Последний король

Она прикусила губу. Готовые вырваться слова застряли в горле. Вместо этого она сухо сказала:

—Разумеется, я не имею права вмешиваться в ваши дела. И уж тем более препятствовать осуществлению ваших планов,

Чонгук примирительно улыбнулся и, немного помолчав, спросил:

—Вы не голодны?

—Нет,- удивленно ответила Лиса. —А который сейчас час?

—Начало второго. Мы могли бы позавтракать. А затем я попробую выяснить, осилит ли джип дорогу до вашего дома.

И тогда он попрощается со мной, и я смогу видеть его разве что на экране телевизора. От этой мысли Лалисе стало плохо.

На кухне, оснащенной современным оборудованием, она приготовила из полуфабрикатов
мясо под соусом, а Чонгук салат.
Особого аппетита у нее не было, но, чтобы сделать приятное Чону, она потыкала вилкой в салат. Они сидели на террасе и наблюдали за тем, как возвращалось в свои берега озеро, как рассеивались облака, как все ярче светило солнце.

Зазвонил телефон, и Лиса вздрогнула. Сдвинув брови, Чонгук поднял трубку.

— Сехун? Как дела?-Выслушав ответ, сказал: — Только если сестре действительно больше
не нужна твоя помощь.

Очевидно, там было все в порядке, и Сехун пообещал вскоре приехать.
Лиса попыталась успокоиться, но не тут-то было. Чувствовалось, что и Чонгуку не по себе. Емy, наверное, не терпится поскорее избавиться от меня, подумала она и, чтобы не испытывать его терпения, сославшись на боль в
ноге, сказала, что поднимется наверх и приляжет.

—Конечно. Дать вам таблетки?

—Нет, скоро пройдет.

Ничего со мной не случится, успокаивала cебя Лиса по пути в спальню. Горевать приходилось и раныше, но она со всем справлялась. Очередная неудача, и только. И с ним ничего
плохого не случится в этой крохотной стране на другом конце света...

Лису знобило. Она откинула покрывало и, сняв туфли и брюки, легла в просторную удобную кровать. Закрыв глаза, она стала перебирать в памяти все, что произошло со времени ее первой встречи с Чонгуком. Вспомнила каждую перемену его настроения, каждое суждение, которое теперь можно было истолковать по-новому. Вспомнила, как он целовал ее... Нет, я не стану докучать ему своей любовью, подумала Лиса, и не буду плакать и горевать. Только бы смерть
обошла его стороной. Только бы он жил долго! Больше ей ничего не надо.

Лиса сама не заметила, как заснула. Разбудил ее стук в дверь и голос Чонгука. Еще не придя в себя и не осознав, где находится, она села на кровати и хрипловатым голосом произнесла:

—Войдите.

Открыв дверь, Чон как вкопанный остановился на пороге. Его смущение передалось и Лалисе. Только сейчас она заметила, что одеяло валяется на полу, а она сидит с голыми ногами и в
полурасстегнутой блузке. Ей бы немедленно спрятаться от горящего взгляда Чонгука, поскорее одеться и лететь стрелой прочь, подалье отсюда! У их отношений нет будущего. У них разные судьбы. И ни к чему
даже пытаться их соединить. Но разнеживший ее сон и близкая перспектива разлуки с Чоннуком
настроили ее совсем на иной лад.

—Чонгук ... - в её голосе звучали невысказанный вопрос и немая мольба.

Гук зажмурил глаза и тут же открыл их вновь. От его взгляда по спине Лисы пробежал холодок.

—До чего же вы прекрасны! - севшим голосом, почти с яростью произнес он.

Манобан отрицательно замотала головой.

—Это вы прекрасны! - вырвалось у неё. - Вы - самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала!

Изящные руки Чонгука сжались в кулаки. Он весь напрягся и, чеканя каждое слово, произнес:

—Опомнитесь, Лалиса! Вас захлестнули эмоци.

—Знаю, - произнесла она, сглотнув комок, подступивший к горлу.

—Господи, я могу выдержать что угодно, но видеть эту печаль в ваших глазах невыносимо!—Чонгук в несколько стремительных шагов оказался у кровати Лисы и присел на край. Кончиками дрожащих пальцев он дотронулся до уголков её губ.

