последствия.

Утро в школе началось с того, что Пэйтон буквально не давал Кае сделать и шага без него. Поскольку они учились в одном классе, он настоял на том, чтобы они сидели за одной партой на заднем ряду, хотя обычно учителя этого не приветствовали. Но Пэйтону было плевать на правила — его взгляд ясно давал понять любому, кто хотел возразить, что это место зарезервировано.

На уроке литературы учительница объявила:
— Итак, сегодня мы работаем над анализом сонетов Шекспира. Но чтобы вы не расслаблялись, я сама распределю вас по парам.

Пэйтон, который в этот момент лениво перебирал пряди волос Каи, замер. Его пальцы на секунду сжались чуть сильнее.

— Пэйтон, ты работаешь с Хлоей. Кая — с Алексом, — отчеканила учительница.

Алекс, симпатичный парень из школьной футбольной команды, обернулся и улыбнулся Кае, приглашая её пересесть за его парту. Пэйтон издал тихий, почти рычащий звук где-то в глубине горла.

— Она никуда не пересядет, — спокойно, но свинцовым тоном произнес Пэйтон на весь класс.

— Пэйтон, это задание на один урок... — начала было учительница, но он перебил её.

— Мы будем работать вместе. Или Кая будет работать одна, а я буду ей помогать. Алекс может поработать с Хлоей. Им будет о чем поговорить... например, о футболе.

В классе повисла неловкая пауза. Алекс, чувствуя, как на нем фокусируется тяжелый взгляд Пэйтона, поспешно поднял руки:
— Да мне без разницы, я могу и с Хлоей!

В итоге учительница сдалась под напором этого молчаливого давления. Кая осталась сидеть на месте, но Пэйтон всё равно не успокоился. Весь урок, пока они должны были обсуждать стихи о любви, он вел себя крайне собственнически.

Когда Кая склонилась над учебником, Пэйтон придвинул свой стул вплотную к её, так что их бедра плотно соприкасались. Он не читал сонеты. Вместо этого он взял ручку и на полях тетради Каи начал рисовать маленькие короны, а затем написал: «Property of P.» (Собственность П.).

— Пэйтон, нам нужно сдать работу в конце урока, — прошептала она, стараясь скрыть улыбку.

— Пиши, — он придвинулся к её уху, обжигая дыханием. — Я не мешаю. Просто хочу, чтобы ты помнила: даже если между нами всего пара сантиметров воздуха — для меня это слишком большое расстояние. И этот Алекс... — он на секунду взглянул на парня, который сидел через два ряда. — Он смотрел на твои губы, когда ты читала условие задания. Я это заметил.

Он аккуратно забрал у неё ручку и накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы.
— Больше не читай вслух при других. Твой голос должен звучать так только для меня.

Когда прозвенел звонок, Пэйтон первым вскочил с места, подхватил сумку Каи и, не дожидаясь её, взял её за руку, увлекая к выходу. В коридоре было полно народу, и какой-то парень случайно задел Каю плечом в толпе.

Пэйтон мгновенно остановился, разворачиваясь. Его лицо не выражало ярости, но в глазах была та самая холодная решимость, которая пугала окружающих.

— Извинись перед ней, — бросил он парню.

— Да ладно, чувак, я просто прошел мимо... — начал тот, но Пэйтон сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума.

— Извинись. Перед. Моей. Девушкой.

Парень быстро пробормотал извинения и исчез в толпе. Пэйтон глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и снова повернулся к Кае. Он прижал её к шкафчикам, ограждая руками от проходящих мимо учеников.

— Ненавижу школу, — прошептал он, утыкаясь лбом в её лоб. — Слишком много людей. Слишком много лишних рук и глаз. Давай прогуляем последний урок? Поедем в то кафе на окраине, где нас никто не знает. Только ты и я. М?

