Глава 6
Хотя потребовалось некоторое время, чтобы все устроить, зефир сработал именно так, как и надеялась Виола: переключила внимание, и напряжение медленно сошло на нет. Мы взяли палочки, которые были слишком тонкими, чтобы сойти на растопку, нанизали на них маршмэллоу и сунули в жар костра, пока они не расплавились в причудливые фигуры, а их края не почернели. Ошалев от водки, я бросила первый прямо в рот, забыв, что в центре масса все еще расплавленная и горячая. В результате ошпарила язык и небо и завопила, точно потревоженный попугай, пока кто-то не сунул мне банку ледяной жидкости. Я успела выпить половину содержимого, прежде чем поняла, что это пиво. Гадость какая. Я попыталась его выплюнуть, но лишь расплескала большую часть на себя.
Долгую минуту спустя я наконец сумела оттереться и присоединилась к общему смеху.
– Знаешь, – с масленым взглядом начала Кира, – раз уж ты вся мокрая, можешь присоединиться к обществу топлес.
– Кристиша! – Лиза крепко стукнула ее по руке. Я невольно улыбнулась, хотя все равно смутилась.
– Лучше накину джемпер, – пробормотала я. – Все равно холодает.
В палатке было темно. Одним плавным движением я расстегнула дверную молнию и вошла внутрь. Предполагалось, что палатка рассчитана на четверых, но на самом деле там хватало места только для двойного надувного матраса, поверх которого мы кинули наши спальные мешки. Куда можно было запихнуть еще двух человек, даже не представляю. Я обошла матрас до угла, где спрятала свой рбкзак, и вытащила толстый черный худи. Капюшон зацепился за волосы и растрепал хвост. Я нетерпеливо сдернула резинку. Голова, вероятно, выглядела как стог сена, но, надеюсь, уже было достаточно темно, чтобы кто-нибудь заметил. Меня слишком вело, чтобы пытаться заново соорудить прическу.
Когда я вернулась к огню, ребята уже доедали зефир и в кругу воцарилось тихое спокойствие. Я задалась вопросом, сколько же сейчас времени – думала, не особо поздно, – но когда попыталась глянуть на часы, цифры запрыгали перед глазами.
– Держи. – Виола что-то передала мне, и я автоматически взяла предмет, прежде чем поняла, что это. – Ты не допила свое пиво.
– Спасибо, – сказала я, сжав банку.
– А тебе хорошо с распущенными волосами, – прокомментировала она. – Я и не знала, что они такие длинные.
Я зарделась от комплимента и не придумала, что сказать, поэтому неловко улыбнулась и от души глотнула пива. Вкус стал немного лучше. Возможно, потому, что зефир сжег мне все рецепторы.
– Сколько времени? – спросила Кира, давая мне повод отвести взгляд.
– Полночь, – ответила Крис, понизив голос для пущего эффекта. – Идеальное время для страшилок.
– Полагаю, ты как раз нам такую и заготовила? – спросил Кира, но без прежней едкости, и слегка улыбнулась. Похоже, в этой забаве она была рада поучаствовать.
– О да. – Крис поманила нас пальцем. – Но вы должны сесть ближе, дети. Эту историю можно рассказывать только шепотом.
У нее получалось ужасно мелодраматично и наигранно, но мы послушно соскользнули со стульев и сели ближе к огню. Я только порадовалась. Середина лета или нет, мы по-прежнему оставались в Шотландии; температура падала, ледяной ветер задувал над морем. Я вздрогнула, когда очередной порыв отыскал дыры в моей одежде.
– Замерзла? – спросила Виола, опускаясь на песок прямо рядом со мной.
– Немного, – призналась я. Кира пристроилась по другую сторону. Крис присела на корточки напротив, через костер от нас, и Лижа практически кинулась ей на колени. Оба все еще оставались полураздетыми. От их вида я только сильнее затряслась.
– Иди сюда. – Виола обняла меня и начала тереть мне плечо. – Я тебя согрею.
Я знала, что это не более чем дружеский жест, но все равно напряглась. Застенчиво улыбнулась Виоле, а потом устремила взгляд на пламя, позволяя ослепительному танцу белых, желтых и оранжевых всполохов увести меня в транс. Кристина раскопала очередную бутылку – на этот раз темно-янтарной жидкости – и завела рассказ.
– Эту историю поведал мне мой отец, а сам он услышал ее в нашем возрасте от местного, который жил на этих самых холмах. Эта история о Плетеном Человеке.
