part 29
Когда они вернулись домой, пакеты с продуктами были небрежно брошены на кухонный остров, а дом наполнился звуками их смеха и ритмичной музыкой из колонки. Пэйтон, кажется, окончательно отбросил свою мрачную маску — похвала Каи и её искренняя радость подействовали на него лучше любого успокоительного.
Они решили приготовить домашнюю пиццу. Это превратилось в настоящий хаос:
— Пэйтон, ты положил слишком много пепперони! — смеялась Кая, пытаясь отобрать у него нож.
— Лишнего мяса не бывает, — парировал он, подхватывая её за талию и прижимая к себе. — Это закон.
В какой-то момент Кая не выдержала и мазнула его по носу мукой. Пэйтон замер на секунду, его глаза азартно блеснули. Через мгновение уже вся кухня была в белой пыли: они гонялись друг за другом, пачкая одежду и оставляя следы муки на столешницах. Пэйтон ловил её, кружил в воздухе и осыпал поцелуями, пока они оба не задыхались от смеха.
Когда пицца наконец была отправлена в духовку, энергия всё еще била ключом. Кая, проходя мимо дивана, в шутку швырнула в Пэйтона декоративной подушкой.
— О, зря ты это сделала, — прорычал он с притворной угрозой.
Это стало началом великого «подушечного побоища». Они носились по всей гостиной. Пэйтон использовал свое преимущество в силе, чтобы блокировать её удары, но Кая была быстрее и ловчее, то и дело нападая со спины. В какой-то момент одна из старых подушек не выдержала и лопнула. По комнате, словно снег, полетели перья и пух.
Они замерли, глядя на этот летящий «снег», и одновременно рухнули на ковер посреди гостиной, не в силах больше сопротивляться смеху.
— Мы... мы похожи на двух детей, — выдавила Кая, пытаясь убрать перо, прилипшее к губе Пэйтона.
Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел на неё — взлохмаченную, с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами. Его сердце заполнило такое острое чувство нежности, что на мгновение перехватило дыхание.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что вернула меня к жизни.
Они лежали на мягком ковре, окруженные перьями и разбросанными подушками. Аромат пекущейся пиццы медленно наполнял дом, создавая ощущение абсолютной безопасности. Пэйтон притянул Каю к себе, устраивая её голову у себя на груди. Он перебирал её волосы, слушая её ровное дыхание, и чувствовал, как внутри него наконец-то воцаряется мир.
Усталость — приятная, физическая и эмоциональная — навалилась на них обоих. Они не хотели вставать, не хотели идти в спальню. Здесь, на полу, среди этого беспорядка, им было лучше всего.
Под тихий шепот музыки и уютное потрескивание духовки они и не заметили, как их веки отяжелели.
Пэйтон крепко обнимал Каю, словно защищая её даже во сне, а она свернулась в его руках, чувствуя себя самой любимой на свете. Они уснули прямо там, на ковре, посреди своего маленького, разрушенного, но такого счастливого мира. Это был самый спокойный сон за последние месяцы — без кошмаров, без подозрений, только двое людей, нашедших друг друга заново.