после

– Если ты согласна сама позаботиться о контрацепции, я готов не пользоваться этим. Я хочу чувствовать тебя по-настоящему.

Он хрипит и соблазнительно посасывает мою нижнюю губу, что заставляет меня желать его еще больше.Я слышу, как он расстегивает штаны и шипит, когда я протягиваю руки вниз и стягиваю его брюки и трусы на колени. Руки Хардина двигаются по моему платью, он цепляет длинными пальцами мои трусики и стягивает их вниз. Я неуклюже выбираюсь из них, держась за его руку, чтобы не упасть. Он посмеивается, легонько целуя меня в шею. Хардин сжимает руками мои бедра, поднимает меня, и я, тихонько постанывая, обвиваю его талию ногами. Хочу снять с себя платье, но он шепчет в промежутках между поцелуями:

– Нет, оставь, это платье так сексуально… так сексуально, когда ты в белоснежном… и трахать тебя… это очень возбуждает. Ты такая красивая.

Он поднимает меня повыше и сажает прямо на себя. Я выпрямляю спину, и Хардин двигает меня вверх и вниз. В нем чувствуется такая страсть и такое нетерпение, каких я не замечала раньше, мы словно лед и пламя. Мы такие разные и такие одинаковые.

– Тебе… так… нормально?

– Да

Я облокачиваюсь спиной на дверь, ноги обвиты вокруг его талии; очень напряженная, но такая приятная поза.

– Поцелуй меня

Я провожу языком по губам и сливаюсь с ним в поцелуе. Держу его за волосы, прикладываю усилия, пока он движется в меня и из меня все быстрей и быстрей. Наши тела энергично двигаются, но поцелуй остается медленным и нежным.

– Я не могу насытиться тобой, Тесс, я… черт. Я люблю тебя

Через некоторое время он сдавленно стонет, я кричу, и мы кончаем одновременно.

– Отпусти меня, детка

Он снова целует меня, глотая стоны, снимает и завязывает презерватив. Несколько раз тяжело вздохнув, он кладет мне голову на плечо, продолжая держать меня на руках. Потом опускает на пол. Я прислоняюсь к двери, чтобы отдышаться, а Хардин аккуратно вкладывает презерватив обратно в обертку и, натянув брюки, кладет в карман.

– Напомни выбросить его, когда мы спустимся.Спасибо. Не за то, что мы только что сделали, а за все

– Ты не должен благодарить меня, Хардин. Ты так же много делаешь для меня, как и я для тебя.И даже больше.

– Не может быть.Давай вернемся вниз, пока кто-нибудь не пришел и нас не застукал.

– Как я выгляжу

– Как будто только что трахалась

дразнит он, и я закатываю глаза.

– Ты выглядишь прекрасно.

– Ты тоже.

Когда мы возвращаемся, почти все танцуют, и кажется, наше отсутствие осталось незамеченным. Когда мы садимся, начинается другая песня. Я ее знаю, это «Never Let Me Go» группы Florence and the Machine[4].

– Хочешь потанцевать?

– Нет, я не танцую.Если, конечно… ты хочешь?

Я удивлена его предложению и рада, что он будет танцевать. Он держит меня под руку, но на самом деле это я веду его на танцпол, быстро, чтобы он не успел передумать. Мы встаем сзади, довольно далеко от других.

– Понятия не имею, что нужно делать

– Я тебя научу

Сначала он неловко топчется, но быстро ловит ритм. Никогда бы не поверила, что Хардин будет танцевать на свадьбе собственного отца.

– Странная песня для свадьбы, тебе не кажется?

– Нет, на самом деле она универсальная

Я знаю, что мы не танцуем, а скорее покачиваемся из стороны в сторону, обнимая друг друга, но мне все равно. Мы танцуем под следующие две песни, которые тоже оказываются моими любимыми. «You Found Me» группы Fray смешит Хардина, и он обнимает меня, потом играет какая-то популярная песенка, я улыбаюсь, а он закатывает глаза. Во время танца он рассказывает мне о другой своей бабушке. Она все еще живет в Англии, но он не видел ее и не разговаривал с тех пор, как она позвонила ему на двенадцатилетие. Во время развода она приняла сторону отца и защищала его пьянство, обвиняя во всем мать Хардина. Этого хватило, чтобы он не хотел с ней больше разговаривать. Ему, кажется, приятно выговориться, и я молчу, только кивая и время от времени поддакивая. Хардин шутит по поводу того, как его раздражает плаксивость песен, и я смеюсь.

– Не хочешь вернуться наверх?

– Может быть.

– Надо чаще поить тебя шампанским.  На самом деле я неплохо провел время

– Я тоже. Спасибо, что пришел со мной.

– Я не хотел бы быть где-то в другом месте.

Я понимаю, что он хотел бы находиться не столько на свадьбе, сколько со мной рядом. Эта мысль меня очень греет.

– Могу я вас пригласить?

спрашивает Кен, когда начинается другая песня.Хардин хмурится, смотрит на меня, потом снова на отца.

