последствия.

Слова Каи, полные отчаянной нежности и сострадания к другому мужчине, полоснули по сердцу Пэйтона острее любого ножа. В кабинете воцарилась звенящая, мертвая тишина, в которой слышался лишь треск разбитой клавиатуры и тяжелое, рваное дыхание Пэйтона.

Он медленно убрал руки с её плеч, и этот жест был пугающим в своей отстраненности. Пэйтон смотрел на неё не с ненавистью, а с глубокой, кровоточащей раной в глазах. Для него, любившего её до одержимости, её защита Леви была равносильна самому страшному предательству.

— Ты... ты просишь за него? — его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемой боли. — За человека, который хочет забрать тебя у меня? Ты стоишь здесь, в центре моей жизни, и защищаешь того, кто мечтает разрушить наш мир?

— Пэйтон, я просто не хочу, чтобы ты стал убийцей из-за него! — крикнула Кая, пытаясь коснуться его лица. — Он не заслуживает твоей ярости, он просто болен...

Пэйтон резко перехватил её ладонь. Его пальцы дрожали.

— Не заслуживает ярости?! — внезапно вскипел он, и его голос сорвался на хриплый, безумный крик. — Кая, он хочет коснуться тебя! Он называет тебя своей! Своей девочкой! Своей женой!

Он сорвался. С диким ревом он схватил Каю за талию и прижал к стене, нависая над ней всей своей мощью. В его глазах отражалось истинное крушение разума.

— Я люблю тебя так, что это пугает даже меня! — прошипел он ей в губы, и в его взгляде блеснули слезы ярости. — Я отдал тебе всё: свое имя, свою преданность, свою жизнь! А ты... ты стоишь и закрываешь его собой? Ты ставишь его детские сказки выше моей любви?! Это предательство, Кая. Самое чистое, самое болезненное предательство, на которое ты только была способна.

Он зарылся лицом в её шею, вдыхая её аромат с жадностью умирающего.

— Каждое твое слово в его защиту — это удар мне в грудь. Ты убиваешь меня тем, что помнишь вкус его имени, — он поднял голову, и его лицо было маской одержимости. — Я не позволю тебе это делать. Я не позволю тебе осквернять то, что принадлежит нам, мыслями о нем.

Пэйтон обернулся к Брайсу, стоявшему в дверях.

— Брайс! Найди этого Леви. Прямо сейчас. Мне не нужны оправдания. Если он дышит — доставьте его сюда. Если он попытается скрыться — уничтожьте всё на его пути, но он должен предстать перед нами.

— Пэйтон, нет! Пожалуйста! — Кая зарыдала, хватая его за руки.

Он посмотрел на неё с бесконечной, мучительной любовью, которая в это мгновение переплавилась в чистое безумие.

— Я делаю это ради нас, любовь моя, — прошептал он, поглаживая её по волосам дрожащей рукой. — Ты слишком добра, ты не видишь, как он отравляет тебя своим присутствием. Я очищу твою память. Я вырву этот корень прошлого с мясом, чтобы ты принадлежала мне не на девяносто девять процентов, а целиком. До последнего вздоха.

Он прижал её к себе в удушающем, отчаянном объятии, словно пытаясь слиться с ней воедино, чтобы никакой Леви не могла просочиться между ними.

Его разум окончательно перешел черту: теперь в его мире не существовало милосердия — только абсолютное, маниакальное обладание той, которую он любил больше жизни.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась через мучительные двадцать минут. Брайс и еще двое охранников вволокли человека.

Леви выглядел помятым, его одежда была в пыли, а на скуле наливался багряный кровоподтек, но в глазах, когда он увидел Каю, вспыхнул не ужас, а безумный, фанатичный блеск узнавания.

— Кая... — прошептал он, пытаясь вырваться. — Я здесь. Я пришел за тобой.

Пэйтон, стоявший у окна, медленно обернулся. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза горели лихорадочным огнем. Он не спеша подошел к столу, открыл верхний ящик и достал пистолет. Движения его были пугающе точными, механическими.