Она протянул последние два слова, и не знаю, было ли дело в холодной ночи, зловещем чернильном пейзаже или поспешном глотке из пошедшей по кругу бутылки – похоже, с виски, – но я невольно задрожала, покрывшись гусиной кожей.
– С тобой все в порядке? – прошептала мне Виола. Ее дыхание щекотало мне ухо, но от внезапной заботы я почувствовала себя идиоткой и подавила желание отодвинуться.
– Просто холодно, – пробормотала я в ответ.
В ответ она крепче прижала меня к своему теплому плечу. Я старалась дышать ровно, концентрируясь на Кристине, которая злобно улыбалась, радуясь всеобщему вниманию.
– Сотни лет назад, в темные века, кельтские язычники бродили по земле...
– Нет, не язычники, – тихо вставила Кира.
– Что? – раздраженно рявкнула Крис, выпадая из образа.
– В темные века они уже приняли христианство, – пояснила Кира, поправляя волосы, упавшие на нос. – Язычники относятся скорее к железному веку.
– Это имеет значение? – спросила Кристина.
– Просто заметила, – пробормотала Кира.
– Неважно. – Крис глубоко вздохнула и обвела взглядом круг, чтобы вернуть свою аудиторию. – Сотни лет назад, в железном веке... – Она бросила на Киру сердитый взгляд, и та удовлетворенно кивнула в ответ. – Язычники бродили по земле. В черных одеждах они собирались ночью, чтобы поклоняться своим злым, диким богам. Подручные дьявола, эти духи требовали большего, чем просто обожание. Они хотели жертвы!
У костра прокатился тихий смех. Кристина напомнила мне одного телеведущего с детского канала, который восхитительно – но невероятно переигрывая – вел программу, посвященную Хеллоуину. Губы Кристины дрогнули (да, актер из нее паршивый), но затем она хмуро уставилась на нас и начала снова:
– Хуже всего, друзья мои, был один сильный призрак. Нечто безымянное и бесформенное, и язычники боялись этого призрачного монстра больше, чем кого-либо другого. Не довольствуясь быстрой смертью жертвенной девственницы, чье горло перерезали камнем, призрак жаждал боли, пыток и страданий. Он жаждал огня.
Виола опять захихикала, и краем глаза я увидела, как Кира закатила глаза – даже Лиза больше смотрела на мышцы Крис, чем обращала внимание на историю. Кристине, похоже, было все равно. Ее пристальный взгляд устремился на меня, и я старательно попыталась изобразить очарование и ужас.
– Для того чтобы насытить духа, язычники каждый год воздвигали в его честь гигантскую статую из дерева и прутов орешника. В центре этого плетеного человека, прямо в сердце, они оставляли пустое пространство, достаточно большое для настоящего тела. Так уж случилось, что в то время мимо языческих стран проходил путешественник. Он решил остановиться: пополнить припасы и узнать новости. Язычники были в восторге: вот готовая жертва!
Она сделала паузу, оглядывая каждого из нас по очереди в попытках усилить напряжение. Я проглотила смех.
– Однажды ночью они напоили путешественника местным вином. Затем, как только он потерял сознание – а пойло было сильным, – связали ему руки и ноги и заключили его в плетеного человека. А потом... потом подожгли его!
Повисло молчание. Никто не проронил ни слова. Мы просто ждали. Было ясно, что Кристина не закончила.
– Это еще не конец истории, – сказала она. – Когда пламя разгорелось и дым начал заполнять воздух, путешественник проснулся. Он понял, где находится, увидел одетых в черное язычников, поющих вокруг огня. Капюшоны скрывали их лица.
– И как он тогда понял, что это те самые язычники? – пробормотала Кира, но Кристина продолжила:
– Поначалу он пытался освободиться из своей плетеной клетки, искал слабое место, но язычники знали свое дело. Жертвенная статуя была крепкой. В конце концов, ему пришлось посмотреть правде в лицо: он умрет. – Кристина сверкнула дьявольской улыбкой. – И вот тут-то начинается все самое интересное. Видите ли, язычники были не единственными, кто баловался темным искусством. Путешественник... был жрецом вуду! – с пафосом объявила Кристина, и Виола закашлялась, чтобы скрыть смех. Крис безбожно коверкала историю – даже я знала, что кельтские язычники жили намного раньше поклонников вуду, не говоря уже о том, что эти религии возникли на противоположных сторонах земного шара, но придержала язык за зубами. – Он проклял язычников. На шее жрец носил талисман своей веры, и когда его плоть стала гореть, он призвал своих богов, требуя, чтобы любой, кто когда-либо разведет огонь в том же самом месте, был проклят и умер ужасной смертью. Когда огонь превратился в пепел и смешался с песком, проклятие вступило в силу. В следующем году язычники вновь принесли жертву, похитив девушку из соседнего города, и все сгинули в ту ночь на пляже. Их тела унесло море. Это море, мальчики и девочки, этот пляж. Все здесь проклято.