Кая посмотрела в его глаза, где холодная решимость мешалась с едва скрываемой мольбой о её полном внимании. Она понимала, что сегодня Пэйтон не успокоится, пока они не окажутся в месте, где между ними не будет стоять весь мир.

— Хорошо, — тихо ответила она, сжимая его ладонь в ответ. — Поехали.

Они пробирались к выходу через боковой коридор, чтобы не попасться на глаза дежурным учителям. Пэйтон шел чуть впереди, крепко держа её за руку и буквально прокладывая путь сквозь остатки толпы. Его плечи были напряжены, а взгляд сканировал каждого встречного, словно он ожидал, что кто-то снова посмеет нарушить их личное пространство.

Когда они наконец вышли на парковку и сели в его машину, Пэйтон заблокировал двери. Щелчок центрального замка прозвучал в тишине салона как точка в длинном предложении. Он глубоко вздохнул и откинулся на кожаное сиденье, закрывая глаза.

— Наконец-то, — пробормотал он. — Только ты и я.

Он завел мотор, но не спешил трогаться. Вместо этого он повернулся к ней, протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица, заправляя её за ухо. Его пальцы задержались на её шее, чувствуя пульс.

— Тебе не стоило так улыбаться этому Алексу, Кая, — сказал он, и хотя его голос был мягким, в нем отчетливо слышалась та самая «капля ревности». — Он смотрел на тебя так, будто имел на это право. Я едва сдержался, чтобы не закрыть тебе лицо руками прямо там, перед всеми.

— Это был просто учебник, Пэйтон, — мягко возразила она, накрывая его руку своей.

— Для него — может быть. Для меня — нет. Я не хочу, чтобы кто-то другой видел ту искорку в твоих глазах, когда ты смеешься.

Он плавно вырулил с парковки. Вместо шумного центра города Пэйтон повез её к старому причалу на окраине, где в это время дня было абсолютно пусто. По дороге он заехал в небольшую кофейню и купил два напитка, но даже там он не позволил ей выйти из машины, настояв на том, что сам всё принесет.

Когда они приехали к воде, Пэйтон заглушил мотор. Шум прибоя и далекие крики чаек создавали идеальный фон для их уединения. Он перебрался на заднее сиденье и потянул её за собой.

— Иди сюда, — скомандовал он, усаживая её к себе на колени и укутывая в мягкий плед, который всегда лежал в машине. — Здесь нас никто не найдет. Никаких одноклассников, никаких глупых заданий по литературе. Только я могу на тебя смотреть. Только я могу тебя слышать.

Он достал из кармана ту самую «гигиеничку», которую приносил в класс, и медленно, почти ритуально, провел ею по её губам.

— Теперь ты пахнешь так, как мне нравится, — прошептал он, довольно улыбаясь. — Ванилью и мной.

Кая решила, что сейчас — не время для споров. Весь этот школьный шум, косые взгляды и тяжелая энергия Пэйтона остались там, за запертыми дверями машины. Она просто выдохнула и расслабилась, позволяя себе полностью раствориться в его тепле.

Она положила голову ему на плечо, чувствуя, как его сердце под тонкой тканью рубашки постепенно замедляет свой бег, подстраиваясь под её дыхание. Пэйтон, почувствовав её покорность и нежность, тут же изменился в лице. Его черты смягчились, а в глазах вместо холодного блеска появилось бесконечное обожание.

— Вот так, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Видишь? Нам никто не нужен.

Он обнял её крепче, накрывая своими ладонями её руки. Его пальцы начали медленно выводить невидимые узоры на её запястьях. В машине пахло дорогим парфюмом Пэйтона, кофе и той самой ванилью. За окном серые волны лениво разбивались о бетонные сваи причала, но внутри этого маленького пространства было невероятно уютно.

Пэйтон молчал. Он просто наслаждался тем, что она здесь, что она не спорит и не пытается отстраниться. Для него это было высшей формой признания — когда она добровольно уходила вместе с ним в его «закрытый мир».

