Глава 4. Хищница
Рёна
Утро началось с привычного хаоса. Кацуми и Рина устроили спор о том, чья очередь кормить золотых рыбок, который чуть не перерос в вокальный дуэт на повышенных тонах, способный разбить хрусталь. Мне потребовалось все мое дипломатическое мастерство, заключавшееся в одном строгом взгляде и обещании лишить их мультиков на неделю, чтобы восстановить подобие порядка.
Проводив их в садик, где они мгновенно превратились в милых, улыбчивых ангелочков для воспитателей, я направилась в офис. Предстоящий день сулил одно неприятное событие — интервью. Я ненавидела интервью. Но они были необходимой частью игры, частью образа.
Зайдя в свой кабинет, я обнаружила там Вэя. Он стоял у панорамного окна, смотря на город, а в его позе читалась тихая готовность к худшему.
— Привет, Рёнчик. Через час у тебя интервью.
— Эх... — я скинула сумку на диван. — А я уже надеялась, что она отступит. Ладно. Каков дресс-код?
— На твое усмотрение.
— Гражданка. Супер! — я ухмыльнулась. — Ты со мной?
— Естественно. Боюсь, ты там кого-нибудь убьешь.
Я рассмеялась, коротко и беззвучно.
— Не будь так категоричен. Я душка.
— Ты на прошлой неделе чуть не задушила репортера своей причудой, когда он попытался сфотографировать детей у садика, — напомнил он, проводя рукой по лицу.
— Он лез, пока я работала. Его проблемы. Он же выжил, не так ли?
Вэй вздохнул с таким видом, будто носил на своих плечах все грехи мира, и в особенности мои.
— Готовься. — И вышел, оставив меня наедине с предвкушением предстоящего цирка.
Час спустя мы ехали в офис «Secret House» — самого назойливого медиа-холдинга в Шанхае. Я сидела на заднем сиденье своего черного внедорожника с тонированными стеклами, глядя на проносящиеся улицы. Во мне уже начинало буйствовать знакомое напряжение. Это было похоже на зуд под кожей, предчувствие, что сейчас придется выпустить когти, но сделать это с улыбкой.
— Нас даже никто не встретил, — сказала я с хищной ухмылкой, когда мы вошли в пустой холл здания. Мои пальцы непроизвольно постукивали по бедру. Я чувствовала, как под асфальтом, под фундаментом, шевелятся мои лозы, жаждущие вырваться наружу. Они всегда чувствовали мое настроение.
— Спокойнее, Нишимура, — тихо сказал Вэй, идя рядом.
— О, Вэй... — я повернула к нему голову, и моя улыбка стала еще шире и безумнее. — Я как никогда спокойна. Как скала.
Лифт плавно поднял нас на нужный этаж. Двери раздвинулись, и нас тут же окружила суета. Несколько человек с бейджами и паническими выражениями лиц бросились к нам.
— Госпожа Нишимура! Мы безумно рады вас видеть! Позвольте, наши визависты подправят вам макияж перед эфиром!
Я остановилась, окинув их холодным, оценивающим взглядом. Я была одета в свой гражданский «доспех» — идеально скроенные черные кожаные брюки, бархатный пиджак цвета спелой вишни и высокие каблуки, которые делали мою походку еще более уверенной. Макияж — smoky eyes с акцентом на алые стрелки и темная помада.
— Не нужно, — мой голос прозвучал мягко, но с таким стальным подтекстом, что они замерли. — Я только накрасилась. Если вы намекаете на то, что я ужасно крашусь, вы не жильцы. — Я одарила их той самой, соблазнительной улыбкой, которая сводила с ума моих поклонников и пугала врагов. Мои руки были спрятаны в карманах пиджака. — Предлагаю начать эфир. У меня много дел.
Их попытки уговорить меня разбились о стену моего абсолютного безразличия. Меня провели в студию — просторное помещение, заставленное камерами, с ярким светом и уютной зоной для беседы. Я опустилась в мягкое кресло, закинула ногу на ногу, положила руки на подлокотники. Поза была расслабленной, почти ленивой, но каждый мускул был под контролем. Я была королевой, восседающей на троне.
