XLIII глава
Последовав маршрута Хослера, я пришла на очень красивую могилу к Монике-Джессике Хакер Боул. Я нашла и его. Дэвид Хакер сидел на мраморной скамье. У всех были разные стены, у нее же они были в белом мраморе. Он держал большой букет алых роз.
-не ожидал, что он показал тебе ее.
-почему?
-это слишком личное. Узкий круг людей знают о нем. Наверное, по пальцем одной руки можно посчитать. Видимо, тогда для него ты была достаточно близкой — как бы Винни не говорил, что тогда он что-то испытывал, между нами была дистанция. И она есть до сих пор. Я зря надеялась на то, что мы будем близки. Он хотел всю меня, показывая лишь отрывки, которые, видимо, не так уж и важны ему. Может дать он боялся, что я сделаю ему больно...Это мне нужно было доверие, его все устраивало и в первый раз.
-как она умерла? — я залезла в карман и нажала запись для диктофона на телефоне, который Винсент отдал мне утром.
-я тебе рассказывал.
-да. Она сидела в неисправной машине. Но это не все?
-неглупая ты. И она задавала слишком много вопросов...
-видимо, лишних?
-и не только. Софи, это я ее погубил. Она думала, что готова к такой жизни, но она ее сломила. Женский круг непредсказуем. И вот и я доверил ее не тем. Я общался с одними мужчинами, решили строить завод очередной. Они казались порядочными людьми. Но я был слишком молод, чтобы понять, что взрослые мужчины не могут любить тех, кого любят, поэтому выбирают женщин, которые смогут быть рядом.
-но эти женщины тоже любят других?
-да, Софи. И поэтому изменяют. Она была любовью всей моей жизни. Я помню, как проходил наш медовый месяц — я увидела, как легкая улыбка появилась на его лице. Искренне. Честно. Эти воспоминания и были его маленьким раем, который каждому так нужен — Мы уехали на Гавайи. Месяц мы ели фрукты, и любили друг друга. Несколько лет мы жили душа в душу. Я медленно завоевывал новые высоты. Мы переезжали каждые полгода в новый дом. Спальня становилась больше. Мы хотели семью. Больше шести лет у нас не было детей. И вот. Последний дом. Через девять месяцев родился наш сын. Первые годы казались сказкой. Потом работа забрала у меня сначала ее, а потом и сына.
-ты бы хотел...что-то изменить?
-нечего было менять. Я не смог смириться с реальностью. Измены, таблетки, ненависть - это была ее жизнь. Я не пускал ее к сыну, а ей уже и не был он нужен. Я не хотел делать ему больно, ведь сам чувствовал эту боль — вдруг, если Винни не сможет любить нашего ребенка? Вдруг, он и правда не хочет становится родителем.
-мать не может не любить ребенка.
-может. Тебя тоже не любила.
-с чего ты это взял?
-если брать из банального, то такие люди стараются добиться признания. Ты знаешь, что твоего существования недостаточно, чтобы тебя любили. Для этого нужно все время быть тем, кого любят. Но не собой. Это нормально. Мы выиграли эту жизнь.
-мы?
-моя мать не умерла при родах, как это принято говорить для расположения людей на телевидении. Она ненавидела меня. Я думал, что я научился любить. Но сначала Моника, потом и он доказали иное. Видимо, ненависть не всегда необоснованная. Я рад, что ты выжила.
-кто виноват в его смерти?
-он сам. Когда ты идешь против системы, не забывай, что другие не будут хлопать тебя по плечу. Но он забыл. И поплатился.
-он знает, что Моника изменяла тебе?
-да.
-а что ты ее убил? — Дэвид поправил галстук, будто ему стало тяжело дышать, и немного прокашлялся.
-да.
•••
Мы уже летим в воздухе, а я пытаюсь прочитать все сообщения, что успели прийти, пока меня не было. Никого кроме нас и персонала. Винни уснул.
Я снова и снова прослушивала запись на диктофоне. Я не знала, что делать.
Флэшбеки
На том моменте, Дэвид посмотрел на часы. В такие моменты оба человека понимали, что встречу пора кончать. И я пошла на встречу. Я сказала, что мне пора. Узнала, как можно отсюда выйти. В моему счастью, он показал в сторону третьего и четвертого выхода. Внезапно найдя еще один, пятый выход, я вышла в него и набрала Джея.
Сев в машину назад, я обнаружила там и Винни. Хотя он всегда сидел спереди.
-и где ты была?