Кристина откинулась назад, явно довольная собой.
– Точно, – вмешалась Виола, нарушая тишину, – а в продолжение герой приходит и всех спасает, освобождает жителей деревни от проклятия и до потери пульса обжимается с жертвенной девственницей.
– А, вы тоже видели тот фильм! – рассмеялась Кристина и бросила в Виолу горсть водорослей.
– Конечно видели! Мистер Крукс каждый четвертый класс заставляет его смотреть на уроке. Правда, ты местами довольно серьезно перекрутил сюжет, но все равно.
– А, точно. – Кристина выглядела слегка удрученной, к вящей радости всех окружающих. Кроме меня. Я не видела фильм – в четвертом классе у меня было воспаление гланд и я пропустила месяц.
– Я не знала, что есть сиквел, – заметила Кира, наклонив голову. – Хороший?
– Нет! – решительно отрезала Виола, вызвав очередной взрыв смеха, больше похожий на плач гиен. – Ни в коем случае не смотри, это хрень полная! В любом случае... – Виола оторвалась от меня и встала на колени, возвышаясь над нами. – Вы хотите страшную историю, ребята? У меня есть такая, что вы больше никогда не будете спать спокойно. Потому что каждое слово в ней – правда.
– Серьезно? – ухмыльнулась Кристина.
– Да, – тихо ответила Виола. – Не хочу тебя расстраивать, Кристин, но жрецы вуду по холмам Дамфрис-энд-Галлоуэй не бродили... а вот ведьмы очень даже.
– Это те, что на метлах летали? – насмешливо уточнила Кристина, и Лиза захихикала.
Виола лишь улыбнулась. И взяла паузу. Она все тянулась и тянулась.
– Ведьмы, – повторила она, наконец, настолько тихим голосом, что мне пришлось напрячься, чтобы разобрать его сквозь плеск воды и шипение огня. – Вы знаете, как ведьмы получают свою силу?
Это был вопрос, но никто из нас не ответил.
– Через жертвоприношение. – То же слово использовала Кристина, но из уст Виолы оно прозвучало поистине жутко. Как будто по сигналу зловещий ветер пролетел вокруг костра, заставляя пламя раскачиваться и прыгать. На мгновение огонь почти полностью потух, и мы словно оказались под непроглядно-черным одеялом. Я ахнула, но свет так же внезапно вспыхнул снова, освещая щеки и подбородок Виолы, оставляя вместо глаз призрачные темные ямы. Эффект был пугающим.
– Они практиковали жертвоприношения. Если существо могло истекать кровью, могло чувствовать боль, то оно обладало способностью обеспечивать ведьм силой. Иногда они использовали животных, если заклинание не требовало особых стараний. Но когда враг был велик, когда ведьмам требовалось углубиться во тьму своих душ, они предпочитали брать людей. – Виола мягко улыбнулась нам, но в ее улыбке не было тепла. Несмотря на это, я поймала себя на том, что наклонилась ближе, привлеченная ритмом ее голоса, гипнотическим блеском ее глаз. – Колдовство началось с язычников. Точнее, с друидов. Они верили в силу жертвы, что через нее могут общаться с богами, пить их могущество. Прямо на том Брегу, – она указала на море своей призрачно-бледной рукой, – все и произошло. Однажды пришли люди с юга, вооруженные солдаты, намеревавшиеся захватить земли язычников. Римляне. Оставшись в меньшинстве, побежденные друиды сбежали в одно из своих самых почитаемых мест, Инис Дивилл. Скалистый и унылый остров. Его название и означает «Темный остров». Там они установили свой алтарь и выбрали жертву. Ее звали Игрейн, и она была дочерью правителя. Римляне подступали все ближе, время было на исходе, и друиды убили ее в дар своим богам.