— Ты пришел не за ней, — голос Пэйтона вибрировал от сдерживаемого безумия. — Ты пришел за своей смертью. Ты посмел дышать с ней одним воздухом, ты посмел называть её своей.

— Пэйтон, нет! — закричала Кая, бросаясь к нему, но он наотмашь, не глядя, отстранил её, прицеливаясь в голову Леви.

— Каждое твоё слово в его защиту, Кая, выжигает во мне всё человеческое, — прорычал Пэйтон, его палец лег на спусковой крючок. — Если ты так дорожишь им, смотри, как он исчезнет. Я не сяду в тюрьму, я сотру его из реальности, как стирают ошибку в тексте!

В этот момент Кая поняла: слова больше не действуют. Пэйтон был за гранью. Её взгляд заметался по полу и упал на серебряный нож для бумаг с острым лезвием, который слетел со стола, когда Пэйтон крушил кабинет.

Одним резким движением она схватила его.

— Пэйтон! Посмотри на меня! — её голос прозвучал так звонко и отчаянно, что рука мужчины дрогнула.

Он медленно повернул голову. Его зрачки сузились, когда он увидел, что Кая стоит, прижав холодное лезвие к собственной яремной вене. Тонкая полоска стали уже едва заметно вдавилась в нежную кожу.

— Отойди от него, — прохрипела она, и слезы градом катились по её щекам. — Отпусти его, или я сделаю это. Я не дам тебе стать убийцей. Я не дам тебе уничтожить нас обоих.

Мир Пэйтона рухнул во второй раз за этот вечер. Пистолет в его руке задрожал. Вид ножа у её горла ударил по нему сильнее, чем любая пуля. Его безумная ревность столкнулась с его еще более безумной, больной любовью к этой женщине.

— Убери... убери нож, Кая, — прошептал он, и в его голосе послышались нотки подлинного ужаса. — Ты не сделаешь этого ради него. Ты не можешь так со мной поступить... Это предательство... Величайшее предательство! Ты готова умереть, лишь бы он жил?!

— Я делаю это ради ТЕБЯ! — вскрикнула она, и нож чуть сильнее прижался к шее, на коже выступила крошечная капля крови. — Если ты выстрелишь, ты потеряешь меня навсегда. Тюрьма или смерть — мне всё равно, если ты станешь монстром! Отпусти его! Сейчас же!

Пэйтон смотрел на красную каплю на её шее, и его рассудок окончательно помутился. Он чувствовал, как его разрывает на части: одна половина требовала немедленно размозжить голову Леви, который смотрел на Каю с обожанием, а вторая — упасть перед ней на колени и молить, чтобы она убрала сталь от своего горла.

— Ты защищаешь его своей жизнью... — Пэйтон издал звук, похожий на всхлип и рычание одновременно. — Ты ставишь свою кровь против моей воли.

Он сделал шаг к ней, его лицо исказилось в гримасе невыносимой муки.

— Ты победила, Кая. Ты доказала, что он для тебя важнее, чем мой покой. Но знай... — он обернулся к Брайсу, его глаза были дикими. — Выбросьте этого щенка на улицу. Увезите его за пределы страны. Если я еще раз услышу его имя, я не посмотрю ни на что.

Он выронил пистолет, и тот с тяжелым стуком упал на ковер. Пэйтон в два шага преодолел расстояние до Каи и рывком вырвал нож из её руки, отбрасывая его в сторону. Он обхватил её лицо ладонями, вжимаясь своим лбом в её, и его всего трясло в лихорадке.

— Никогда больше... никогда не смей угрожать мне своей жизнью ради другого, — прошептал он, и его голос был полон разбитых надежд . — Я отпустил его, но теперь ты должна мне. Ты заполнишь ту пустоту, которую оставила во мне эта минута. Ты моя, Кая. Моя предательница. Моя жизнь.