За кадром, в тени, встал Вэй. Его скрещенные на груди руки и напряженная поза говорили о готовности в любой момент вмешаться и предотвратить «аморальный поступок», как он это называл.
— Эфир через три... два... — прозвучал голос оператора. Я не моргнула глазом, глядя прямо в объектив главной камеры. — Эфир!
Заиграла заставка, и на экране появилось улыбающееся лицо Чжан Юи — женщины с острыми чертами лица, хищным блеском в глазах и репутацией человека, способного выудить скандал из кого угодно.
— Доброе утро, уважаемые зрители! С вами ваша любимая ведущая, что раскрывает самые грязные и интересные секреты героев... Чжан Юи! И сегодня у нас в гостях долгожданный гость! Нишимура Рёна, герой номер один, «Терновая Королева»!
Камера переехала на меня. Я позволила себе медленно, сладко улыбнуться, как кошка, попавшая в миску со сливками.
— Доброе утро, — мой голос был низким и томным.
— Госпожа Нишимура, огромное спасибо, что вы пришли сегодня к нам! У вас довольно плотный график, рады, что вы нашли для нас время.
— Бросьте, — я махнула рукой с таким видом, будто отмахивалась от назойливой мухи. — Я только рада поделиться «грязными и интересными секретами» с моими фанатами. — Я сделала акцент на этих словах, и в уголках моих глаз заплясали чертики.
— Это восхитительно! Госпожа Нишимура, вам двадцать три года, вы приехали в Китай в восемнадцать лет и за год стали героем номер один. Какого это — нести такое бремя в столь раннем возрасте? Столько заданий... бумаг...
— Бремя? — я рассмеялась, и смех мой прозвучал искренне и пугающе. — Госпожа Юи, вы ошибаетесь. Я наслаждаюсь геройством. Как, возможно, известно, я с первого дня лезла в самые горячие точки. Огонь, кровь, крики... это рай для меня. Что может быть лучше, чем ощущение полного контроля над хаосом? А по поводу бумаг... — я сделала небольшое театральное паузу, — не люблю это. У меня есть верный помощник, Ли Вэй. Я ему безумно благодарна, что он работает с этой скучной бумажной работой, пока я развлекаюсь.
Чжан Юи слегка кашлянула, явно пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло.
— Да, о ваших... развлечениях ходят легенды. Ваши методы называют экстремистскими. Вы часто используете не только силу, но и... женские чары, чтобы обезоружить преступников. Говорят, все заключенные, которых вы поймали, в восторге от того, что их пленила такая... сексуальная девушка.
Я склонила голову набок, притворно задумавшись.
— Женские чары? — я повторила, играя с ободком своего стакана с водой. — Милая, это не чары. Это оружие. Так же, как и мои лозы. Если мой внешний вид, моя улыбка, мое слово могут заставить преступника на секунду замешкаться, потерять бдительность... почему бы этим не воспользоваться? Это эффективно. А что до их восторга... — я ухмыльнулась, — пусть думают, что хотят. Они все равно за решеткой. И да, возможно, им приятнее осознавать, что их поймала красивая женщина, а не, скажем, какой-нибудь мускулистый увалень. Поднимает самооценку, не так ли?
Ведущая замерла на секунду, явно обрабатывая мои слова. Я видела, как Вэй за кадром потирает переносицу.
— Давайте поговорим о вашем прошлом. Вы учились в знаменитой академии UA в Японии. Каковы были ваши впечатления? Как вам учиться в одном классе с такими будущими легендами, как Деку, Урарака, Тодороки?
— О, UA... — я томно потянулась, заставляя кожу пиджака натянуться на груди. Камеры, я уверена, тут же сфокусировались на этом. — Это был... интересный опыт. Постоянное соревнование. Каждый хотел быть первым. Особенно я. Что до моих одноклассников... — я закатила глаза, но с долей нежности. — Они были славными ребятами. Немного наивными, но сильными. Мы все прошли через ад войны в Японии. Это... сближает. Когда ты видишь, как человек сражается за твою жизнь, а ты за его, всякие мелкие разногласия уходят на второй план.
