последствия.

Пэйтон решил устроить вечеринку в честь этого.

Подготовка к этой вечеринке больше напоминала планирование государственного переворота, чем обычную школьную тусовку.

Последние три дня лофт гудел от деятельности: Брайс, вооружившись планшетом, лично инструктировал охрану и проверял списки гостей, вычеркивая каждого, кто хоть раз был замечен в лояльности к Ноа.

Райли же полностью взяла на себя эстетическую сторону, превращая огромное индустриальное пространство в подобие тронного зала, залитого неоновым красным светом и украшенного золотыми деталями.

Пэйтон и Кая руководили процессом как единое целое, сидя на кожаном диване в центре этого хаоса и обсуждая детали, которые сделают этот вечер легендарным. Пэйтон настоял на том, чтобы каждый гость чувствовал: старые правила мертвы, теперь здесь правит он.

Когда вечер настал, атмосфера в лофте была наэлектризована до предела. Басы тяжелой музыки вибрировали в грудной клетке, а запах дорогого парфюма смешивался с дымом вейпов. Кая появилась в зале последней, и шум толпы на мгновение стих. На ней было экстремально откровенное платье из черного латекса, которое облегало её фигуру словно вторая кожа.

Глубокое декольте до самой талии едва удерживалось тонкими золотыми цепочками, а дерзкий разрез на бедре открывал вид на её стройные ноги при каждом уверенном шаге.

Она выглядела вызывающе, почти опасно, воплощая в себе ту самую власть, которую они с Пэйтоном захватили. Сам Пэйтон, в черной шелковой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, не сводил с неё темного, собственнического взгляда, и казалось, что сегодня ничто не может разрушить их триумф.

Однако в самый разгар ночи, когда Кая ненадолго отошла к Райли, её внимание привлекла сцена в VIP-зоне.

В тени массивной колонны стоял Пэйтон, и он был не один. Рядом с ним оказалась Скайлер, новенькая из богатой семьи, которая явно решила использовать этот вечер, чтобы пробиться в высшую лигу.

Она стояла слишком близко, почти вплотную к нему, и её поведение было вызывающе дерзким. Кая видела, как Скайлер что-то шептала Пэйтону на самое ухо, почти касаясь его кожи своими губами, а её ладонь уверенно покоилась на его плече, медленно поглаживая воротник рубашки.

Пэйтон не отстранялся. Напротив, он стоял со своей фирменной холодной полуулыбкой, глядя на девушку сверху вниз тем самым взглядом, который Кая считала принадлежащим только ей.

Внутри Каи мгновенно вспыхнуло пламя обжигающей, яростной ревности. Она чувствовала, как кровь прилила к лицу, а пальцы, сжимавшие бокал, побелели от напряжения.

Весь её образ уверенной королевы на мгновение пошатнулся под ударом этого предательства на виду у всей школы. Ей хотелось сорваться с места, подойти и при всех ударить эту девицу, напомнив всем, кто здесь настоящая власть.

Но Пэйтон продолжал смотреть на Скайлер, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонек, который Кая знала слишком хорошо: он провоцировал её, он хотел увидеть её реакцию. Осознание этого факта заставило её замереть.

Вместо того чтобы подойти к ним и устроить сцену, на которую он рассчитывал, Кая резко развернулась. Её лицо превратилось в ледяную маску, и, не сказав ни слова, она направилась к выходу на балкон, оставив Пэйтона в компании Скайлер под прицелом сотен любопытных глаз.

Она не собиралась дарить ему удовольствие видеть свою слабость, но ярость в её душе требовала выхода, который мог навсегда изменить правила их игры.

Холодный ночной воздух резко контрастировал с душной атмосферой лофта, но Кая не спешила возвращаться. Она стояла у самого края, вцепившись в стальные перила, и чувствовала, как тонкие золотые цепочки на её платье обжигают кожу холодом.

Шаги сзади были уверенными и тяжелыми. Кая не обернулась, ожидая увидеть Пэйтона, но знакомый запах терпкого одеколона и табака подсказал, что это не он.

— Знаешь, — низкий голос Джейса заставил её вздрогнуть, — оставлять такую девушку одну на балконе в центре города — это либо высшая степень доверия, либо самая большая глупость Мурмаера за всю историю.