-я вспомнила, что была здесь когда-то в детстве. Здесь похоронена моя троюродная прабабушка, мать кузины моего отца.
Он скептически на меня посмотрел, но ничего не сказал.
Конец флэшбеков
Я сидела и крутила телефон в руках. Всё казалось важнее всего.
Я запутываюсь окончательно. Винсент точно не должен знать этого. Не сейчас.
Слова должны звучать правдоподобно. Но Дэвид не звучал так, он слишком громко врал.
Когда ты лжешь, не забывай о целостности иллюзии, иначе она погубит тебя.
Слишком явный жест.
Но я не могу решить это одна. Я понимаю, что правильнее будет прислать это Джею. Скинув файл во временном чате, я жду от него ответ. Все внутри сжимается.
Когда стюардесса предлагает мне поесть, я беру пасту. Вскоре после того, как я закончила, я пожалела, что съела ее. Тошнота накатывает на меня из ниоткуда, и я бегу в уборную и опорожняю желудок. Меня так давно не выворачивало. Она липкая, и у меня такое ощущение, будто в живот вонзаются крошечные иголки.
Сильные руки убирают мои волосы в сторону, и Винни нежно гладит меня по спине.
-эй, ты в порядке?
-нет, я не в порядке — слёзы застилают мне глаза, когда я смотрю на него.
-что-то не так? Ты съела что-нибудь плохое?
-нет.
-тогда в чем дело? Даже не думай лгать мне.
Я устала лгать, прятаться, смотреть, как дни проходят, как бомба замедленного действия. Я хочу, чтобы кто-нибудь разделил это со мной. И не просто кто-нибудь, а он. Винсент Хакер.
Это затянулось слишком надолго. Какой бы не был ответ, я сама вправе оставить за собой последнее слово.
Он причинил мне боль, но эта боль еще сильнее.
Стоя на шатких ногах, я прополаскиваю рот и возвращаюсь на сиденье. Хакер следует за мной, нахмурив брови. Я уронила голову на руки, тяжело дышу. Сиденье скрипит, когда Винсент садится рядом со мной и на дюйм приближается.
-Софи, что это?
Ладно, вот и все. Момент истины.
Встречаясь с его тёмно-карими глазами, я бормочу.
-я беременна.
Винни смотрит на меня с тем нервирующим молчанием, которое почти разрывает меня на части.
На его лице ничего не меняется. Абсолютно ничего. Как будто он в оцепенении.
Меня убивала мысль о том, что от ребенка придется избавиться. Но сейчас боль еще сильнее. Я будто совершила ошибку, рассказав ему эту страшную тайну. Рассказав то, что он не хотел бы знать.
Из всех случаев, когда он мог быть пустым, это худшее. Я знаю его целую вечность, поэтому обычно мне удаётся как-нибудь да проникнуть за эту маску и увидеть, что он скрывает.
Но не сейчас.
Подглядывая за ним сквозь ресницы, я наблюдаю, затаив дыхание, ожидая его реакции.
Он ничего не говорит. Даже ни слова.
Может быть, он ненавидит меня. Может быть, ему противно, что я разрушаю все настоящее и будущее этой новостью.
Стюардесса снова подходит к нам, её присутствие прерывает наш несуществующий разговор.
-вы в порядке, мисс? Могу я вам что-нибудь принести?
-нет, я в порядке — ответила я.
-воду с мёдом — говорит Винсент — и лайм тоже, если он у вас есть.
Она кивает, прежде чем исчезнуть туда, откуда пришла. Значит, у него действительно есть голос. Он просто не использует его, чтобы говорить со мной. Он продолжает наблюдать за мной, как будто я инопланетянин, пришедший оккупировать планету.
-ты собираешься что-то сказать? – я хотела огрызнуться, но мой голос звучит тихо, почти испуганно — что-нибудь?
-ты ходила ко врачу?
-нет.
-тогда откуда ты знаешь, что беременна?
-сделала тест.
-тебе следует сходить ко врачу.
-я не могу просто пойти ко врачу, Винни, ладно? Что, если кто-нибудь узнает меня? «Кэтрин Пирс, ставшая Софи Холл, в гинекологическом кабинете». Ты понимаешь, насколько это было бы скандально? Я даже не могла нормально пойти купить этот чёртов тест.
-может быть, ты перестанешь думать о скандалах и начнёшь думать о себе? – огрызается Винни. Вау. Он никогда не срывается — Это твоё здоровье, твоя жизнь. Ты носишь в себе ребёнка. Ты думаешь, это игра? Или что они в конце концов не узнают?