– Да, только на одну песню

Кен смеется и повторяет за сыном.

– Одну песню.

Хардин отпускает меня, и рука Кена ложится мне на талию. Я подавляю сложный комок нахлынувших чувств и обнимаю его. Во время танца он непринужденно беседует, и неприязнь притупляется. Мы смеемся над явно нетрезвой парочкой, качающейся взад-вперед рядом с нами.

– Посмотри-ка

Я поворачиваюсь туда, куда он показывает, – и слышу собственный вздох: Хардин неловко покачивается вместе с Карен. Она смеется, когда он наступает на ее белые туфли, а он смущенно улыбается. Сегодня он лучше, чем я даже мечтала.
Когда песня замолкает, Хардин быстро подходит ко мне, а Карен следует за ним. Мы сообщаем счастливым молодоженам, что собираемся ехать, обмениваемся объятиями, в случае Хардина уже менее неловкими, чем раньше. Кена кто-то зовет, и он кивает. Они с Карен еще раз прощаются с нами, благодарят за то, что мы пришли, и исчезают в толпе.

– Ой, ноги просто отваливаются!

– Хочешь, я тебя понесу?

– Нет

Когда мы выходим из шатра, то видим Тревора, прогуливающегося с мистером Вэнсом и Кимберли. Кимберли улыбается мне и, оглядев Хардина с головы до ног, подмигивает. Я стараюсь не рассмеяться, притворяясь, что кашляю.

– Вы разрешите мне потанцевать с вашей дамой?

– Ни в коем случае

– Ты уже уходишь?

– Мы ненадолго, честно говоря. Рад был повидаться, Вэнс!

– Это было грубо

– Он флиртовал с тобой. Я имел право на грубость.

– Трев не флиртует, он просто был вежлив.

Хардин закатывает глаза.

– Он хочет тебя, я уверен. Не будь наивной.

– Просто, пожалуйста, будь с ним повежливей. Я с ними работаю и не хочу проблем

Сегодня был слишком хороший вечер, чтобы портить его ревностью.
Хардин недобро усмехается.

– Я всегда могу попросить Вэнса его уволить.

Я не могу сдержаться и смеюсь над его самоуверенностью.

– Ты с ума сошел!

– Только когда дело касается тебя

– Я так люблю приезжать домой!

взвизгиваю я, когда мы заходим в квартиру; и тут понимаю, что там очень холодно.

– Когда ты не отключаешь отопление.

Я дрожу, а Хардин смеется.

– Я до сих пор не разобрался в климат-контроле; чересчур продвинутый.

Пока Хардин пытается выяснить, как настроить температуру, стягиваю одеяло с кровати и вытаскиваю еще два из шкафа, водружаю все это на диван и возвращаюсь в спальню.

– Хардин!

– Иду!

Он отрывается от отопления, приходит и рассеянно смотрит на меня.

– Можешь расстегнуть?

Когда он касается кончиками пальцев моей голой кожи, я вздрагиваю. Он извиняется, поспешно расстегивая платье, и оно падает на пол. Я снимаю туфли и обнаруживаю, что бетонный пол просто ледяной. Подбегаю к шкафу, достаю самую теплую пижаму, которую могу найти.

– Позволь дать тебе кое-что

говорит он, подходя к шкафу и доставая толстовку с капюшоном.

– Спасиб

Не знаю, за что я так люблю одежду Хардина, но то, что я ее ношу, делает нас ближе. Я никогда не носила одежду Ноя, кроме одного раза, когда позаимствовала в кемпинге его футболку. Хардину, кажется, тоже нравится, что я ношу его одежду. Он жадно смотрит, как я надеваю его футболку. Замечаю, как он усиленно пытается распустить узел галстука, и прихожу на помошь. Он молча смотрит, как я стягиваю с его шеи узкий галстук и откладываю в сторону, хватаю пару огромных толстых фиолетовых носков, которые мама купила мне на прошлое Рождество. Тут меня осеняет, что до Рождества – всего три недели. Неужели мама не хочет, чтобы я приехала домой, как раньше? – удивляюсь я. Я не была дома с тех пор, как уехала в колледж.

– Что это?

– Носки. Шерстяные носки, если точно

– Прикольно

Когда мы возвращаемся в гостиную, квартира уже немного нагревается. Хардин включает телевизор и ложится на диван, прижимая меня к груди и заворачивая в ворох одеял.

– Что ты собираешься делать на Рождество?

Не знаю, почему я стесняюсь спросить об этом, раз мы уже живем вместе.

– Что ж, я собирался подождать, чтобы улеглись события этой безумной недели, но раз уж ты спросила… Я собираюсь на праздники поехать домой и хотел бы, чтобы ты отправилась со мной.

– Домой?

– Да, в Англию… к маме.Если не хочешь, можешь не ехать. Я понимаю, хватает и того, что ты переехала ко мне.

– Не то чтобы я не хочу, просто… я не знаю…

Предложение поехать с Хардином в другую страну меня волнует и пугает. Я даже никогда не покидала штат.

