Новый менеджер
В группе Tokyo Manji происходит смена: теперь новый менеджер — Токо. Все радостно приветствуют её, как будто она долгожданная королева бала.
— У нас новый менеджер, Токо! — радостно сообщает Чифую.
— А Такемичи сняли с этой должности, — с лёгкой усмешкой говорит сама Токо.
Мицуя, один из немногих, кто помнит прошлое, приободряюще кивает Такемичи:
— Но ты всё равно останешься нашей подругой, Такемичи.
Майки просто говорит:
— Да
Но в этих двух буквах нет ни тепла, ни поддержки.
⸻
На следующий вечер:
— Классно потусили в клубе, — говорит Баджи, утирая пот.
— Такемичи, прости, что не позвали... — тихо говорит Дракен, — Просто Токо не хотела, чтобы ты с нами шла.
У Такемичи сжимаются губы. Больно, но не ново. Она просто молча кивает.
⸻
На следующий день — новое дно:
— Ваша Такемичи мне гадости в личку пишет! — с наигранной обидой сообщает Токо.
Майки хмурится:
— Такемичи... это уже слишком...
Дракен отворачивается:
— Не думал, что ты такая...
Мицуя пишет в чате:
— Мы обсудили это, включая Токо. Ей будет некомфортно с тобой...
Такемичи удалена из группы.
⸻
Но Такимичи не плачет. Она давно знала, что так будет.
Она просто пишет короткое сообщение Майки:
«Всё, чего вы добились, держалось на моих деньгах. Без меня вы — пустота. Лицо Токо, её голосок, глазки — не спасут.
И да. Ты знаешь, что сделал. Дважды. И я не забыла.»
Она выключает телефон и уходит.
⸻
Жизнь продолжается. Один корпус, одни коридоры. Они не могут избежать встреч.
Но теперь Такимичи не одна. Есть Кира — её лучшая подруга. Такимичи ждёт её возле ворот. Когда Кира подходит, они улыбаются, как будто на мгновение мир становится чище.
— Как дела? — спрашивает Кира, налетая на неё.
Такимичи крепко держит её за бёдра, чтобы та не упала.
— Хватит только поцелуя, и все подумают, что мы встречаемся, — шутит Такимичи с мягкой улыбкой.
Кира смеётся. В этот момент они выглядят так, как будто могут пережить всё.
⸻
Но мир снова вторгается.
Во дворе Токо орёт на Мицуию. У неё болит голова, и ей плевать, кто слышит.
Такимичи, больше не сдерживаясь, кричит в ответ:
— Да что ты орёшь? Тебя что, не поправят, что ли?!
Все оборачиваются.
— Майки! Это твоя задача! Почему ты за ней не следишь?! — добавляет Такимичи, голос дрожит от ярости и боли.
Среди толпы начинается шёпот, кто-то смеётся. Кира хватает Такимичи за руку:
— Пошли.
⸻
В кафе
В кафе всё тихо. Только запах кофе и мороженого. Они сидят вдвоём, как будто весь мир исчез.
— Ты сильная, — говорит Кира.
Такимичи улыбается, сжимая чашку в руках. Слёзы катятся по щекам.
Но она всё ещё красива.
Потому что это не слёзы слабости. Это — прощание. С теми, кто не смог её оценить. С тем, кто предал. С собой прежней.
⸻
Такимичи больше не входит в ту группу. Не пишет. Не напоминает.
Но легенда о том, что всё величие Токийской банды держалось на девушке, которую вычеркнули, — живёт. И в каждом взгляде, брошенном ей в университете, есть капля стыда. И страх. Что она не сказала ещё всего.
А Такимичи?
Она теперь пишет. Себе. Истории. Слёзы текут по щекам, отражаясь в зеркале.
И в этом зеркале — она самая красивая.
Следующее утро. Первую пару вела новенькая фигура — преподаватель, о котором в университете ходили слухи. Кричит, злобствует, унижает. Такой, знаешь, который считает себя царём в аудитории, хотя студенты знают: трон под ним давно шатается.
Такимичи зашла в класс, как обычно — ровно, спокойно. На ней был чёрный свитшот с надписью "Stay quiet — stay forgotten". Она прошла мимо группы Токмана, как будто не заметила их. Села на своё место, Кира — рядом.
— Ты видела, как он вчера на Нишимуру орал? — тихо рассмеялась Кира.
— Видела. У него, наверное, дома зеркало с надписью "Лучший тиран года", — фыркнула Такимичи.
Они обсуждали между собой учебный материал по литературе и политологии, проглядывая заметки, которые подготовили ещё летом. Лёгкий смех, обмен фразами — ничего вызывающего. Но всё это зацепило учителя.
— Вы двое! — прорычал он, прерывая своё объяснение. — Я что, на птичьем языке тут вещаю?! Вам смешно?! На выход пойдёте?!
Весь класс повернулся. Томаны напряглись, Токо ухмыльнулась.
Такимичи приподняла голову, как будто её вытащили из важного диалога:
— Простите, вы что-то хотели?
Учитель начал подходить ближе, кипя от раздражения. И в этот момент...
Кира достала откуда-то пачку попкорна. Реально, из рюкзака, из папки, никто так и не понял.
Она медленно высыпала пару зёрен в ладонь и начала их жевать, глядя на учителя с выражением: "Ну-ну, посмотрим, что будет".
Такимичи встала. Глаза — спокойные. Голос — уверенный, но звенящий:
— Во-первых, если вы не понимаете, про что мы говорим, может, не стоит сразу лезть? Мы обсуждали учебный материал, который вы даже не начали объяснять. Потому что мы его уже знаем.
— Во-вторых, если вы не поинтересовались у прошлого преподавателя, кто как учится и кто уже прошёл программу на год вперёд, это не моя проблема.
— В-третьих, если вам так нравится орать на студентов, выбрали вы жертву не ту. Я могу кричать в ответ. И мне не стыдно, потому что меня уважает даже директор. Я не позволю повышать на себя голос только потому, что вам не нравится тишина, в которой мы учимся быстрее, чем весь ваш курс.
— В-четвёртых... — Такимичи повернулась в сторону Токо. — Если уж кому и орать — то на Токо. Она ничего не знает. Только улыбается. И оценки ей ставят не за знания, а за глазки и отцовские деньги. Если вам это нравится — так и скажите. А мы — поучимся в другом корпусе.
В классе повисла мёртвая тишина.
Учитель открыл рот... потом закрыл... снова открыл. И в конце концов только пробормотал:
— Эм... Прошу прощения. Продолжайте, только не мешайте... э... паре. Всё в порядке.
Кира театрально похлопала. Несколько студентов захихикали. Но смех не был злым — это была поддержка.
Томаны молчали. Кто-то опустил глаза. Токо сидела напряжённая, будто кто-то облил её холодной водой. В её сторону теперь посматривали иначе. Кто-то — с разочарованием. Кто-то — с презрением.
А Такимичи и Кира снова уткнулись в свои тетради.
И на этот раз — им не мешал никто.