— Война с Шигараки и Все За Одного... — Чжан Юи сделала скорбное лицо. — Это должно было быть ужасно. Что вынесли вы из того опыта?
Моя улыбка на мгновение стала жестче, острее.
— Я вынесла то, что уже говорила. Правила пишутся выжившими. Мораль — для тех, у кого есть время. Я научилась выживать. Любой ценой. И я научилась ценить тех, кто был рядом в те моменты. — Я посмотрела прямо в камеру, и мои глаза, наверное, выдавали ту тьму, что копилась внутри. — Я бы не стала называть это ужасом. Это была... реальность. Жестокая, неприкрытая. И она закалила нас. Сделала сильнее.
Ведущая почувствовала, что тема исчерпана, и решила перейти к тому, о чем все хотели спросить, но боялись.
— Госпожа Нишимура, нельзя не упомянуть еще одного вашего одноклассника. Бакуго Кацуки. Номер три в Японии. Слухи о ваших... сложных отношениях с ним ходили еще со времен учебы. Можете что-то про это рассказать? Это правда, что между вами была... особая связь?
А вот и оно. Вопрос, которого я ждала. Я не из тех, кто бегает от своего прошлого. Наоборот, я выставляю его напоказ, словно трофей.
— Кацуки? — я произнесла его имя с такой сладкой нежностью, что могла бы вызвать диабет у половины зрителей. — Да, у нас была связь. Очень... взрывная. — я позволила себе томно облизнуть губу. — Он был... невероятно талантлив. Яростен. Силен. Настоящий взрывной характер. И да, мы были близки. Очень. — я задержала взгляд на камере, давая всем додумать остальное. — Кто знает, как бы все сложилось, если бы не война и не наши амбиции. Но жизнь распорядилась иначе. Сейчас он строит свою карьеру в Японии, а я — здесь. Но я всегда буду с теплотой вспоминать те... интенсивные тренировки, что мы проводили вместе. — Я подмигнула. Прямо в камеру.
В студии повисла напряженная тишина. Чжан Юи выглядела одновременно шокированной и восхищенной такой откровенностью.
— Это... очень смело с вашей стороны, — пролепетала она.
— А я всегда была смелой, дорогая. В этом моя суть.
Ведущая, воодушевленная моей открытостью, решила пойти ва-банк. Она перевела дух и задала следующий вопрос с подобострастной улыбкой, которая не могла скрыть ее истинных намерений.
— Госпожа Нишимура, вы не скрываете, что у вас есть дети. Близнецы, Кацуми и Рина. Они часто появляются в глянцевых журналах, ходят в престижный садик. Планируете ли вы, чтобы они пошли по вашим стопам? Будут ли они поступать в академию героев?
— Конечно, — ответила я без тени сомнения. — У них невероятный потенциал. Они сильные, умные и обладают... яркими характерами. Было бы преступлением не дать им возможность развить свои способности. Да, они поступят в академию героев. Когда придет время.
— Вы так открыто показываете их миру. Многие знаменитости, наоборот, прячут своих детей от посторонних глаз. Почему вы не скрываете их?
Я рассмеялась, на этот раз с искренним весельем.
— Милая, у моих детей довольно своенравный характер. Представьте, что будет, когда они станут противными подростками? Они просто объявят бойкот всем правилам и будут делать то, что захотят. И назло мне будут светить своими лицами на всех углах. — я пожала плечами. — Так что я лучше сама обеспечу им эту платформу сейчас, пока я могу это контролировать. Все равно их рано или поздно бы увидели. Лучше уж на моих условиях.
Чжан Юи кивнула, делая вид, что понимает. Но в ее глазах читалась акула, учуявшая кровь. Она сделала паузу для драматического эффекта, прежде чем задать тот самый, главный вопрос.