– Ты не обязана отвечать сразу, но поторопись с ответом, хорошо? Я собираюсь лететь двадцатого

– Сразу после дня моего рождения.

Он резко приподнимается.

– Твой день рождения? Почему ты не сказала, что он так скоро?

Я слегка пожимаю плечами.

– Не знаю. Как-то не подумала. Я не придаю дню рождения большого значения. Мама всегда устраивала праздники, нечто грандиозное, но не в последние несколько лет.

– Что бы ты хотела сделать на день рождения?

– Ничего. Может, мы сходим поужинать?

– Ужин… даже не знаю. Чересчур экстравагантно, тебе не кажется?

Я заставляю его посмотреть очередной эпизод «Милых обманщиц», и мы довольно быстро засыпаем на диване.Просыпаюсь среди ночи вся мокрая от пота. Оторвавшись от Хардина, я стаскиваю футболку и иду понизить температуру. Мое внимание привлекает светящийся экранчик телефона. Я поднимаю его со стола и провожу пальцем по экрану. Три новых сообщения.Положи телефон, Тесса.У меня нет никаких оснований рыться в его телефоне, это глупо. Кладу трубку на место и возвращаюсь к дивану, и тут меня останавливает вибрация: новое сообщение.
Только одно. Я посмотрю только одно. Это же не паранойя, верно? Я знаю, глупо читать его сообщения, но не могу остановиться.«Перезвони мне, козел», – говорится в сообщении. В верхней части экрана высвечивается имя Джейса.Да, глупо вышло. Это ничего мне не дает, и теперь я чувствую себя виноватой, что рылась в его телефоне, и к тому же психом… но почему Джейс пишет Хардину?

– Тесса?

Я подпрыгиваю от неожиданности, телефон выскальзывает у меня из рук и с треском падает на пол.

– Что это? Что ты делаешь?

– Звонил твой телефон… я его взяла…  И разбила экран,

Он устало стонет

– Возвращайся в постель.

Кладу телефон и ложусь на диван рядом с ним. Но еще долго не могу заснуть.На следующее утро я просыпаюсь от того, что Хардин пытается из-под меня выползти. Откидываюсь на спинку дивана, позволяя ему подняться, и первым делом он хватает телефон. Надеюсь, он не слишком злится на меня за разбитый экран: не будь я так любопытна, этого бы не произошло. Я с трудом поднимаюсь с дивана и иду ставить кофе. Вспоминаю о предложении Хардина поехать с ним в Англию. Мы, такие молодые, уже далеко продвинулись в отношениях. К тому же я хотела бы познакомиться с матерью Хардина и посмотреть Англию.

– Задумалась?

– Ну, вроде того

– О чем?

– О Рождестве.

– И что именно? Не можешь выбрать, какой подарок хочешь?

– Я думаю, надо позвонить маме и узнать, пригласит ли она меня на Рождество. От нашей ссоры мне плохо. И мама будет одна.

Он явно не в восторге, но реагирует спокойно.

– Понимаю.

– Извини за телефон.

– Все хорошо

Но я продолжаю

– Я прочитала сообщение Джейса.

– Что ты сделала?

– Телефон вибрировал, и я посмотрела сообщение. Почему он отправил его так поздно?

– Что ты прочитала?

– Сообщение от Джейса

Он сжимает челюсти.

– Что он сказал?

– Просил перезвонить…

Почему он так реагирует? Я знала, что он не обрадуется. Но это неадекватная реакция на такой проступок.

– И все?

Я начинаю раздражаться.

– Да, Хардин, что ты еще хочешь услышать?

– Ничего… Я просто не хотел бы, чтобы ты так делала.

– Ладно-ладно, я так больше не буду.

– Хорошо. Мне сегодня нужно кое-что сделать, ты сможешь чем-нибудь себя занять?

– Что ты должен сделать?

– Господи, Тесса! Почему ты всегда лезешь в мои дела!

– Я не всегда лезу в твои дела. Я просто хотела знать, чем ты собираешься заниматься. У нас с тобой отношения, Хардин, довольно серьезные, так почему бы мне не спросить тебя, что ты собираешься делать?

Он отодвигает кружку и встает.

– Ты просто не знаешь, когда тебе вожжа под хвост попадет, в этом твоя проблема. Я не обязан говорить тебе всего – неважно, живем мы вместе или нет! Если б я знал, что ты начнешь трахать мне мозги с самого утра, я ушел бы до твоего пробуждения.

– Ничего себе!

Все, что я могу сказать перед тем, как уйти в спальню.Но он бежит за мной по пятам.

– Что ничего себе?

– Мне надо было догадаться, что вчерашний день слишком хорош, чтобы быть правдой.

– Чего?

– Все было прекрасно, ты не вел себя как дурак, но вот ты просыпаешься – и бац! Ты снова превратился в придурка!

Я нервно хожу по комнате и собираю грязную одежду Хардина.