Слезы щиплют мои глаза, и мне требуется всё, чтобы не сломаться прямо здесь и сейчас. Я чувствую себя ребёнком, на которого кричат за идиотское поведение.
-ты думаешь, я об этом не подумала? Подумала. В течение нескольких недель. Я подозревала это в течение чёртовых недель, прежде чем, наконец, сделала этот чёртов тест, Винни. Я та, кто живёт с этой реальностью изо дня в день, представляя все возможные сценарии и ненавидя тот факт, что мне, возможно, придётся убить эту жизнь. Так что не сиди здесь и не говори мне, что я не принимаю это всерьёз, потому что это так. Больше, чем ты когда-либо узнаешь.
Он прищуривает глаза.
-ты подозревала это в течение нескольких недель и не сказала мне? — я отворачиваюсь, глядя в окно — почему? — потому что он мог сказать слова, которые пугают меня больше всего. Что я должна сделать аборт. Я никогда не слышала о его планах на жизнь. Либо я просто в них не вписывалась. Вместо этого я говорю, не глядя на него.
-потому что я ненавижу тебя.
-когда ты узнала?
-у Меган. Про это и говорил Дэрил.
Винни
Она знала об этом и не говорила. Я прикрыл глаза рукой. Все это время она знала. Я выгнал ее, когда она носила моего ребенка...Я отвернулся от нее, после того, как на ее руках умер отец, в то время, как она, черт, носила моего ребенка. Я ненавижу себя.
-Софи...Прости меня.
-просто забудь об этом, хорошо? Я разберусь с этим.
Ее фраза разрывает меня изнутри.
Я хватаю ее за подбородок и поворачиваю ее голову. Ее глаза наполняются слезами, и ей требуется сверхчеловеческая сила, чтобы сдержать их.
-мы разберёмся с этим. Мы оба несём ответственность за эту жизнь.
-Винни...
Слеза скатывается по ее щеке, и я вытираю её подушечкой большого пальца.
-ты думала, я брошу тебя?
-нет, думала, что ты будешь против этого.
-это уже произошло. Я точно не могу быть против этого — она отстраняется от меня.
-значит, если бы этого не случилось, ты был бы?
-нет, но ты была бы.
-что?
-если бы это зависело от меня, ты бы трахалась со мной на глазах у всего мира, и да, я бы планировал поместить в тебя целую футбольную команду младенцев, чтобы ты навсегда была приклеена ко мне. Но ты постоянно думаешь о прессе, своём имидже и о грёбаном мнении всех остальных, так что именно ты не позволишь ничему случиться. Не я.
Ее губы дрожат, когда она снова отворачивается от меня. Чёрт бы его побрал.
-в любом случае, тебя это не касается — не реакция меня сводит с ума.
-ты сейчас смеешься?
-нет. Все было решено.
-София, это наш ребенок.
-он перестал быть нашим в тот момент. Теперь он мой.
-я готов молить тебя о прощении на коленях. Ты хочешь этого? Если из-за этого ты сможешь простить меня, то я готов.
-а сможешь ты себя сам простить за то, что сделал? — она бьет в самое сердце. Но это честно.
-я никогда не смогу простить себя за это. Я не простил себя даже за то, что было много лет назад — не знаю ее отношение к тому, что было. Но я помню, что моя отстраненность ее ранила. Я пытался быть честным, но это выходит ужасно, потому что каждый раз мне больно от осознания, что из-за этого ей могут причинить боль — Я все еще ощущаю эту потерю. Просто знай это. Мне не легче от самого себя.
Стюардесса приносит стакан воды, которую я просил. Я беру его у неё из рук, поблагодарив.
Я не упускаю то, как она говорит страстными словами, когда просит позвонить ей, если мне «что-нибудь понадобится». Флирт, должно быть, противоречит её кодексу трудовой этики. Когда я предлагаю Софи стакан, она отказывается пить.
-выпей это.
-нет.
-перестань вести себя как ребёнок.
-о, подожди. Это потому, что у меня внутри уже есть один? – она издевается – Нет, спасибо.
-брось это и выпей грёбаную воду, Софи.
-или что? Ты заставишь меня?
Я обхватываю рукой ее затылок и притягиваю ее ближе. Она ахает, и я использую этот шанс, чтобы заставить ее выпить. Когда она закрывает рот, я зажимаю ее нос, заставляя дышать через единственное другое отверстие.