От этого прикосновения голова Лисы закружилась, сердце лихорадочно забилось. Она взяла
руку Чонгука и прижала к своим губам. Их взгляды встретились. В ее глазах можно было прочесть
нескрываемое, жадное желание
-былая сдержанность обошлась ей слишком дорого.

Лиса провела рукой по небритой щеке Чонгука, ощущая жар его кожи... И в следующий миг он
уже целовал ее так, что она немедленно уступила этому напору и раскрыла губы навстречу его поцелуям. Робкий огонек ее любви превращался в пожар, по масштабам и силе сравнимый со
стихией.

Руки Лалисы, лежавшие на плечах Чона, все сильнее и сильнее прижимали его к груди, ей хотелось сполна ощутить вес его тела. Она тихо вскрикнула, когда он поцеловал ее в шею, а затем прикоснулся губами к отвердевшему соску.

Чонгук!-В томном голосе слышалась готовность разделить радость любви, доставить и
получить наслаждение, равного которому нет ничего на свете.

—Твои волосы светятся, как солнце! Они потрясли меня с первого же взгляда. И с первого
же взгляда я захотел тебя.

Чонгук зарылся лицом в рассыпанные по подушке волосы Лисы и вдохнул их аромат. Я никогда их не обрежу, подумала она, несмотря на то, что в этот момент была едва ли способна на
какие-либо связные мысли.

Чонгук приподнялся на одной руке, а другой нетерпеливо, но нежно провел по груди Лалисы, по
eе животу, бедрам.

Она едва дышала от возбуждения. Но ей хотелось еще большей близости. Напряженное до
предела тело ныло и с готовностью откликалось на каждое его прикосновение.

—Нет!– неожиданно воскликнул Чонгук и вскочил с постели, побледневший, с внезапно
потухшим взором.

Пожар, бушевавший в груди Лисы, - унас, мгновенное остались лишь жалкие головешки. Дрожащими руками она натянула на себя одеяло, стремясь поскорее спрятать и шрам, и прелести
своего тела, Она не могла заставить себя поднять взгляд на Чонгука. Больше всего на свете ей
хотелось, чтобы он ушел, оставив ее наедине со своим горем. Лиса отвернулась к окну, за которым
раскачивались высокие деревья.

—Твоя нога здесь ни при чем,-твёрдо произнес Чонгук .

— Не нужно меня успокаивать.- Лиса  теперь в полне уже владела собой. —Я знаю: шрам выглядит отвратительно. И довольно об этом.

Чонгук медленно поднял одеяло и отбросил его в сторону. Лиса  закрыла глаза. Легко -так, что
она едва ошущала его прикосновения, - Чонгук  стал гладить eе бедро. Приятная, возбуждающая дрожь пробежала по телу Манобан.

—Нет, не довольно,-  упрямо произен он. – Посмотри на меня.

Чего он хочет добиться, черт возьми?! - уже негодуя, подумала Лиса. Ему мало, что мое сердце
разрывается на части. Он жаждет крови?

—Взгляни мне в глаза,
упрямо произнес он. —требовательно повторил он.

Лиса повернулась, вопросительно приподняв брови. На его лице, словно отлитом из бронзы, застыло агрессивное выражение. Тем не менее, говорил он спокойным, размеренным тоном:

—Тот, кого может оттолкнуть твой шрам, недостоин тебя. Ты удивительная, неповторимая и
вся словно светишься изнутри. От тебя исходит столько тепла, что хватит растопить все льды
Антарктиды.

О, как хотелось бы ему поверить!

Eе взгляд упал на загорелую, красивую руку Чонгука, лежавшую поверх кошмарного шрама.

—Так почему же ты... почему отшатнулся от меня? -прошептала она.

Неловкость, стыд меркли перед желанием узнать правду.
Взгляд Чонгука посуровел, он сжал губы.

—Я не хочу походить на солдата перед отправкой на передовую, которому важно урвать как можно больше удовольствий, поскольку неизвестно, представится ли еще такой случай.

Он тщательно подбирал слова, однако Лисе было больно слушать его.

— Я ничего не могу предложить тебе взамен. Ни красивого будущего, ни даже самого себя. Сегодня вечером я уезжаю.

Здравый смысл и раньше предупреждал Лису, что из ее отношений с Чоном не выйдет ничего хорошего. Но она все равно слепо надеялась на счастливый исход . И вот настал момент, когда на смену надежде пришли боль и разочарование.

—Довольно об этом, –механически повторила Лалиса свои же слова.-Не беспокойся, Чонгук,
я все понимаю.