– Ты забыла часть, где ты рылась в моем телефоне.

– Хорошо, я извинилась за это, но это не так уж важно. А важно то, что там есть что-то, что ты не хочешь мне показать!

Он сердито указывает на меня пальцем.

– Нет, Тесса, ты невыносима. Ты всегда делаешь из мухи слона!

– Почему ты дрался с Зедом?

– Мы не будем обсуждать это прямо сейчас

– А когда, Хардин? Почему ты не хочешь сказать? Как я могу доверять тебе, если ты что-то скрываешь? Это как-то связано с Джейсом?

Он проводит руками по лицу, а потом по волосам, ставя их торчком.

– Не понимаю, почему ты не можешь просто заниматься собственными, блин, делами

Через несколько секунд я слышу, как хлопает входная дверь, и вытираю слезы. Обидная реакция Хардина на вопрос о Джейсе гложет меня во время уборки квартиры. Хардин слишком остро реагирует, он что-то скрывает, и я не понимаю почему. Я уверена, что это не связано со мной, но непонятно, почему Хардин так поступает. Как только я увидела Джейса, я поняла, что здесь нечисто. Если Хардин не собирается сам мне ответить, придется пойти другим путем. Я гляжу, как Хардин выезжает со стоянки, и хватаю телефон. Я звоню первому, кто может быть источником информации.

– Зед? Это Тесса

– Да, я понял.

– Так, скажи, я могу задать тебе вопрос?

– Хм… Где Хардин?

По тону я подозреваю, что у Зеда есть на меня зуб. А ведь он был так добр ко мне.

– Здесь его нет.

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Почему вы с Хардином подрались?

– Извини, Тесса, мне пора

Какого черта? Я не вполне была уверена, что он ответит, но это не та реакция, которую я ожидала. Мое любопытство распалено еще больше, и я раздосадована, как никогда.
Пытаюсь дозвониться до Хардина, но он, конечно, не отвечает.
Почему Зед так поступил? Он будто… боится мне сказать? Может, я не права и дело во мне? Не знаю, что происходит, это какая-то чепуха. Я отматываю назад и еще раз пересматриваю ситуацию. Может, я принимаю все близко к сердцу? Но Хардин просто взбесился, когда я спросила про Джейса, и моя реакция не безумнее его.Отправляюсь в душ, пытаясь успокоить нервы и разум, но вода не помогает; чувство пустоты внутри заставляет меня придумать другой вариант. Выхожу из душа, сушу волосы, одеваюсь и обдумываю, что делать дальше.Я чувствую себя немного мисс Хэвишем из «Больших надежд», размышляющей и расследующей. Я никогда не думала об этом персонаже, но вдруг нахожу у себя с ней много общего. Теперь я понимаю, что любовь толкает на то, что человек обычно не стал бы делать, на нечто странное и даже безумное. Хотя на самом деле план не так уж безумен или драматичен, как мне представляется. Все, что я собираюсь сделать, это найти Стеф и выяснить, знает ли она, почему Зед с Хардином подрались, а заодно узнать, что она слышала про Джейса.
Единственное, что делает этот план безумным, – это то, что, узнав, что я звонила Зеду и ездила к Стеф, Хардин взбесится.Думаю, что Хардин не взял меня ни разу ни на одну вечеринку с того момента, как мы съехались, – как это ни странно, ни один из членов его компании не знает, что мы живем вместе.Мысли так путаются, что в итоге, выходя из дома, забываю телефон на столе. Как только я выезжаю на дорогу, начинается снегопад, и дорога до общежития занимает полчаса. Здание выглядит точно так же, как я его запомнила. Конечно. Я здесь была всего неделю назад, хотя мне кажется, что гораздо дольше.В коридоре игнорирую неприветливый взгляд крашеной блондинки, которая кричала на Хардина, когда он разлил водку возле ее двери. Это была первая ночь, когда Хардин остался у меня ночевать. Сейчас она кажется такой далекой. Как только мы с ним познакомились, время потеряло смысл. Я стучу в дверь, но никто не отзывается. Конечно, Стеф здесь нет, ее никогда не бывает. Большую часть времени она проводит в квартире Тристана и Нэта, а я понятия не имею, где это. Да если бы и знала, неужели я бы туда поехала?Возвращаюсь в машину, выезжаю из кампуса, одновременно пытаясь придумать новый план. Возможно, было бы легче, если бы я не забыла телефон. Однако в тот момент, когда я собираюсь отказаться от замысла разыскать свою соседку, я проезжаю «Слепого Боба», байкерский бар, куда я ходила со Стеф. Узнаю машину Нэта и заезжаю на парковку.
Я делаю глубокий вдох, потом вылезаю наружу. Холодный воздух обжигает мне ноздри. Женщина на входе улыбается мне. И я с радостью замечаю в дальнем конце зала рыжую шевелюру Стеф.Если бы я только знала, что должно было произойти.
Прохожу через прокуренный бар, и тут меня накрывает. С чего я решила, что это хорошая идея? Хардин будет в ярости, а Стеф просто решит, что я свихнулась.Но когда Стеф замечает меня, лицо ее озаряется улыбкой, она почти кричит

– Тесса, черт возьми, что ты тут делаешь?