Кая медленно повернула голову, окинув капитана футбольной команды равнодушным взглядом.

— Пэйтон не совершает глупостей, Джейс. Он просто слишком занят «государственными делами» там, внутри.

Джейс усмехнулся, подходя ближе и опираясь локтями о перила рядом с ней. Он не сводил взгляда с её профиля, открыто любуясь тем, как латекс подчеркивает каждый изгиб её тела.

— Видел я эти дела. Золотое платье, длинные ноги и полное отсутствие мозгов. Не совсем его уровень, если честно. Особенно по сравнению с тем, что стоит сейчас передо мной.

— Тебе-то какое дело? — Кая вскинула бровь, стараясь, чтобы её голос звучал максимально беззаботно, хотя внутри всё сжималось от ярости.

— Мне? Никакого. Просто не люблю, когда ценные вещи пылятся без внимания, — Джейс сократил расстояние между ними, так что его плечо теперь почти касалось её. — Ты вся дрожишь, Кая. Ты либо замерзла, либо хочешь кого-то убить.

Кая наконец повернулась к нему всем телом, позволяя себе легкую, провокационную улыбку. Она знала, что из зала, сквозь панорамное остекление, их пара выглядит как идеальный кадр для сплетен.

— А если и то, и другое? — бросила она, глядя ему прямо в глаза.

Джейс не раздумывая снял свой тяжелый кожаный пиджак.

— Тогда начнем с первого, — он медленно набросил его на её плечи, намеренно задержав руки на её лопатках чуть дольше, чем того требовали приличия. — А со вторым я могу помочь. Скажи только имя, и я выкину её с этого балкона прямо сейчас.

Кая рассмеялась — громко, искренне, запрокидывая голову назад. Она видела боковым зрением, как в дверях лофта замерла темная фигура. Пэйтон стоял там, сжимая в руке бокал так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Скайлер больше не было рядом, его внимание было полностью приковано к балкону.

— Ты очень самоуверен, Джейс, — прошептала Кая, делая шаг еще ближе к нему и поправляя воротник его пиджака на своей шее. — Ты не боишься, что Пэйтон увидит, как ты ухаживаешь за его девушкой?

Джейс наклонился к её уху, его дыхание опалило кожу.

— Пусть смотрит. Может, это научит его ценить то, что он может потерять за одну секунду. Тем более, — он бросил быстрый взгляд в сторону Пэйтона и нагло ухмыльнулся, — ты сама не спешишь уходить, верно?

Кая лишь плотнее закуталась в его пиджак, вдыхая чужой аромат и чувствуя на себе испепеляющий взгляд Пэйтона. Она знала, что эта игра опасна, но сладость мести была слишком заманчивой, чтобы остановиться.

— Знаешь, Джейс, — протянула она, глядя в зал, прямо на Пэйтона, — кажется, музыка стала лучше. Пойдем танцевать?

В глазах Джейса вспыхнул азарт. Он протянул ей руку, и Кая, не колеблясь ни секунды, вложила свои пальцы в его ладонь, направляясь обратно в эпицентр праздника под прицелом сотен глаз и одного-единственного взгляда, обещавшего им обоим скорую расправу.

Сквозь панорамное остекление лофта Пэйтон наблюдал за каждым движением на балконе, и этот вид медленно выжигал его изнутри.

Скайлер что-то оживленно шептала ему на ухо, то и дело касаясь его плеча, но он не слышал ни слова. Его внимание было парализовано двумя силуэтами на фоне ночного города.

Когда он увидел, как Джейс — этот самоуверенный выскочка — набросил свою кожаную куртку на плечи Каи, Пэйтон едва не раздавил бокал в руке. Он резко поставил виски на поднос проходящего мимо официанта и, не удостоив Скайлер даже взглядом, направился в самый центр зала.

Он встал там, словно темный монолит, и толпа вокруг него инстинктивно расступалась, образуя вакуум, заряженный чистой угрозой.

Когда двери балкона распахнулись и Кая вошла в зал, Пэйтон замер. Вид его девушки в этом греховно облегающем латексе, поверх которого была наброшена чужая мужская вещь, ударил по его нервам сильнее любого физического удара.

У Пэйтона нервно задергался глаз — верный признак того, что его хваленая выдержка не просто дала трещину, а разлетелась вдребезги.

Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли острые желваки. Кая шла медленно, почти торжественно, а Джейс, наслаждаясь своей ролью «спасителя», собственнически придерживал её за талию.

— Пэйтон, — Джейс нагло ухмыльнулся, когда они подошли вплотную. — Музыка отличная. И компания тоже. Надеюсь, ты не против, если я заберу твою королеву на один танец? Ты, кажется, был занят... другими интересами.

Пэйтон не ответил. Он даже не посмотрел в сторону Джейса, словно того не существовало. Его взгляд был прикован исключительно к Кае, и в этом взгляде читалось нечто пугающее — смесь абсолютного обладания и безумия.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство так резко, что она невольно затаила дыхание.

— Сними это, — голос Пэйтона был пугающе тихим, лишенным всяких эмоций, кроме одной — ледяной ярости.

— О чем ты? — Кая вздернула подбородок, стараясь сохранить маску безразличия. — Мне было холодно, Пэйтон. А Джейс оказался очень внимательным. Куда внимательнее, чем ты со своей... новой протеже.

Пэйтон медленно перевел взгляд на край чужой куртки на её плече. Его глаз снова едва заметно дернулся. Он не стал вырывать вещь, он просто протянул руку и схватил воротник куртки, притягивая Каю к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись.

— Я сказал: сними. Эту. Дрянь, — прошептал он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Прямо сейчас. Или я клянусь, я сорву её вместе с твоим платьем на виду у всех этих людей. Мне плевать на репутацию, Кая. Мне плевать на всё, кроме того, что на тебе сейчас чужая вещь.

Джейс попытался вмешаться, положив руку на плечо Пэйтона:

— Эй, Мурмаер, полегче, ты...

Пэйтон среагировал мгновенно, но без единого удара. Он просто перехватил руку Джейса в районе локтя и надавил на болевую точку с такой ювелирной точностью, что капитан футбольной команды побледнел и согнулся. Пэйтон смотрел ему прямо в глаза, и в его взоре не было ничего человеческого.

— Если ты еще раз коснешься её или чего-то, что принадлежит мне, я не буду драться с тобой, Джейс, — чеканил Пэйтон. — Я просто уничтожу всё, что тебе дорого. Твою карьеру, твою семью, твое будущее. Ты для меня — пустое место. Исчезни. Сейчас же.

Когда Джейс, побледнев от боли и осознания реальности угрозы, поспешно скрылся в толпе, Пэйтон брезгливо стянул куртку с плеч Каи и швырнул её на пол, прямо под ноги проходящим гостям. Он тут же обхватил её талию, прижимая к себе так крепко, что латекс заскрипел под его пальцами.

— Ты думала, это игра? — он впился взглядом в её лицо, и его дыхание было прерывистым. — Ты хотела наказать меня той девчонкой?

— Ты сам дал повод! — выкрикнула Кая, чувствуя, как его безумная энергия передается ей. — Ты стоял со Скайлер, ты позволял ей шептать тебе на ухо! Тебе было плевать на меня!

Пэйтон вдруг горько, почти безумно усмехнулся, и его руки на её лице задрожали от сдерживаемого напряжения.

— Я стоял с ней только потому, что она — единственная, кто знает, где сейчас прячется семья Ноа! — прорычал он ей в самые губы, и в его глазах вспыхнула яростная правда. — Они вышли из тени, Кая. Они ищут тебя. И Скайлер — его единственное слабое место, она была моим единственным шансом узнать его следующий шаг, прежде чем он доберется до тебя. Я терпел каждое её слово, каждую секунду этого липкого общения, чтобы убедиться, что завтра ты проснешься в безопасности! Я делал это, потому что Ноа и его семья не остановятся, пока не заберут тебя у меня. А ты... ты надела куртку этого ничтожества. Ты позволила ему коснуться тебя, пока я пытался спасти твою жизнь от того монстра.

Он прижался лбом к её лбу, и его голос сорвался на хрип.

— Поздравляю. Ты хотела увидеть мою ревность? Ты её увидела. Я в абсолютном, неконтролируемом бешенстве. Никогда больше не смей испытывать меня так. Ты — моя. Каждая клетка твоего тела. И если мне придется сжечь этот город, чтобы ты это запомнила, я сделаю это, не моргнув и глазом.