Он хотел было что-то сказать, но запнулся.

—Чонгук, ты мне очень нравишься, но мы ведь
почти не знаем друг друга...

—Так что легко будет обо всем забыть, не так ли? –с долей сарказма закончил за нее Чон. -
Нет, Лиса. Я не стал заниматься с тобой любовью только потому, что ты заслуживаешь большего,
чем я могу тебе дать.-Чонгук встал и направился к двери. Обернувшись от порога, он добавил.

—Не думай, что я не хочу тебя. Хочу-больше, чем кого-либо когда-либо, И уверен, что мне
вряд ли доведется испытывать к кому-нибудь то, что я испытываю к тебе. Он повёл плечами и совсем другим, деловым голосом сообщил
—Дорога уже в порядке, я проверил.

Дверь за ним бесшумно закрылась.
Лиса зарылась головой в подушку, сердце готово было вырваться наружу. Неужели все, о чем говорил Чонгук, - правда? Его признание в любовной страсти жгло, как огонь, и не утоляло
тот голод, от которого не было спасения. Лиса отлично понимала, что большего от Генри ждать
невозможно.

Однако не время давать волю отчаянию. Собравшись с силами, она поднялась, приняла душ, оделась и собрала свои вещи. В гостиную она вошла отнюдь не в лучшей форме, хотя и с
высоко поднятой головой .Чонгук стоял на террасе спиной к двери. Услышав шаги, он повернулся и внимательно посмотрел ей в лицо.

—Я готова, - хрипло проговорила она.

—Тогда в путь.

Они ехали по подсыхающей дороге, обмениваясь репликами по поводу половодья и запруд на некоторых участках реки. Раза два
Чонгуку приходилось останавливать машину и
выходить, чтобы отбросить с дороги мешавшие ветки. Он делал это с таким рвением, даже
яростью, словно стремился освободиться от чего-то, грызшего его изнутри. Когда он возвращался, взмокший и раскрасневшийся, Лиса замирала от нестерпимого желания, но тут же брала себя в руки.

Домик Лисы устоял. Пострадало только огромное дерево на лужайке -обломки его ствола и
ветки были разбросаны по всему участку.

—Найми кого-нибудь, чтобы вывезти этот мусор,- сказал Чонгук, вероятно, вид сломанного дерева удручал его.

—Хорошо.

Чон внимательно осмотрел дом ис удовлетворением убедился, что все стекла цель, вода и электричество есть. Остановившись в дверях, он взглянул на Лалису. Глаза, ставшие
вдруг холодными и бездонными, пристально изучали ее.

—Прощай,-  наконец произнёс он медлив, добавил:- И пообещай мне кое-что.

Манобан готова была обещать ему что угодно.

— Что именно?

—Я посмотрел один из фильмов с твоим участием. Ты рождена для моря. И должна преодолеть свой страх. Ради меня. Научись снова плавать в океане.

Лиса кивнула. С комком в горле она наблюдала за тем, как он спускается по ступенькам,
идет по дорожке, садится в машину. И долго ещё потом она не спускала глаз с дороги, по которой
стремительно умчался его джип.

                       
                             *****

—Как ты себя чувствуешь? У тебя все в порядке?-Голос Риты звучал так тревожно и нетерпеливо, что телефонная трубка, казалось,
вибрировала.

—Не беспокойся, все нормально. И со мной, и с домом.

—Бог с ним, с домом. Представь, каково мне было, когда я позвонила твоему отцу и узнала,
что тебя там нет! Кстати, немедленно сообщи ему о том, что жива! Он очень волнуется.

Рита внимательно выслушала отчет Лисы об уроне, нанесенном ураганом, а потом, немного
успокоившись, сказала:

—Может, тебе лучше перебраться к нам? Здесь не соскучишься. Мой старший увлёкся  рисованием-испортил все обои. А девочка, слава Богу, перестала просыпаться по ночам.

—Замечательно! -механически отреагировала Лиса: сейчас ей было не до достижений крестницы. - А знаешь, я побывала в реке.

Подруга на время онемела от такой новости.

—Как?- наконец еле вымолвиоа она.

Лиса без лишних эмоций рассказала о том, как спасали Дага Рейнолдса.

—Думаешь, все придет в норму?

—Да. - Лиса посмотрела в сторону озера: вода вновь светилась голубым заманчивым светом. -
Думаю, так и будет, - медленно проговорила она. Рита осталась довольна ответом.