– Я… в общем, тебя ищу.

– Все в порядке? Или просто соскучилась?

– Просто соскучилась.

– Сто лет не виделись, Тесса

смеется Нэт и обнимает меня.

– Где Хардина прячешь?

Позади Стеф возникает Тристан и обнимает ее за талию. По тому, как она прижимается к нему, понимаю, что они преодолели ссору из-за Молли.Она улыбается.

– Садись с нами, пока здесь только мы.

Пока? Она имеет в виду, что Хардин скоро придет? Сажусь за их стол, боясь ответа на свой вопрос. Вместо этого заказываю себе бургер с картошкой. Я не ела весь день, а сейчас уже четвертый час.

– Я посмотрю, чтобы не клали кетчуп

Видимо, она помнит сцену, которую устроил в прошлый раз Хардин. Разглядываю маникюр в ожидании кока-колы.

– Ты пропустила адскую вечеринку прошлой ночью, Тесса

Он поднимает стакан и залпом выпивает остатки пива.

– Да?

Самая неприятная сторона моих отношений с Хардином – то, что я никогда не знаю, что я могу рассказать окружающим. Будь у нас нормальные отношения, я бы ответила: «О да, вчера мы прекрасно провели время на свадьбе его отца». Но так как наши отношения далеки от нормы, я остаюсь спокойной.

– Да, это была жесть. Мы были на пристани, а не в доме братства.Мы теперь отрываемся в доках и убираться потом не надо.

– Ого. А Джейс живет там?

– Что? Нет, доки, лодочные доки. Днем он там работает. А живет где-то неподалеку.

– Ого…

– Было очень холодно, а Тристан так напился, что прыгнул в ледяную воду.

– Все было не так уж страшно, через секунду я уже ничего не чувствовал

Приносят мой заказ, крылышки для Тристана и пиво для них троих.

– Уверена, что не хочешь пива?

– Да нет, я за рулем. Но все равно спасибо.

– Ну, как твоя новая общага?

– Моя что?

– Твоя новая общага

– Я не в общаге.

Хардин сказал ей, что я переехала в другое общежитие?

– Э-э, просто теперь ты не живешь со мной. Твои вещи забрали, а Хардин сказал, что ты поменяла общежитие, что твоя мама совсем с ума из-за тебя сходит, что-то типа того

Я решаю, что мне все равно, будет ли Хардин в ярости – я врать не буду. Я в бешенстве, и мне ужасно обидно, что он по-прежнему скрывает наши отношения.

– Хардин и я переехали на квартиру

– Что?

– Да, на прошлой неделе. Мы живем в двадцати минутах от кампуса

Они смотрят на меня так, будто у меня две головы.

– Что?

– Ничего. Просто… нуу… не знаю. Вот так сюрприз!

– Почему?

Я знаю, что несправедливо выплескивать злость на нее, хотя она предназначена Хардину, но ничего не могу поделать.Стеф хмурится и смотрит на меня, словно что-то обдумывая.

– Не знаю. Не могу себе представить, что Хардин живет с кем-то, вот и все. Я не знала, что все так серьезно. Надо было мне сказать.

Когда я собираюсь спросить, что она имеет в виду, взгляды Нэта и Тристана устремляются на дверь, а потом обратно на меня. Разворачиваюсь и вижу Молли, Хардина и Джейса, стоящих в дверях. Хардин стряхивает снег с волос и оббивает ботинки о коврик. Я мгновенно отворачиваюсь. Сердце бешено бьется в груди. Слишком много всего навалилось одновременно: Молли с Хардином, она бесит меня просто неописуемо, Джейс с Хардином – совершенный кавардак. И я только что сообщила всем, что мы с Хардином собираемся быть вместе, о чем они, кажется, не догадывались.

– Тесса! –

Я смотрю на него, его лицо искажено гневом. Он пытается контролировать себя, но я вижу, что злость вот-вот выплеснется.

– Мне нужно поговорить с тобой

– Прямо сейчас?

– Да. Сейчас

отвечает он и протягивает руку, чтобы схватить меня. Я быстро поднимаюсь из-за стола и отхожу с ним в угол маленького бара.

– Что, черт возьми, ты тут делаешь?

– Пришла поболтать со Стеф

Он глядит на меня.

– Ерунда

Он пытается говорить тише, но мы уже привлекли внимание нескольких завсегдатаев.

– Ты должна уйти.

– Извини?

– Ты должна пойти домой.

– Куда домой? Обратно в свое новое общежитие? Да, я им сказала. Я сказала им, что мы живем вместе, а ты разве нет? Ты знаешь, как глупо я выглядела? Я думала, что время, когда ты держал меня в тайне, в прошлом.

– Я не держал...