— Знаешь, — тихо произнес он спустя какое-то время, едва касаясь губами её виска. — Когда ты сидела там, за партой, и это солнце из окна падало на твои волосы... я на мгновение забыл, как дышать. Я готов был выгнать из класса всех, включая учительницу, просто чтобы этот свет принадлежал только мне одному.

Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В его взгляде больше не было злости на Алекса или школу — только тихая, почти болезненная преданность.

— Я знаю, что иногда я... слишком. Но это только потому, что ты — самое ценное, что у меня есть. И я физически не могу позволить кому-то или чему-то тебя расстроить или забрать хоть каплю твоего внимания.

Он взял её за подбородок и очень медленно, словно боясь спугнуть этот момент абсолютного доверия, поцеловал её. Этот поцелуй не был властным, как в школе — он был долгим, нежным и полным благодарности за то, что она сейчас здесь, с ним.

Они провели так целый час, просто слушая шум воды и дыхание друг друга. Пэйтон перебирал её пальцы, рассматривая каждую линию на её ладони, будто изучал карту самого важного для него сокровища.

— Скоро начнет темнеть, — наконец сказал он, нехотя отпуская её руку, чтобы перебраться на водительское сиденье. — Давай договоримся: завтра мы пойдем в школу, и я постараюсь быть... спокойнее. Если ты пообещаешь, что вечером мы снова будем только вдвоем.

Пэйтон застегнул на Кае её куртку, задержав пальцы у самого воротника. Его глаза блеснули азартом. Он больше не хотел прятаться. В нём проснулось то самое мужское тщеславие: он хотел, чтобы каждый в этом городе видел, кто идет рядом с ним, и понимал — подходить ближе чем на метр опасно для жизни.

— Передумал, — усмехнулся он. — Мы не поедем домой. В центре открылся новый ресторан с панорамным видом, там сегодня будет вся «элита» нашей школы и ребята постарше. Надень то платье, которое я тебе подарил на прошлой неделе. Мы идем туда.

Ресторан «Облако» встретил их приглушенным светом, живым джазом и звоном дорогих бокалов. Кая выглядела потрясающе, и Пэйтон это знал. Но как только они вошли, его рука мгновенно легла ей на талию, прижимая девушку к своему боку так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лист бумаги.

Они еще не успели дойти до своего столика, как их заметила компания старшекурсников. Среди них был Маркус — парень, который раньше пытался флиртовать с Каей в соцсетях.

— О, посмотрите, кто это! — Маркус, уже немного навеселе, отделился от группы и направился к ним. — Кая, ты выглядишь просто невероятно. Этот цвет тебе очень идет. Давно не виделись...

Он протянул руку, явно намереваясь коснуться её плеча или пожать руку, но Пэйтон среагировал быстрее молнии. Он не стал бить или кричать. Он просто перехватил руку Маркуса на полпути, сжав его ладонь в коротком, но явно болезненном рукопожатии.

— Привет, Маркус, — голос Пэйтона был ровным и холодным, как лед. — Она идет со мной. И, честно говоря, мы не планировали тратить время на светские беседы.

Пэйтон не отпускал руку парня еще пару секунд, глядя ему прямо в глаза, пока тот не начал чувствовать себя максимально неуютно.

— Да, конечно, чувак... я просто поздоровался, — пробормотал Маркус, делая шаг назад.

Пэйтон, не удостоив его больше ни единым взглядом, повел Каю к самому лучшему столику у окна, который был забронирован заранее. Когда официант подошел, чтобы помочь Кае снять пальто, Пэйтон мягко отстранил его руку.

— Я сам, — коротко бросил он.

Он сам снял с неё верхнюю одежду, сам отодвинул стул. Когда они сели, Пэйтон демонстративно взял её за руку, переплетая пальцы прямо на столе, чтобы это видели все в зале.

— Ты видела, как он на тебя смотрел? — спросил он, чуть прищурившись, когда они остались одни. — Как будто ты — экспонат на выставке, который можно оценивать.

