с уважением заметил Амару, заглядывая вглубь одной из них.

— Ливни были в последние дни. Видимо, из-за этого всё так хорошо пошло, — спокойно ответил парень, поставив корзины на стол. Он обернулся и вдруг замер, заметив Миндже. Несколько секунд он молча рассматривал его, будто пытался понять — кто это вообще и откуда. Миндже почувствовал себя неловко, будто его застали на чужой территории. Он ссутулился, отвёл взгляд, как будто надеялся стать невидимым.

— Это кто? — пробурчал парень не слишком дружелюбно, снимая с себя кардиган. Его голос не был агрессивным, но и тёплым его не назовёшь.

— А, точно! Я же говорил! Это Миндже, — Кейджу с живостью обернулся и улыбнулся, обращаясь к парню. — Мин, это Донхён.

Миндже кивнул и сразу снова посмотрел в сторону. Донхён всё ещё не сводил с него глаз, что немного пугало. Было ощущение, что он видит сквозь, до самого сердца. Спрятаться от этого взгляда было невозможно. Через несколько секунд Донхён неспешно подошёл и сел напротив Миндже, положив руки на колени.

— Так ты тот самый... мир Джема? — спросил он, всё так же внимательно глядя.

Миндже чуть заметно улыбнулся, почти извиняясь.

— Да, это я, — проговорил он, почувствовав, как внутри вдруг стало тепло. Только Кейджу его так называл. Это прозвище было чем-то личным, как секрет. Но услышать его из уст Донхёна почему-то не испугало. Скорее наоборот — это словно подтверждало, что он теперь часть чего-то настоящего.

— Приятно познакомиться, — Донхён протянул руку. Миндже немного замешкался, потом всё же пожал её. Рука была слегка липкой от ягод, пахла земляникой и хвоей. Приятный, почти родной запах.

В этот момент к ним подсел Кейджу, заговорчески улыбаясь.

— Донхён, нам нужна помощь. Миндже ищет кассету... номер какой? — он повернулся к Миндже.

— Двадцать четыре, — тихо сказал тот.

— Точно! Номер двадцать четыре, — подтвердил Кейджу, прищёлкнув пальцами.

— Номер двадцать четыре? — Донхён удивлённо нахмурился. — А о каких кассетах вообще речь?

Миндже выдохнул и заговорил более спокойно, будто это была привычная для него тема:

— У меня дома есть коллекция старых кассет. Только с ними всё странно — они идут не по порядку. Например, кассета номер один может оказаться самой последней по смыслу, а некоторые вообще не с историями, а с песнями. Я нашёл дневник, где всё это описано... Пытался разобраться.

— То есть кассеты связаны с каким-то смыслом? — уточнил Донхён, будто это становилось для него уже интересно.

— Да, и кассеты под номерами могут быть не просто историями, а чувствами. Воспоминаниями. Иногда песнями.

— И номер двадцать четыре — это песня? — задумчиво уточнил он.

— Думаю, да, — подтвердил Миндже.

— Это песня, — вдруг уверенно сказал Донхён. Он встал, подошёл к старому ящику, немного покопался и достал кассету в прозрачной коробке с выцветшей надписью. — Can't Help Falling in Love.

Он протянул её Миндже.

— У нас сломался проигрыватель, так что если хочешь — можешь взять её. Это последний экземпляр, других таких нет.

— Спасибо большое, — обрадовался Миндже и аккуратно взял кассету. Он покрутил её в руке, словно это был не просто предмет, а ключ к чему-то важному.

— Ребят, может, чаю попьём? — предложил Амару и начал раскладывать кружки на стол, пока на плите закипал старый чайник.

Все зашевелились, начали садиться за стол. Только Миндже и Джуван остались сидеть на месте.

— Миндже, давай к нам, — позвал Амару, наливая кипяток в одну из кружек.

Миндже встал, подошёл. Амару обошёл стол и налил ему чая. Миндже невольно опустил взгляд — на тонкие, почти хрупкие ноги парня. Казалось, ещё немного — и он просто развалится, исчезнет. Мысль это испугала Миндже. Он нахмурился.

Кейджу заметил это, подошёл и взял его за руку.

— Пошли быстрее, — с той же тёплой, неослабевающей улыбкой произнёс он, чуть потянув Миндже к столу.

Миндж... Миндже снова почувствовал, как это солнце в человеческом виде обжигает своей добротой. Он машинально расслабил лицо, расправил брови и сел за стол.

«Этот парень... настоящее солнце. Ходячее счастье и тепло», — подумал Миндже, и сердце забилось сильнее. Это из-за сердечной недостаточности? Или паника? Тогда почему по груди разливается такое тёплое, едва щекочущее чувство? Он не понимал. Да и не хотел понимать.

Пока он об этом думал, перед ним уже стояла кружка с чаем, а рядом — несколько банок варенья.

Кейджу, не говоря ни слова, встал, взял две кружки и пошёл к Джувану. Миндже поднял глаза — это было неожиданно. Он сел рядом с Джуваном и протянул ему кружку.

— Спасибо, — прошептал Джуван, осторожно поднося кружку к губам.

Никто из ребят за столом не удивился. Никто не комментировал. Словно они давно знали — эти двое тянутся друг к другу. Только Миндже не мог оторвать взгляд. Это выглядело слишком мило. Слишком честно. Сердце снова забилось, глаза расширились. Ветер будто прошёлся по его голове, взъерошил волосы и рассыпал в воздухе лепестки сакуры.

Кейджу что-то рассказывал, улыбался, кивал. Хотелось подойти ближе. Услышать. Но Миндже не решился. Он молча пил чай с вишнёвым вареньем и пытался не выдать себя
——————-

После чаепития Миндже поднялся, поблагодарил всех и начал собираться. Кейджу тут же вскочил, хотел проводить, но Донхён мягко положил руку ему на плечо:

— Дождь.

И правда, за окном моросил мелкий, тёплый дождь. Солнечный, весенний, как будто и он был частью этой странной, доброй истории. Кейджу надул губы, немного опечалился.

Миндже уже стоял внизу, у дерева, и поднял голову. Наверху, у окна домика на дереве, стоял Кейджу. Он выглядел грустным, будто его оставили одного.

Миндже вдруг захотел его ободрить. Он поднял руку и крикнул:

— Эй, ключик!

Он широко улыбнулся и помахал рукой. Кейджу сначала замер, а потом — тоже заулыбался, широко, искренне, как ребёнок. Он замахал в ответ, будто птица расправила крылья.

Сердца у обоих забились быстрее. И в этот момент они оба знали: причина — не в болезнях, не в страхах. Это чувство — настоящее. Оно просто есть. Его не нужно объяснять. И пусть оно останется загадкой — такой же, как этот дождь и лепестки вишни в ветре...

продолжение следует...