Отца дома не оказалось, к телефону подошла мачеха и обрадовано заохала. Через секунду она уже делилась с Манобан своей бедой: после ливня все eе розы покрылись черными пятнами. Лиса вежливо посочувствовала ей, и они попрощались.

Затем Манобан позвонила в магазин, чтобы узнать, не может ли кто-нибудь в округе распилить поваленное дерево. Ей дали телефон. На звонок ответила жена мастерового. Узнав фамилию Лисы, она воскликнула:

—О, все в порядке! Ваш муж уже звонил нам по этому поводу.

—Мой муж?- в недоумении переспросила Лиса, но тут же сообразила, что речь, видимо,
идет о Чонгуке.

—Да, пару часов назад. Он настаивал, чтобы Джо сегодня же заехал к вам.

—Вы еще легко отделались,– сказал ей вечером Джо.- Дерево и без урагана могло рухнуть, причем прямо на дом, и тогда урон был бы существенным.

Джо с сыном дотемна работали на участке Лисы, приводя его в порядок: распилили дерево на
дрова, сложили их в штабеля для просушки. Не зная, чем заняться, она вы шла из дома и
направилась к озеру. Осмелев, она несколько раз входила в воду. При этом страха почти не испытывала, поскольку все мысли были заняты
Чонгуком и нависшей над ним опасностью.

Едва дождавшись вечерних новостей, Лиса включила телевизор. О маленькой стране на
Балканах ни звука. Утром также ничего. Целый день обессилевшая от страха Лиса слонялась
по дому, чем-то занималась, но если кто-нибудь спросил бы потом, что она делала, не сумела бы ответить.

Вечером она вновь включила телевизор. Бесполезно! Казалось, никому не известная страна,
поблистав на телевизионном небосклоне, вновь вернулась во мрак безвестности.

Направляясь из гостиной в кухню, чтобы заняться ужином, Манобан услышала:

...Улицы очистились от демонстрантов. Кризис разрешился почти бескровно. По неподтвержденным сообщениям, страну инкогнито посетил наследный принц, который, по мнению аналитиков, коренным образом изменил ситуацию. Остается неизвестным, как ему удалось это сделать и где он находится сейчас.

На экране замелькали знакомые уже улицы, толпы суровых людей, полицейское оцепление. И вдруг в центре кадра появился Чонгук. Лиса успела заметить, что лицо его обрело еще большую властность и значительность. Отметила она и благоговение, читавшееся на лицах окруживших его людей, которые стремились пожать ему руку, дотронуться до него. Диктор перешел к другим темам, и Лиса, обливаясь слезами, выключила телевизор.

Несколько следующих дней, терзаясь неизвестностью и дурными предчувствиями, Лиса
до изнеможения трудилась на участке. Она нагружала дрова на тачку, отвозила их в гараж и
там складывала. Работа отвлекала от мучительных дум.

Каждый день она бывала на озере и все дальше заходила в воду. Устав за день, она спала как убитая. А утром с новой силой возвращалась
тоска, пуще физической боли выматывавшая душу. Порой ей казалось, что она вот-вот сойдет
с ума от разлуки. Чонгук являлся ей во снах, и Манобан  просыпалась в слезах.

Она изо всех сил противилась своему состоянию. Убеждала себя в том, что ей остаётся одно жить и ждать. Кроме того, она должна
выполнить обещание, данное Чону. Это требовало сосредоточения всех душевных сил.

Ночные кошшмары с акульими зубами и кровыю больше не мучили ее, но стоило наяву подойти к озеру, как желудок схватывали спазмы...

Стиснув зубы, Лиса медленно вошла в воду. Haучись снова плавать ради меня, говорил ей
Чонгук на прощание...

Она набрала побольше воздуха в легкие и стала все глубже и глубже погружаться в озеро. Наконец, сделав огромное усилие над собой,
она нырнула и зависла под водой с широко открытыми глазами. Зеленовато-голубую толщу
пронзали золотистые солнечные лучи. Может быть, когда в ее жизни наступит новый поворот,
на душе будет не так холодно?

Лалиса выплыла на поверхность и буквально ослепла от яркого света и слез, застилавших глаза. С ней определенно что-то произошло. Всем своим существом она почувствовала, что жизнь
не стоит на месте, что ее ждут разительные перемены.