Сначала они придушили ее, поставили на грань жизни и смерти. Затем, призвав своих богов, попросили их уничтожить проклятую армию, которая напала на их земли, точно чума, и перерезали несчастной горло, глядя, как ее кровь хлещет на камень. Когда жизнь вытекла из Игрейн, вождь разрезал ее грудь и выпил прямо из ее сердца. Говорят, ее дух закричал, видя это святотатство.
Снова повисло молчание. На этот раз никто не смел перебить рассказчика. Виола держала паузу почти минуту.
– Что случилось дальше? – наконец прошептала Лиза.
– Римляне обрушились на остров штурмом и убили друидов. Всех до единого. Массовая жертва, кровь текла рекой, даже каменистая почва окрасилась в алый. И, наконец, боги были умиротворены. Друиды потеряли свои жизни, но боги позволили им вернуться в виде духов, чтобы те охраняли землю. Населяли ее.
Виола закончила ровно так же, как начала: тихо, мягко. Жутко. Прошли секунды, но никто не смел нарушить тишину.
В конце концов, кто-то захихикал, кто-то смущенно кашлянул, и напряжение, что не отпускало наш маленький круг на протяжении всей истории Виолы, рассеялось. Лицо Киры расплылось в улыбке; Кристина с сожалением покачала головой, отхлебнув из бутылки. Лиза терла руки, якобы прогоняя мурашки, а на самом деле выставляя грудь повыше и прижимаясь к Кристине.
Но не я. Я смотрела на чернильный пейзаж, и внезапный страх скручивал мой живот. Ни единого дома в округе; ни единой души. Просто пустая чернота, где, как я теперь представляла, витали злые духи.
Внезапно наш костер показался слишком маленьким, слишком слабым. Его сияние едва освещало наши лица, хотя мы сидели вплотную к огню. Как близко может подобраться зло, прежде чем мы его заметим?
Виола встала, стряхнула с джинсов песок, затем зевнула и потянулась.
– Все, ребята, я без сил. Давайте спать. – Ее голос опять стал нормальным, и когда она посмотрела на меня и протянула руку, чтобы помочь встать, то вдруг снова стала моей подругой, с той же улыбкой, теми же ямочками.
Все согласно зашумели. Только Кристина выглядела расстроенной, не знаю, потому ли, что ее история не имела такого же завораживающего эффекта, как у Виолы, или из-за внезапного конца вечеринки. Она мрачно баюкала остатки виски. Без сомнения, хотела просидеть так до рассвета. Вероятно, не так она себе представлял этот поход. Тем не менее до настоящего дня рождения Виолы оставалось еще два дня.
Я устало побрела к нашей палатке – теперь, вдали от огня, я опять замерзла. Стуча зубами, я стянула с себя одежду, нырнула в самую теплую пижаму и лишь затем включила свет, зная, что мой силуэт будет виден на фоне линялой красной стены палатки. Сунув ноги обратно в кроссовки, я вышла на улицу с зубной щеткой в руке. Девушки закидывали костер песком, пытаясь потушить последние искры. По крайней мере, Виолы и Кира. Кристина стояла в стороне, обняв Лизу и прижав губы к ее губам.
Они все еще торчали там же, приклеившись друг к другу, когда я вернулась из кустов, где устроила себе импровизированную ванную. Я на мгновение забыла о злых духах в темноте и наполовину удивленно, наполовину беспокойно посмотрела на парочку. Я ясно дала понять Лизе, что они – отдельно, мы – отдельно. Надеюсь, она не подумала, что я говорю так только ради наших родителей. Если решит остаться с Кристиной, пусть ночуют в ее машине.
– Спокойной ночи, – крикнула я Виоле и Кире, ныряя в палатку.
Как я и надеялась, мое прощание подстегнуло Лизу. Она высвободилась из осьминожьей хватки Кристины и, последний раз чмокнув ее в щеку, двинулась в моем направлении. Подруга не удосужилась переодеться или почистить зубы, а плюхнулась прямо в спальный мешок, наблюдая, как я убираю одежду и туалетные принадлежности обратно в рюкзак.
– Эта история была действительно ужасной, – прокомментировала она, когда я расстегнула молнию на своем мешке и заползла внутрь. – Ты, с виду, вообще ошалела от страха.
– Жутко было, – честно ответила я. – Виола умеет рассказывать страшилки.
– Угу, – согласилась Лиза. – Как думаешь, в ней все правда?
