последствия.

Первые лучи итальянского солнца осторожно прокрались в спальню через приоткрытые ставни, ложась золотистыми нитями на шелковые простыни и спящую Каю.

Она выглядела невероятно умиротворенной — растрепанные волосы разметались по подушке, на губах застыла едва заметная улыбка.

Пэйтон не спал уже давно. Он полулежал рядом, опираясь на локоть, и не сводил с неё глаз. В его руке был её телефон. За ночь пост Каи превратился в настоящий цифровой взрыв. Тысячи, десятки тысяч уведомлений: «Вас упомянули в комментарии», «Ваше фото сохранили», «Новый лайк».

Пэйтон медленно листал бесконечную ленту комментариев. Его лицо было непроницаемым, но внутри бушевал настоящий шторм.

Его пальцы напрягались каждый раз, когда он видел очередной грязный комментарий от какого-нибудь парня из другого конца света.

«Я бы отдал всё, чтобы оказаться на месте фотографа», — писал один.

«Она — мечта любого мужчины, я не могу перестать смотреть на это фото», — вторил другой.

Были и те, кто не стеснялся в самых смелых и интимных фантазиях, представляя Каю рядом с собой.

Ревность Пэйтона была почти осязаемой — темной, тяжелой, обжигающей. Ему хотелось заблокировать каждого, кто посмел вожделеть «его девушку», хотелось удалить этот пост и спрятать Каю от всего мира в своей золотой клетке.

Но в этот момент он перевел взгляд с экрана на спящую девушку.

Его ревность столкнулась с еще более мощным чувством — безумным, граничащим с фанатизмом восхищением. Он смотрел на её мерное дыхание, на изгиб её плеча, и его губы тронула холодная, торжествующая усмешка.

«Смотрите», — мысленно обратился он к миллионам незнакомцев в комментариях. — «Смотрите, желайте, сходите с ума от бессилия. Пишите свои жалкие слова, представляйте её в своих снах. Вы видите только пиксели. Вы видите только то, что она позволила вам увидеть».

Он вспомнил вчерашнюю ночь. Вспомнил те фотографии, которые она сделала только для него. Те кадры, где она была по-настоящему обнажена — не только телом, но и душой.

Те снимки были настолько интимными, настолько пропитанными её любовью и доверием к нему, что по сравнению с ними этот «вирусный» пост в сети казался лишь бледной тенью, детской шалостью.

Пэйтон чувствовал невероятное превосходство. Пока весь интернет захлебывался в восторгах от её красоты, он — и только он — владел самой сутью этой красоты. Он чувствовал тепло её кожи, слышал её настоящий голос, знал каждый её шрам и каждую тайную мысль.

Миллионы людей хотели её, но она принадлежала ему. Он был её «настоящим». Тем, к кому она прижималась во сне, тем, чье имя она шептала в темноте.

Он осторожно отложил телефон, не желая больше тратить ни секунды на этот цифровой шум. Пэйтон наклонился и едва коснулся губами её виска, вдыхая аромат её волос.

— Пусть они восхищаются тобой, Кая, — прошептал он так тихо, чтобы не разбудить её. — Пусть весь мир стоит перед тобой на коленях. Это только подтверждает то, что я и так знаю. Ты — совершенство. И ты — моё личное, осязаемое безумие.

В это утро его ревность окончательно превратилась в его личный триумф. Он не стал ничего удалять и никого ругать. Он просто наслаждался осознанием того, что пока толпа молится на икону в своих телефонах, он держит в объятиях саму богиню.

Пэйтон еще раз взглянул на экран телефона, где под постом Каи продолжали множиться комментарии. Его челюсть была плотно сжата, но в глазах больше не было слепой ярости — там горело холодное, торжествующее пламя.

Он решил поставить точку в этом утреннем безумии, не произнеся ни слова. Пэйтон открыл свой инстаграм — аккаунт, который он вел крайне сдержанно, где почти не было личных снимков.

Он выбрал одну из фотографий Каи с пляжа — ту самую, где она стоит на фоне темных скал, окутанная морскими брызгами, выглядя как недосягаемое, дикое божество. Но Пэйтон не просто сделал репост. Он наложил на фото фильтр, который сделал тени глубже, а её взгляд — еще более пронзительным.

Внизу, самым мелким шрифтом, но так, чтобы это невозможно было пропустить, он написал всего несколько слов, которые заставили бы миллионы людей затаить дыхание:

«Моя. Моё личное безумие. Моё величайшее восхищение. Весь мир может смотреть, но только я знаю, что за этим взглядом скрывается целая вселенная, принадлежащая мне одному».

Он нажал «Опубликовать». Это не было просто заявлением прав собственности в грубом смысле. Это был манифест его поклонения.

Он как бы говорил всему миру: «Да, она совершенна, и да, я схожу по ней с ума больше, чем все вы вместе взятые».

Отложив телефон, Пэйтон снова повернулся к Кае. Она чуть шевельнулась во сне, неосознанно потянувшись к его теплу. Он мягко привлек её к себе, чувствуя кожей её шелковистую кожу.