Кая смотрела в его расширенные зрачки и видела в них бездну. Его любовь была разрушительной, его ревность — безумной, но теперь она знала, на какие жертвы он идет ради неё, и это пугало и восхищало её одновременно.

После его слов о Ноа музыка в лофте окончательно превратилась в невнятный гул. Гости, ставшие свидетелями вспышки Пэйтона, старались не смотреть им в глаза, поспешно расходясь по углам и освобождая путь к выходу.

Пэйтон, не выпуская руки Каи, буквально тащил её за собой. Его пальцы сжимали её запястье так крепко, что останутся следы, но он этого не замечал — он был в трансе своей собственной ярости.

Когда они вышли на прохладный ночной воздух, вечеринка для них закончилась, хотя в окнах лофта всё еще мелькали огни. Пэйтон швырнул ключи парковщику, и через минуту они уже сидели в его машине.

В замкнутом пространстве салона напряжение стало почти осязаемым. Пэйтон не заводил мотор. Он сидел, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели, а его дыхание было тяжелым и неровным.

И тут до него долетел этот запах.

Сладковатый, терпкий, чужой аромат парфюма Джейса, который успел впитаться в нежную кожу Каи, пока она была укрыта его курткой. Для Пэйтона это было подобно удару тока. Его глаз снова дернулся, а лицо исказилось от гримасы чистого отвращения.

— Этот запах... — прорычал он, резко разворачиваясь к ней.

Он придвинулся вплотную, загоняя её в угол кожаного сиденья. Его ноздри трепетали. Он уткнулся носом в изгиб её шеи, там, где пульсировала жилка, и сделал глубокий вдох, после чего едва не задохнулся от нахлынувшего безумия.

— Он пахнет тобой, Кая. Этот ничтожный ублюдок оставил свой след на тебе, — его голос превратился в животный шепот. — Я чувствую его везде. На твоих плечах, на твоих ключицах. Это сводит меня с ума. Я хочу содрать с тебя эту кожу, лишь бы не чувствовать, что он был так близко.

Пэйтон начал лихорадочно, почти в бреду, тереть её плечо своей ладонью, пытаясь «стереть» невидимый след чужого присутствия. Его движения были резкими, граничащими с одержимостью.

— Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? — он поднял на неё взгляд, и Кая увидела, что его глаза затуманены настоящим помешательством. — Я не могу дышать, пока на тебе этот запах. Я чувствую, как он проникает мне под кожу, как он отравляет меня. Ты надела его вещь... ты позволила его молекулам смешаться с твоими.

Он внезапно схватил край своего кашемирового пальто, лежавшего на заднем сиденье, и начал оборачивать её в него, затягивая узлы так туго, словно пытался запечатать её в своем собственном аромате — запахе дорогого табака, сандала и опасности.

— Теперь ты пахнешь мной, — выдохнул он, снова впиваясь в её шею, но на этот раз кусая кожу так сильно, что Кая вскрикнула. — Я перекрою каждый дюйм твоего тела своим запахом. Клянусь, когда мы приедем домой, я заставлю тебя стоять под душем, пока твоя кожа не покраснеет, пока от этого парня не останется даже воспоминания.

Он завел мотор, и машина взревела, срываясь с места на безумной скорости. Пэйтон вел одной рукой, а другой продолжал крепко держать Каю за шею, не давая ей отстраниться ни на сантиметр. Он выглядел как человек, потерявший связь с реальностью, полностью поглощенный одной-единственной целью — вернуть себе то, что принадлежало ему по праву, и уничтожить любую тень другого мужчины на женщине, которую он любил до безумия.

Дверь спальни захлопнулась с глухим ударом, отсекая их от всего мира. Пэйтон не зажигал свет — ему хватало лунного сияния, пробивающегося сквозь огромные окна, и того яростного огня, что полыхал в его собственных глазах. Он тащил Каю за собой в ванную комнату, и его дыхание, хриплое и прерывистое, обжигало её затылок.

В ванной он рывком развернул её к зеркалу. Его руки, всё еще дрожащие от избытка адреналина и ненависти, вцепились в края её латексного платья. Ткань жалобно заскрипела под его пальцами. Пэйтон нашел молнию и с резким, агрессивным звуком рванул её вниз. Платье, словно вторая кожа, неохотно сползло с её тела, обнажая покрасневшую от его хватки плоть.