– Я устала от тайн и обмана, Хардин. Каждый раз, когда я думаю, что все идет прекрасно…

– Прости. Я не пытался держать это в тайне. Я просто ждал.

Кажется, он запутался. Я вижу в его зеленых глазах внутреннюю борьбу. Его глаза лихорадочно шарят по комнате, его волнение меня тревожит.

– Так больше продолжаться не может, ты понимаешь?

– Понимаю.Мы можем пойти домой и поговорить?

Я иду обратно к столу, где сидят все.

– Мы уходим

Джейс зловеще скалится.

– Так скоро?

Плечи Хардина напрягаются.

– Да

– Возвращаетесь в вашу квартиру?

Не сейчас, молча кричу я.

– Вашу что?

хохочет Молли.Я бы очень хотела никогда больше ее не видеть.

– Их квартиру, они живут вместе

Я знаю, что она просто хочет заткнуть Молли глотку, и в другой ситуации я бы аплодировала ей, но я слишком зла на Хардина, чтобы отвлекаться на Молли.

– Так, прекрасно, прекрасно. Очень интересно

– Молли…

Клянусь, я вижу его панику!
Она приподнимает бровь.

– Ты действительно немного далеко зашел, понимаешь?

– Молли, клянусь богом, если ты сейчас на хрен не заткнешься…

– Что? Почему он зашел далеко?

– Тесса, выйди на улицу

– Нет, почему он зашел далеко, скажи!

– Погоди. Ты же с ним, верно? Я знала! Я говорила Джейсу, что ты знала, но он мне не поверил. Хардин, ты должен Зеду большие деньги.

Она мотает головой и встает.
Хардин ужасно бледен, кажется, из тела вытекла вся кровь, что была. В голове шумит, я так запуталась. Я мельком смотрю на Нэта, Тристана и Стеф. Но все они уставились на Хардина.

– Знала что?

Хардин хватает меня за руку и хочет оттащить, но я вырываюсь и встаю напротив Молли.

– Хватит придуриваться, ты знаешь. Что он сделал? Поделил с тобой деньги?

Хардин тянется к моей руке, его пальцы холодны как лед.

– Тесса…

Я вырываюсь и смотрю на него во все глаза.

– Скажи мне! О чем она говорит!

На глаза наворачиваются слезы, и я из последних сил сдерживаюсь.
Хардин открывает и закрывает рот.

– Господи, ты действительно ничего не знаешь? Поразительно. Устраивайтесь поудобнее!

– Молли, нет!

просит Стеф.

– Ты действительно хочешь это знать, принцесса?

Я слышу, как в ушах стучит кровь, и на секунду мне кажется, что это слышат все.

– Говори

Она слегка наклоняет голову и делает паузу

– Нет, думаю, Хардин сам должен ей сказать.

Она хихикает, стуча колечком в языке по зубам, и этот звук для меня ужаснее, чем стук ее ногтей по столу.
Ничего не понимаю: все происходит слишком быстро. Растерянно смотрю вокруг и вижу: меня окружают люди, которые прикалывались надо мной, как бы отчаянно я ни пыталась вписаться в их компанию, и никому из них я не могу доверять.
Что происходит? Почему Хардин стоит и все? Что случилось?

– Я за.Давай, Хардин, расскажи ей.

– Я… я расскажу тебе снаружи

Я смотрю в его блестящие глаза, в которых мечутся отчаяние и растерянность. Не знаю, что происходит, но никуда не хочу идти.

– Нет. Ты мне скажешь здесь. При них ты не сможешь соврать.

Сердце ноет: я не готова услышать то, что он хочет сказать.Хардин делает паузу, барабанит пальцами и начинает

– Прости меня. Тесса, ты должна понимать, что это началось до того, как я познакомился с тобой

Я с трудом могу выдавить из себя

– Расскажи.

– В ту ночь… вторую ночь… на вечеринке, когда ты пришла. Мы играли в «Правду или действие»… И Нэт спросил, девственница ли ты…

Он закрывает глаза, словно собираясь с мыслями.О нет! Если бы мое сердце могло разорваться по-настоящему, так и было бы. Это невозможно. Это не может происходить. Не сейчас. Не со мной.

– Продолжай

Хардин бросает на Джейса такие свирепые взгляды, что, если бы сам не был во всем виноват, убил бы его.

– Ты сказала, что да… и это навело кое-кого на мысль…

– Кого навело на мысль?

– Меня… навело меня на мысль.Что… было бы прикольно… поспорить.

Он опускает голову, а из моих глаз льются слезы.

– Нет!

Сумятица в мыслях мешает разобраться, понять услышанное. Затем растерянность сменяется болью и гневом. Всплывают воспоминания, собираются воедино…«Держись от него подальше». «Будь осторожна». «Иногда ты думаешь, что знаешь людей, но это не так». «Тесса, я должен кое-что тебе сказать».
Все проговорки Молли, Джейсом, даже самим Хардином прокручиваются в памяти снова и снова. В глубине души я всегда понимала, что чего-то не знаю. Из маленького зала, кажется, пропал весь воздух, мне нечем дышать. Столько раз мне делали подсказки, а я была слишком ослеплена Хардином, чтобы понять!На что он спорил? На то, что я буду с ним жить?