В его голове всплыли те кадры, которые они сделали вчера вечером «только для него». Те снимки, на которых не было ни капли игры на публику — только чистая, обжигающая интимность. Он усмехнулся, понимая, что по сравнению с той безграничной близостью, что была между ними этой ночью, все эти восторженные крики в комментариях — лишь пустой звук.

— Пусть смотрят, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Пусть гадают, каково это — касаться тебя. Им никогда не узнать той глубины безумия, в которую ты меня погрузила.

Он чувствовал себя победителем. Он выставил это фото в сторис не для того, чтобы похвастаться, а чтобы разделить с миром свою гордость за неё, оставив самое сокровенное и по-настоящему «сшибающее с ног» за закрытыми дверями их спальни.

В эту минуту его ревность окончательно растворилась в бесконечном, почти религиозном восхищении этой девушкой, которая спала в его объятиях, пока весь мир сходил по ней с ума через экраны своих телефонов. Пэйтон закрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютной победы и любви, которая была выше любых слов и лайков.

Утро  было ослепительным. Когда Кайя и Пэйтон вышли на узкие, залитые солнцем улочки, воздух, казалось, задрожал.

Кайя выбрала легкое, летящее платье, которое подчеркивало каждый изгиб её тела, но при этом выглядело благородно и элегантно.

Эффект от вчерашней фотосессии был колоссальным. Стоило им пройти мимо открытых кафе, как разговоры затихали. Люди оборачивались, шептались, кто-то открыто доставал телефоны, сверяя девушку в реальности с той богиней, что взорвала их ленты сегодня утром.

Кайя чувствовала на себе сотни взглядов — восхищенных, завистливых, жадных.

Пэйтон шел рядом, и его аура была почти осязаемой. Он не просто держал её за руку — он прижимал её к себе за талию, властно и уверенно. Его взгляд, скользящий по толпе, был холодным и предупреждающим, но когда он смотрел на Кайю, в нем вспыхивало такое безграничное боготворение, что у прохожих перехватывало дыхание.

Он словно нес на руках бесценную реликвию, показывая всему миру: «Смотрите, но не смейте приближаться».

Они остановились у небольшого элитного бара на побережье, чтобы взять освежающие напитки.

— Я сейчас вернусь, побудь здесь, — Пэйтон нежно коснулся её щеки и отошел к стойке, которая находилась буквально в десяти метрах.

Как только он скрылся из виду, к Кайе тут же направились двое парней — судя по виду, состоятельные туристы, которые явно узнали её по утренним новостям и посту Пэйтона.

— Привет... Простите, вы же та самая девушка из инстаграма? — начал один из них, ослепительно улыбаясь и пытаясь завязать разговор. — Мы просто не могли пройти мимо. Вы в жизни выглядите еще более невероятно. Может, составите нам компанию за ланчем?

Кайя вежливо, но холодно улыбнулась, уже собираясь ответить, но в этот момент почувствовала, как пространство за её спиной буквально наэлектризовалось.

Пэйтон вернулся. Он увидел эту сцену еще от стойки бара. Его первая реакция была предсказуемой — глаза потемнели от мгновенной вспышки ярости, а челюсти сжались. Ему хотелось стереть этих парней в порошок за одну только мысль о том, что они могут вот так просто подойти к его девушке.

Но, сделав шаг к Кайе, он внезапно ощутил другой прилив — тот самый торжествующий восторг, который преследовал его всё утро. Он видел, как эти парни смотрят на неё — с вожделением и надеждой, и он знал, что сейчас он нанесет им самый сокрушительный удар.

Пэйтон подошел сзади, не говоря ни слова, и обхватил Кайю за талию, собственническим жестом притягивая её к своей груди. Он зарылся носом в её волосы, вдыхая её аромат прямо на глазах у опешивших парней, а затем медленно поднял взгляд.

Это был взгляд триумфатора. Победителя. Человека, который обладает тем, о чем другие могут только мечтать.

— Проблемы, джентльмены? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой опасной хрипотцой.

Парни заметно стушевались. Властная уверенность Пэйтона и его очевидная связь с Кайей не оставляли места для дискуссий.

— Нет-нет, мы просто... восхищались вашей спутницей, — пробормотал один из них, поспешно отступая.

Пэйтон не сводил с них глаз, пока они не скрылись в толпе. Затем он повернул Кайю к себе. В его лице не осталось и следа злости — только бесконечное, безумное восхищение. Он взял её лицо в ладони, игнорируя десятки людей вокруг, которые всё еще наблюдали за ними.

— Ты видишь? — прошептал он ей в губы. — Они готовы на всё, лишь бы ты просто посмотрела в их сторону. Весь этот город, всё это побережье сейчас у твоих ног.

Он поцеловал её — долго, глубоко, с такой нежностью и страстью, что это выглядело как публичное признание в любви и верности.

— Я схожу с ума от гордости за тебя, — выдохнул он, когда они наконец отстранились друг от друга. — Иди, пусть смотрят. Пусть знают, что ты — моя королева, а я — твой самый верный и безумный подданный.