Я не отпускаю ее, пока она не допьет весь стакан. Она вытирает рот тыльной стороной ладони, свирепо глядя на меня.
-зачем? — я встречаюсь с ее недовольным взглядом.
-ты можешь меня ненавидеть, но я тот, кто поместил в тебя ребёнка.
-это не то, чем можно гордиться.
-может быть так оно и есть — я ухмыляюсь.
-разве ты не видишь, что это может разрушить всё. Мы с тобой все разрушаем. И это не изменить.
-ну, вот в чём дело, Бабочка — я наклоняюсь и касаюсь губами ее носа — Я не против самоуничтожения, если это с тобой.
•••
Как только мы приземляемся, я говорю водителю отвезти нас по адресу, который дал ему.
Это акушер-гинеколог, которого я искал в Интернете, когда мы летели. Она умоляла меня не ехать к врачу, потому что водитель может нас узнать и рассказать прессе, но все ее протесты остаются без внимания.
Софи
Доктор Мелин Лоран, - пожилой мужчина с оливковой кожей и светло-зелёными глазами. После того, как он делает тест и задаёт мне несколько вопросов, он говорит, что мы должны подождать.
Винни говорит ему, что мы хотим убедиться, что с ребёнком все в порядке. После того, как доктор оставляет нас одних, меня на столе и Винсента, стоящего рядом со мной, я сглатываю.
-почему ты хочешь знать, в порядке ли ребёнок? Ты...думаешь о том, чтобы оставить его?
-а ты?
-я первая спросила, Вин.
-я действительно хочу оставить его. Я никогда не предложил что-либо иное.
Если бы моё сердце могло разорваться на куски, оно бы уже разлетелось по всей белой комнате.
-правда? — он кивает — но мы...В нашей ситуации нет на это времени — он бросает на меня неприязненный взгляд.
-мой папаша никогда не станет причиной, чтобы я захотел избавиться от нашего ребенка. Я ненавижу Дэвида и, несмотря ни на что, он не сможет заставить сделать это.
Я тоже его ненавижу.
Я переплетаю свои пальцы с его. Если мы с ним захотим сохранить его, то сможем что-нибудь придумать, верно?
Секунду он как-то странно наблюдает за мной, его пристальный взгляд скользит от моего лица к животу, а затем обратно. Его глаза не только видят меня, но и разрывают мою плоть и заглядывают в мою душу.
-что? – шепчу я.
-неужели ты...Я имею в виду, ты была беременна, когда я сказал тебе всё то...? — я киваю.
-мне так жаль, Софи. Я бы никогда даже и подумать не посмел, если бы знал. Я ошибался и хотел сделать больно тебе, думая, что ты... Я бы никогда не отпускал тебя и защищал.
-защищать было не от кого — я вижу его взгляд. Полный боли. Но в нем трепещет надежда на лучшее. Надежда на нас.
-ненавижу себя за это. Я пожалел миллион раз. Я жалею об этом каждый раз, закрывая глаза хоть на миг, просыпаясь и засыпая.
Он поднимает наши переплетённые пальцы и касается губами тыльной стороны моей ладони, вызывая острое покалывание.
-я знаю.
-ты знаешь?
-да, ты поступил как придурок, но сейчас всем нелегко — легче мне не будет. Но ребенок стал для нас маленьким чудом, и мы должны держаться за этот маленький лучик света.
После этого мы молчим, просто переплетя наши пальцы вместе, и Винни ласкает тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Как будто мы не можем понять, что хотим сказать.
Поэтому я представляю, как мы с Винсентом живём в далёкой стране. Ну, не так уж далеко - где-нибудь вроде Франции. На самом деле, нет, это всё ещё слишком близко к дому и его отец может узнать. Мы можем поехать в Азию, Африку или даже Австралию. К тому времени, как доктор возвращается, в моей голове уже сформировались всевозможные сценарии. Одноэтажный дом, маленький сад с газоном и качелями для ребенка.
-что ж — Доктор Лоран прочищает горло и говорит — у вас язва, которую можно вылечить с помощью des IPP. Вот причина рвоты и тошноты. У тебя были напряжённые времена, да? — я согласно киваю.
-но как насчёт беременности?
-с ребёнком всё в порядке? — спрашивает Винни.
-нет никакого ребёнка — доктор бесстрастно улыбается – Вы не беременны, миледи.
Не беременна? Что он имеет в виду, говоря, что я не беременна?