— Смотри на себя, — прохрипел он ей в ухо, прижимаясь всем телом сзади. Его мокрые от пота волосы коснулись её щеки. — Ты видишь это? Видишь, как ты дрожишь? Это не от холода. Это потому, что ты знаешь — ты совершила ошибку.

Он наотмашь крутанул краны в душевой кабине. Струи воды ударили о кафель с грохотом водопада, мгновенно наполняя пространство густым, удушающим паром. Пэйтон затолкнул её под воду, не снимая своих промокших, тяжелых брюк. Вода была почти невыносимо горячей, она тут же облепила их тела, превращая одежду в липкие путы.

Он схватил флакон дорогого масла для душа и вылил приличную порцию себе на ладони. Его движения были дикими. Он начал растирать масло по её плечам, ключицам и груди с такой силой, что её кожа мгновенно стала пунцовой.

— Я чувствую его запах, Кая... он пропитал тебя насквозь, — его голос сорвался на рычание. — Этот подонок Джейс... он думал, что может оставить на тебе свой след? Думал, что его куртка скроет тебя от меня?

Пэйтон уткнулся лицом в изгиб её шеи, прямо под струи воды. Он не просто вдыхал — он жадно, до боли в легких, выискивал малейший намек на чужой парфюм. Наткнувшись на место, где куртка Джейса касалась её кожи дольше всего, он впился в него зубами. Это был не поцелуй, а клеймо. Кая вскрикнула, запрокинув голову, и её пальцы судорожно впились в его мокрые предплечья.

— Я выжгу его из твоей памяти, — шептал он, скользя ладонями вниз, по её бедрам, сжимая их до синяков. — Каждый дюйм, к которому он мог прикоснуться взглядом, будет принадлежать мне. Ты слышишь? Каждая клетка!

Его руки, скользкие от масла и воды, обследовали её тело с пугающей тщательностью. Он тер её кожу так, словно пытался смыть саму историю этого вечера. Его ладони обжигали сильнее, чем горячая вода. Пэйтон был в агонии собственничества. Он прижал её к холодному мрамору стены, и контраст температур заставил её вздрогнуть.

— Пэйтон... пожалуйста... — выдохнула она, теряясь в этом безумном вихре его страсти.

— Нет! Не проси меня остановиться! — он схватил её лицо за челюсть, заставляя смотреть прямо в свои расширенные, темные зрачки. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда стоял с этой девчонкой, Скайлер? Она вешалась на меня, она шептала мне гнусности, а я терпел это только ради того, чтобы достать документы на Ноа! Чтобы этот монстр не смог причинить тебе вред! А ты... ты в это время принимала знаки внимания от другого. Ты позволила ему обнять тебя.

Он снова приник к её шее, покрывая её яростными, влажными поцелуями. Вода заливала им рты, мешая дышать, но это только усиливало накал. Пэйтон начал срывать с себя оставшуюся одежду, отбрасывая её в сторону. Когда их тела наконец соприкоснулись без всяких преград, его ударило током. Он прижался к ней так плотно, что между ними не осталось воздуха.

— Теперь ты пахнешь только мной, — выдохнул он, и в его голосе сквозило триумфальное безумие. — Моим маслом, моим потом, моей кожей. Я вытравил его. Его больше нет.

Он подхватил её под бедра, поднимая и прижимая к стене. Его движения были властными и не терпящими возражений. В этом душе, в этом тумане и шуме воды, Пэйтон окончательно потерял связь с реальностью. Для него существовало только это тело, которое он защищал от всего мира, и которое он готов был уничтожить сам, лишь бы оно не досталось никому другому.

— Ты — моя святыня и мой ад, Кая, — прохрипел он, впиваясь в её губы в глубоком, сокрушительном поцелуе, который на вкус был как соль, вода и безграничная, всепоглощающая любовь, граничащая с чистым помешательством. — И если я еще раз почувствую на тебе чужой запах... я сожгу этот мир дотла.

Он продолжал целовать её, оставляя на её теле новые и новые метки своего владения, пока пар полностью не скрыл их силуэты, превращая их в единое целое в центре этого безумного, очищающего шторма.