Он смотрел на Каю, и в его глазах отражалось не просто безумие, а полная, окончательная катастрофа души.

— Пэйтон, послушай меня... — Кая попыталась сделать шаг навстречу, но он отшатнулся, словно её прикосновение могло его обжечь.

— Не подходи, — он закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза, полная яда и горечи. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что он пришел за тобой. А то, что ты оценила его жизнь выше нашей. Ты была готова оставить меня здесь, в этом аду, одного... лишь бы он жил. Ты предала меня самым изысканным способом — через собственную смерть.

Это была тихая, изнуряющая ссора. Они стояли в метре друг от друга, и воздух между ними искрился от боли. Пэйтон выглядел как человек, которому заживо вырезали сердце. Его ревность переросла в агонию: он видел в её жесте высшее проявление любви к Леви.

— Ты думаешь, я бы выжил, если бы ты нажала на этот нож? — Пэйтон посмотрел на неё взглядом побитого зверя. — Ты спасала его, зная, что убиваешь меня. Каждое мгновение, пока ты держала сталь у кожи, я умирал, Кая. Ты выбрала его. Ты выбрала его...

Кая видела, как он буквально рассыпается на части. Его безумие питалось этой ошибочной мыслью. Она поняла, что если сейчас не вырвет этот сорняк из его сознания, они оба потеряны.

Она резко обернулась к Леви, который всё еще стоял в дверях, глядя на неё с надеждой. В её взгляде не было ни капли той нежности, о которой бредил Пэйтон. Только ледяное презрение и ярость.

— Ты видишь его? — Кая указала пальцем на Леви, не глядя на него, а смотря прямо в измученные глаза Пэйтона. — Ты думаешь, я сделала это ради него? Ради этой тени, которую я едва узнаю?

Она подошла к Пэйтону вплотную и с силой схватила его за дрожащие руки, заставляя его смотреть на неё.

— Посмотри на него, Пэйтон! Он для меня — никто! Грязь на моих подошвах! Если бы ты выстрелил в него, мне было бы плевать на его труп! — её голос дрожал от истинной страсти. — Но я бы никогда не позволила тебе разрушить СВОЮ жизнь. Ты понимаешь? Если бы ты нажал на курок, ты бы сел в тюрьму. Ты бы стал монстром, которого я не смогла бы обнять. Ты бы уничтожил СЕБЯ!

Пэйтон замер, ловя её слова, как глоток кислорода.

— Я защищала не его, дурак ты мой... — Кая прижалась своим лбом к его груди, рыдая уже в голос. — Я защищала своего любимого мальчика. Своего Пэйтона. Я боялась, что ты совершишь ошибку, за которую я никогда себе не прощу. Я была готова умереть, чтобы ты остался ЧЕЛОВЕКОМ. Чтобы ты остался СО МНОЙ, а не за решеткой или в бегах. Мне плевать на Леви! Пусть его забирают, пусть он исчезнет, пусть сгинет! Мне нужен только ты... мой единственный, мой сумасшедший мужчина...

Пэйтон стоял неподвижно несколько секунд, переваривая её слова. Тишина в кабинете сменилась звуком его прерывистого дыхания. Гнев и ревность начали медленно отступать, оставляя после себя лишь пепелище и осознание того, насколько глубоко он ошибался.

Он внезапно рухнул на колени прямо перед ней, обхватывая её талию руками и зарываясь лицом в её живот. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Весь его грозный вид, вся его власть — всё это исчезло. Остался только сломленный мужчина, который до безумия боялся потерять свою единственную опору.

— Моя... ты сделала это ради меня? — прохрипел он, сжимая её так сильно, словно боялся, что она растает.

— Только ради тебя, Пэйтон. Всегда только ради тебя.

Он поднял на неё взгляд — всё еще лихорадочный, но теперь в нем светилась безграничная, почти рабская преданность. Леви больше не существовал.

Для Пэйтона в этой вселенной осталась только Кая, которая была готова пройти через ад, чтобы спасти его от самого себя.