– Ты знала?

спрашиваю я Стеф.Я не могу больше смотреть на Хардина.

– Я… я много раз собиралась рассказать тебе, Тесс

– Я в это не верил, даже когда он говорил, что победил, показывая презерватив

– Да? Я тоже! Хотя была простыня. Как ты мог отрицать кровь на простыне!

Простыня. Вот почему она валялась в его машине…Я знаю, что должна что-то сказать, что угодно. Но голоса нет. Жизнь течет по-прежнему: люди в баре едят и пьют, не замечая наивной девушки с разбитым сердцем в трех метрах от себя. Как жизнь может продолжаться, когда я слежу, как Тристан опускает голову, как плачет Стеф и как Хардин смотрит на меня?

– Тесса, прости.

Он делает шаг ко мне, и у меня нет сил даже отодвинуться от него.
Раздается ядовитый голос Молли

– В этом есть драматический момент, который все оценят. Помните, когда мы были здесь последний раз? Стеф сделала Тессе дурацкий макияж, и Хардин с Зедом боролись, кому отвезти ее в комнату. Хардин отвез тебя в комнату, верно? У него была водка! Ты думала, он пьян, верно? Ты помнишь, я позвонила ему, когда он был там? На самом деле той ночью он должен был выиграть пари. Он утверждал это, но Зед твердил, что ты не могла дать ему так быстро. Я думаю, Зед был прав, но все же ты дала ему быстрее, чем я ожидала, так что хорошо, что я не делала ставок…

Мир исчезает – остаются только ужасный голос Молли и глаза Хардина.Раньше я никогда не чувствовала себя так отвратительно. Такого уровня унижения и потери я не могла себе даже представить. Все это время Хардин играл со мной. Все эти объятия, поцелуи, улыбки, смех, «я люблю тебя», секс, планы на будущее – все это сгорело на хрен без всякого следа. Каждый его шаг, каждая ночь, каждая мелочь были спланированы – и все об этом знали, кроме меня. Даже Стеф, которую я считала своей подругой. Я смотрю на него, позволяя себе минуту слабости. Он просто стоит – стоит, словно только что не разрушился мой мир, словно он не унизил меня перед всеми.

– Тебе будет интересно узнать, что стоила ты не очень много, несмотря на то что Зед несколько раз пытался поднять цену. Но, получив с Джейса, Логана и Зеда деньги, Хардин вполне может позволить себе купить тебе ужин

Джейс допивает пиво и орет

– Я только жалею, что пропустил это «Я тебя люблю!» у всех на глазах. Говорят, прикольно было.

– Заткнись, мать твою!

орет Тристан к всеобщему удивлению. Если бы я не так окаменела изнутри, я бы, наверное, тоже удивилась.

– Пошли вы все. Ей и так уже достаточно!

Хардин делает ко мне шаг.

– Детка, пожалуйста, скажи что-нибудь…

И это его «детка» наконец возвращает мне дар речи.

– И ты еще осмеливаешься меня так называть! Как ты мог так поступить со мной? Ты… ты… я не могу…

Так много накипело, что я просто не знаю, что сказать в первую очередь.

– Я не буду ничего говорить, потому что это именно то, чего ты хочешь.

На словах я гораздо увереннее, чем чувствую себя. Внутри я сгораю, и сердце мое лежит на полу, под подошвами Хардина.

– Я знаю, я все испортил

– Ты испортил? Ты испортил? Почему? Только скажи, почему я?

– Потому что ты была там.И был азарт. Я не знал тебя, Тесса. Я не знал, что влюблюсь в тебя.

Упоминание о любви вызывает у меня совсем иное чувство, чем последние несколько недель, я чувствую, что меня тошнит.

– Ты болен. Ты, мать твою, болен!

Это слишком. Рука Хардина хватает меня за запястье, но я вырываюсь и, развернувшись, бью его по лицу. Сильно. Гримаса боли на его лице приносит мне некоторое удовлетворение.

– Ты все разрушил!Ты взял у меня то, что тебе не принадлежит, Хардин. Это предназначалось тем, кто любил меня, любил искренно. Это было твое, только твое, и все это ты променял – на деньги? Из-за тебя я испортила отношения с мамой. Я все бросила! Мне нужен был кто-то, кто бы любил меня и не заставлял страдать. Ты отвратителен.

– Я люблю тебя, Тесса. Я люблю тебя больше всего на свете. Я собирался рассказать тебе. Я пытался, чтобы не они тебе рассказали об этом. Я хотел, чтобы ты об этом никогда не узнала. Вот почему меня не было всю ночь: я пытался заставить их не говорить тебе. Я собирался рассказать тебе сейчас, когда мы живем вместе и когда это не имеет никакого значения.

Я уже не контролирую свои слова.