Он поднес её ладонь к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, не сводя с неё темного, властного взгляда.

— Мне стоило больших усилий не выставить его за дверь прямо сейчас. Но я решил, что это испортит твой вечер. Просто знай... — он понизил голос до шепота, — каждый парень в этом зале сейчас мне завидует. И это единственная причина, по которой я всё еще улыбаюсь.

Он заказал самые изысканные блюда, но всё время, пока они ждали заказ, его взгляд патрулировал зал. Стоило кому-то из парней за соседним столиком хотя бы случайно повернуть голову в их сторону, как Пэйтон тут же выпрямлялся, а его лицо принимало выражение «даже не думай».

— Кая, — вдруг сказал он, чуть склонив голову. — Тебе нравится, когда они смотрят? Скажи мне правду. Тебе нравится чувствовать, что я схожу с ума от каждого их взгляда?

Кая замолчала на мгновение, вглядываясь в его потемневшие от ревности глаза. На её губах заиграла едва уловимая, лукавая улыбка. Она решила примерить на себя роль маленького искусителя, зная, какую власть имеет над ним в этот момент.

— А что, если я скажу «да»? — она чуть склонила голову набок, дразня его взглядом. — Знаешь, Пэйтон, довольно лестно осознавать, что самый опасный и невозмутимый парень в школе теряет самообладание из-за обычного взгляда какого-то Маркуса. Это... пьянит. Разве тебе самому не нравится чувствовать, что ты должен «отвоевывать» меня снова и снова?

Она видела, как желваки на его лице заходили ходуном, а хватка на её руке стала еще крепче. Пэйтон был готов взорваться от этой игры, но Кая вовремя почувствовала грань. Она увидела в его глазах не просто гнев, а настоящую, глубокую уязвимость, которую он так тщательно прятал за своей агрессией.

Её выражение лица мгновенно изменилось. Игривость сменилась нежностью. Она накрыла его напряженную ладонь своей второй рукой и мягко погладила его пальцы.

— Глупый... — выдохнула она, подаваясь вперед, так что их лица оказались совсем рядом. — Посмотри на меня.

Пэйтон нехотя сфокусировал взгляд на её глазах.

— Все эти люди в зале, — она обвела свободной рукой панораму ресторана, — для меня просто размытые пятна. Я не слышу музыки, не вижу их взглядов и мне абсолютно плевать на их комплименты. Единственное сердцебиение, которое я чувствую — это твое. Единственный человек, ради которого я надела это платье и пришла сюда — это ты.

Она нежно коснулась его щеки, заставляя его полностью расслабиться под её рукой.

— Для меня существуешь только ты, Пэйтон. Весь мир может смотреть на меня сколько угодно, но вижу я только тебя. Ты мой единственный «спутник», и никакие Маркусы этого не изменят. Слышишь?

Напряжение в плечах Пэйтона начало медленно таять. Он глубоко вздохнул, закрывая глаза на секунду, словно впитывая её слова. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде была такая смесь облегчения и обожания, что у Каи перехватило дыхание.

— Ты умеешь играть на моих нервах, Кая, — пробормотал он, притягивая её руку к своим губам и на этот раз не просто целуя костяшки, а задерживаясь дыханием на её коже. — Больше так не делай. Мое терпение не бесконечно.

Он наконец-то искренне улыбнулся — той самой редкой, только для неё предназначенной улыбкой. Остаток вечера прошел в удивительной гармонии. Пэйтон всё еще оставался бдительным, но теперь в его жестах было больше гордости, чем собственнической ярости.

Когда они закончили ужин и вышли на прохладный ночной воздух, Пэйтон накинул пальто ей на плечи и приобнял со спины, глядя на огни ночного города.

— Знаешь, — тихо сказал он ей на ухо. — Я не хочу возвращаться в реальность. Не хочу завтра снова делить тебя с классом, учителями и всеми этими идиотами в коридорах.