Вода продолжала хлестать по их телам, превращая ванную в кипящий котел из пара и невысказанной страсти. Кая чувствовала, как гнев Пэйтона медленно переплавляется во что-то более густое и тяжелое, и в ней самой проснулась та же первобытная жажда обладания.

Она опустилась на колени прямо под струи воды. Мокрый деним его брюк потемнел и стал тяжелым, облепив его мускулистые бедра как вторая кожа.

Пэйтон тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз; его мокрая челка прилипла ко лбу, а в глазах метались всполохи безумия. Кая вцепилась пальцами в пояс его штанов. Пуговица поддалась с трудом, металл неприятно лязгнул, и она коротким, резким движением потянула ткань вниз.

Тяжелая, пропитанная водой ткань с хлюпаньем упала к его щиколоткам. Кая не остановилась. Она провела ладонями по его ногам, чувствуя напряжение каждой мышцы, пока он не переступил через сброшенную одежду, оставаясь перед ней полностью обнаженным и уязвимым в своем желании.

Она поднялась, но не для того, чтобы поцеловать его. Она схватила его правую руку — ту самую, за которую Скайлер держала его весь вечер.

— Теперь моя очередь, — прошептала она, и её голос был пропитан ревнивой горечью. — Ты смывал с меня Джейса, а я смою с тебя её. Каждое её липкое прикосновение.

Она выдавила густое, темное масло прямо на его предплечье. Кая начала растирать его, сжимая руку Пэйтона так сильно, словно хотела оставить свои отпечатки прямо на его костях.

Она поднималась выше, к бицепсу, к плечу, где Скайлер склоняла свою голову. Вода смывала пену, но Кая наносила её снова и снова, её движения были почти агрессивными.

— Она трогала тебя здесь? — Кая впилась ногтями в его плечо, и Пэйтон глухо зарычал, подаваясь вперед. — А здесь она шептала свои гадости?

Она обхватила его лицо мыльными ладонями, заставляя его зажмуриться, и начала яростно смывать с его скул и челюсти саму память о чужом дыхании.

Пэйтон не выдержал. Он обхватил её запястья, останавливая этот ритуал очищения, который уже превращался в пытку.

— Довольно, — выдохнул он, прижимая её спиной к горячему кафелю. — На мне нет ничего, кроме тебя. Никогда не было.

Он подхватил её под бедра, и Кая инстинктивно обхватила его талию ногами. Мокрая кожа скользила по коже, создавая невыносимое трение.

Пэйтон вошел в неё одним резким, сокрушительным толчком, выбивая из её легких весь воздух. Кая вскрикнула, запрокинув голову, и её крик потонул в шуме падающей воды.

Это не было нежностью. Это была битва за территорию. Пэйтон двигался в ней с той же яростью, с которой защищал её от Ноа.

Каждый его толчок был утверждением власти, клеймом, которое он выжигал внутри неё. Его руки блуждали по её телу, находя те самые места, которые он только что оттирал, и теперь он заполнял их собой, своим весом, своей силой.

— Скажи это, — хрипел он ей в губы, срываясь на стон. — Скажи, чей это запах. Чья ты?

— Твоя... — выдохнула Кая, сжимая его плечи так, что под ногтями осталась его плоть. — Только твоя, Пэйтон. Навсегда.

Пар вокруг них стал настолько густым, что они едва видели друг друга, ориентируясь только на прикосновения и звуки. Вода заливала им глаза, смешиваясь с потом и солеными каплями, но они не могли остановиться.

Пэйтон впился в её губы в глубоком, захватническом поцелуе, забирая её дыхание, пока мир вокруг окончательно не перестал существовать.

В момент ослепительного пика, который накрыл их обоих подобно обвалу, Пэйтон до боли прижал её к себе, скрывая лицо в её мокрых волосах.

В этой тишине, наступившей после бури, он всё еще дрожал, не отпуская её ни на миллиметр. Теперь, когда чужие запахи были смыты, а их тела спаяны этой яростной близостью, он наконец почувствовал, что она снова в безопасности. В его власти. В его руках.

И никакие Ноа или Джейсы не смогут разрушить этот кокон, который он выстроил из своей любви и своего безумия.