– По большей части, – ответила я. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Мысль, что эти земли и правда населяют духи убитых друидов, пугала до чертиков.
– Ты так считаешь? Откуда тогда Виола все это знает?
– Ну, она действительно интересуется этой темой.
– Чем, ритуальными жертвами? – Лиза в ужасе уставилась на меня.
– Нет, – нахмурилась я. – Историей и археологией. У нее куча книг по этой теме. Ею она и хочет заниматься в университете.
– А, точно, – промурлыкала Лиза. Я навострила уши, почуяв перемену настроения, и обернулась. Подруга хитро улыбалась. – Вы же обе подали туда заявку, не так ли?
– Да. – Я знала, к чему она клонит, и не хотела об этом говорить. Я протянула руку к фонарю, чтобы погасить свет. – Устроилась?
Лиза кивнула, и я нажала на выключатель, погрузив нас в темноту.
Все сразу стало по-другому. Без зрения мои уши автоматически ловили каждый шорох внутри и снаружи палатки. Я слышала тихое дыхание Лизы, шелест ее одеяла, когда она двигалась, пытаясь освоиться на воздушном матрасе. Еще дальше тихо болтали девушки. Успокаивающий шум, напоминающий мне, что я не одна. Но за всем этим, однако, были и более жуткие звуки: ритмичный плеск воды, похожий на шепот; свист ветра в камышах на песчаных дюнах, точно чей-то пронзительный крик. Далекий лай собаки, раздражающий и без того натянутые нервы.
«Прекрати, – велела я себе. – Вокруг тебя куча людей».
Тем не менее голос Виолы, которым она вел свой рассказ о друидах и кровавых жертвах, казалось, последовал за мной в палатку. Я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Что там, в темноте, было что-то кроме лежащей рядом со мной Лизы или Виолы, Киры и Кристины в другой палатке...
Скальп начало покалывать, и выпитый алкоголь взбунтовался в моем животе.
– Жаль, что Кира с нами увязалась, – сказала Лиза, продолжая, как я надеялась, наш законченный разговор так громко, что могли услышать в соседней палатке.
– Лиза! – прошипела я. – Говори тише.
– Ну ведь правда, – повторила она, совсем немного приглушив голос.
– Что? Почему?
Я посмотрела в ее сторону, хотя в кромешной тьме ничего невозможно было увидеть.
– Сама подумай, – сказала Лиза, как будто объясняла очевидное. – Будь нас только четверо...
Будь нас только четверо, Лиза исчезла бы вместе с Кристиной, а нам с Виолой пришлось бы сидеть и неловко смотреть друг на друга, пытаясь придумать, что же сказать. Нет, я от души радовалась, что Кира приехал с нами.
– Интересно, кто же нравится Виола? – размышляла Лиза. – Такая жалость, что он не ответил.
Я нерешительно промычала в ответ. Я тоже задавалась этим вопросом. Вот только не хотела слышать ответ, ведь почти наверняка он мне не понравится.
– Может, это ты, – предложила она.
– Вряд ли, – ответила я, даже не желая обсуждать такую возможность. Нет смысла лелеять пустые надежды. – Может, это ты.
Я пыталась говорить безразлично, как будто мы просто болтаем, но слова отдавали на языке горечью.
– Может быть, – ничуть не смутилась Лиза. – Но непохоже. Я никогда не видела, чтобы она как-то по-особенному смотрела на меня или что-то в этом роде.
– Она смотрела на тебя сегодня вечером, – сказала я, нахмурившись от воспоминаний.
Смех Лизы зазвенел в палатке.
– Конечно смотрел, я же была полуголой! Было бы куда хуже, если б он не смотрел.
– Тсс! – прорычала я. Если мы могли слышать мальчиков, то и они могли нас слышать.
– Перестань дергаться, – ответила Лиза, отказываясь понизить голос. – Кроме того, ты разве не хочешь, чтобы она знала?
– Нет.
– И как тогда у вас что-то получится?
– А и не получится, – отрезала я. – Ей нравится другая, помнишь?
– Он мог говорить про тебя, Лисен.
Мог. Но я в этом сомневалась.
– Я устала, – заявила я, заканчивая разговор. – Давай спать.
Она раздраженно вздохнула, но я отвернулась к стене, закрыла глаза и постаралась убаюкать себя мыслями, что Лиза права, и именно на меня положила глаз Виола, но вместо этого мои сны полнились бесформенными черными тенями, горящими глазами и распахнутыми ртами.