– Ты… ты… Боже, Хардин! Что с тобой, черт возьми? Ты думаешь, что убедить всех не рассказывать мне – это достижение? Если я не знаю, значит, все хорошо? Ты думал, раз мы живем вместе, я позволю этому продолжаться? Вот почему ты так хотел, чтобы аренда была и на мое имя! О господи. Ты псих!

Каждая всплывающая мелочь, все сходится. Это было так очевидно!

– Вот почему ты сам забрал мои вещи из общежития: боялся, что Стеф мне все расскажет!

Все в баре смотрят на нас, и я чувствую себя такой маленькой, сломленной и беззащитной.

– Что ты сделал с деньгами?

– Я…

– Говори!

– Твоя машина… краска… залог за квартиру. Я подумал, что если я… я все время собирался рассказать, как только понял, что больше не хочу этого пари. Я люблю тебя, всегда любил, я клянусь!

– Ты взял презерватив, чтобы показать им, Хардин! Ты показал им простыню, гребаную окровавленную простыню! Боже мой! Я такая дура! В то время, как я вспоминала лучшую ночь в моей жизни, ты показывал своим друзьям простыню.

– Я знаю… мне нет оправданий… но ты должна меня простить. Мы сможем это пережить

Я хохочу. Мне смешно. Несмотря на слезы, я не могу удержаться от смеха; это какое-то безумие. Это не сцена из фильма. Не могу взять себя в руки. Не могу принять удар, выдохнув или смахнув с щеки слезу. Я плачу, схватившись за голову, не сдерживая эмоции и с трудом формулируя мысли.

– Простить тебя?Ты погубил меня, понимаешь? Ну конечно, ты понимаешь. Это же был твой план, помнишь? Ты обещал погубить меня. Поздравляю, Хардин, у тебя получилось. Что я тебе должна, деньги? Или найти тебе другую девственницу?

Он силится двинуться, словно прикованный взглядами к столу.

– Тесса, пожалуйста! Ты же знаешь, я люблю тебя. Пойдем домой, пожалуйста, я расскажу тебе все.

– Домой? Это не мой дом. И никогда им не был; мы оба это знаем.

Я поворачиваюсь к дверям. Я уже близко.

– Что мне сделать? Я сделаю все, что ты хочешь

Он по-прежнему смотрит на меня, потом опускается на пол. На секунду я в замешательстве, потом понимаю, что он становится передо мной на колени.

– Ты? Ничего. Ты уже все сделал, Хардин.

Если бы знать, что ему так же больно сейчас, как и мне! Я бы повторила эту боль тысячу раз, чтобы он понял, как я истерзана и унижена.Я бегу к двери, пользуясь тем, что Хардин на коленях. В дверях в кого-то врезаюсь. Я поднимаю глаза и вижу Зеда: на его лице еще видны синяки от драки с Хардином.

– Что случилось?

спрашивает он, хватая меня за локти. Смотрит на Хардина и все понимает.

– Прости…

Хардин идет ко мне. Нужно убраться подальше от этого бара, от него.
Выхожу на улицу, и холодный воздух треплет мне волосы. Я рада, надеюсь, ветер охладит пожар внутри меня. Снег засыпает улицу и мою машину.
Слышу голос Зеда

– Ты не можешь сейчас садиться за руль, Тесса!

И все равно тащусь под снегом на стоянку.

– Оставь меня! Я знаю, ты был в курсе! Вы все были!

– Разреши отвезти тебя домой, ты не можешь ехать в такую погоду

Я открываю рот, но тут вижу Хардина, бредущего по улице.Я смотрю на человека, которого считала любовью всей своей жизни, который делал каждый день моей жизни особенным, диким и свободным. Затем перевожу взгляд на Зеда.

– Хорошо

Сажусь в машину Зеда, запирая дверь как можно быстрее. Через секунду Хардин понимает, что я уезжаю с Зедом, и бежит к машине. Он в ярости, и я радуюсь, что Зед сядет в машину до того, как Хардин к нам подбежит. Зед прыгает в машину и газует. Смотрю на то, как Хардин падает на колени второй раз за этот вечер.

– Прости, Тесса. Я не представлял себе, что так получится…

– Не разговаривай со мной.

Я больше ничего не хочу слышать. Я не могу простить его. У меня болит живот, и боль от предательства Хардина делает меня слабее с каждым мгновением. Я уверена, что, если Зед будет говорить, я просто потеряю сознание. Мне хочется знать, зачем Хардин так поступил, но меня бросает в дрожь, если я что-то услышу. Я никогда не чувствовала такой боли и не знаю, что делать. Зед кивает, и несколько минут мы едем в тишине. Я думаю о Хардине, Молли и Джейсе и успокаиваюсь: что-то во мне меняется. Что-то делает меня смелее.

– Знаешь что? Поговори со мной. Расскажи мне все. Каждую деталь.

Он беспокойно смотрит на меня, но, поняв, что у него нет выбора, тихо произносит:

– Хорошо.

Мы выезжаем на шоссе.