— Госпожа Нишимура... ваш образ жизни, ваша откровенность... это, без сомнения, восхищает. Но у многих наших зрителей назрел вопрос... — она наклонилась чуть ближе, ее голос стал интимным, ядовитым. — Кто отец ваших детей? Внешность ваших малышей... весьма выразительна. И учитывая вашу... тесную связь с Бакуго Кацуки в прошлом... не он ли?
Студия замерла. Даже операторы перестали дышать. Я видела, как Вэй замер за кадром, его тело напряглось, как пружина.
А я... я не двинулась с места. Моя улыбка не дрогнула. Она осталась прежней — сладкой, соблазнительной, безумной. Но воздух вокруг нас стал густым, тяжелым. И тогда, без единого моего движения, без малейшей команды, из-под моего кресла и из-под кресла Чжан Юи, с оглушительным, разрывающим тишину треском, вырвались огромные, толстые терновые лозы.
Они были черными, блестящими, усеянными шипами размером с мизинец. Они извились, как живые существа, и остановились в сантиметрах от лица и горла ведущей. На их концах, с противным, влажным звуком, вылупились огромные, черные, еще нераспустившиеся бутоны. Они пульсировали, словно готовые вот-вот лопнуть и выпустить свое смертоносное содержимое.
Я не шелохнулась. Все так же сидела, закинув ногу на ногу, с той же сладкой улыбкой на лице. Но мои глаза, темные и бездонные, приковали к себе ведущую. В них не было ни ярости, ни страха. Только ледяное, абсолютное спокойствие хищника, который уже держит добычу в лапах.
Голос Чжан Юи сорвался на писк. Ее лицо побелело, как бумага. Она застыла, боясь пошевелиться.
Мой голос прозвучал тихо, но он заполнил собой все пространство, резанув слух, как стекло.
— Вы переходите черту, госпожа Юи.
В студии стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием испуганной женщины и едва слышным шипением моих лоз. Я видела, как по ее вискам струится пот. Видела, как дрожат ее руки.
Я медленно, не спеша, подняла руку и щелкнула пальцами.
Лозы мгновенно отступили, скрывшись под полом так же быстро, как и появились, оставив после себя лишь несколько глубоких трещин в паркете и запах влажной земли и грозы.
Я снова улыбнулась, но на этот раз моя улыбка была простой, открытой, почти дружелюбной.
— Я думаю, на этом мы закончим, — сказала я, поднимаясь с кресла. Мои движения были плавными и грациозными, будто ничего и не произошло. — Было приятно пообщаться. Надеюсь, ваши рейтинги взлетят до небес.
Я повернулась и пошла к выходу, не оглядываясь на остолбеневшую ведущую и перепуганную съемочную группу. Вэй последовал за мной, его лицо было каменным.
Когда двери лифта закрылись за нами, он выдохнул:
— Черт возьми, Рёна...
— Что? — я посмотрела на свое отражение в зеркальной стене лифта, поправляя прядь волос. — Я же не стала его переходить. Я лишь... обозначила ее место. Ярко. Теперь они сто раз подумают, прежде чем совать нос в мою личную жизнь.
— Ты чуть не отравила ведущую самого рейтингового шоу в прямом эфире!
— Но не отравила, — парировала я. — Все под контролем. Всегда под контролем.
Мы вышли на улицу, и солнце ударило мне в лицо. Адреналин все еще пел в крови. Это было прекрасно.
— Они вырежут этот момент, — констатировал Вэй, открывая мне дверь машины.
— Ни за что, — я усмехнулась, садясь на сиденье. — Это их золотой фонд. Кадры с Терновой Королевой, почти прикончившей ведущую в прямом эфире? Это же сенсация! Их просмотры взлетят до небес. Они мне еще спасибо скажут.
Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. Внутри все пело. Хаос. Контроль. Власть. Игра была выиграна. И все видели, кто здесь настоящая королева.
И пусть все они боятся. Пусть обожают. Пусть ненавидят. Мне было плевать. Пока они смотрят. Пока они помнят, кто я такая.
А я была Рёной Нишимурой. Терновой Королевой. Матерью двух маленьких демонов. И ничто и никто не могло этого изменить.