после

– В самом деле? Огромное спасибо, Тесса. Надеюсь, я не давил на тебя, чтобы ты согласилась, и я с нетерпением жду вас обоих.

На свадьбу с Хардином? Звучит заманчиво, но его трудно будет убедить.

– Карен ты очень понравилась, за эти выходные она просто в тебя влюбилась. Заходи к нам в любое время.

– Мне тоже у вас очень понравилось. Может быть, мы сможем договориться с ней об уроках выпечки, которые она предлагала

Он очень похож на Хардина, когда улыбается, и мне от этого становится очень приятно. Отец Хардина так старается наладить отношения со своим озлобленным, огрызающимся сыном, что у меня сердце болит за него. Если я могу помочь Кену, я сделаю все, что в моих силах.

– Она очень бы этого хотела! Заходи в любое время

Я поднимаюсь.

– Еще раз спасибо за помощь со стажировкой, это для меня очень важно.

– Я посмотрел твои переводы и эссе, это впечатляет. Хардин многому мог бы у тебя научиться

Прощаюсь, чувствую, как горят щеки. Когда я возвращаюсь к факультету литературы, остается всего пять минут до начала пары. Хардин сидит на своем обычном месте, и я не могу сдержать улыбки.

– Ты выполнила свою часть сделки; я тоже

Я здороваюсь с Лэндоном и занимаю место между ними.

– Ты что так поздно?

шепчет Хардин, уже когда профессор начинает урок.

– Расскажу потом

– Скажи сейчас.

– Я же сказала, потом. Это не срочно

Он вздыхает, но соглашается.
Когда занятия заканчиваются, Хардин и Лэндон встают, и я не знаю, с кем поговорить первым. Обычно после уроков я болтаю с Лэндоном, пока мы вместе идем домой, но теперь со мной Хардин, и я не знаю, как поступить.

– Ты еще не передумала идти на костер в пятницу со мной и Дакотой? Думаю, сначала надо зайти ко мне на ужин, мама обрадуется

– Да, конечно, я иду. Ужин – это хорошо; напомни ближе к делу, я обязательно зайду.

С нетерпением жду встречи с Дакотой. Она делает Лэндона счастливым, и я ее люблю уже только за это одно.

– Я напишу тебе

– Я напишу тебе

– Не смейся над ним

– О да, я забыл, какова ты в гневе. Помню, чуть не накинулась на Молли, когда она над ним прикалывалась

– Я серьезно, Хардин, оставь его в покое.Пожалуйста.

– Он живет с моим папой. Я имею право смеяться над ним

Когда мы выходим, я решаю, что более удобного случая поговорить не выпадет.

– Кстати о твоем отце.

Я гляжу на Хардина и замечаю, что он уже напрягся. Он смотрит на меня с подозрением, ожидая, что я скажу дальше.

– Я с ним сегодня виделась. В его кабинете. Он договорился о моей стажировке в Vance. Пойду туда завтра. Здорово, правда?

– Что он?

– Он договорился о моей стажировке. Это отличная возможность, Хардин

– Хорошо

– И еще кое-что.

– Ну конечно…

– Он пригласил меня на свадьбу в следующие выходные… ну, нас. Он пригласил нас на свадьбу

– Нет, я не пойду. И точка

– Подожди, просто выслушай меня. Пожалуйста?

Я тянусь к его запястью, но он резко отдергивает руку.

– Нет. Тебе действительно лучше не лезть в это, Тесса. Я не шучу. Занимайся, блин, своими делами

– Хардин...

Он уходит на стоянку. Мои ноги – словно увязли в цементе. Я смотрю, как его белый автомобиль выруливает с парковки, и не могу сдвинуться с места. Он бурно реагирует на мои слова, но я не хочу подпитывать его эмоции. Ему нужно немного времени, чтобы остыть, перед тем как поговорить с ним снова. Я знала, что он не захочет идти, но надеялась, что удастся хотя бы поговорить об этом.Кого я обманываю? У нас началось что-то «большее», чем было два дня назад. Я не знаю, почему я по-прежнему жду, что все резко изменится. Кое-что, конечно, изменилось: Хардин в целом стал приятнее, он целует меня в общественных местах, что действительно необычно. Тем не менее, Хардин остается Хардином; он упрям и тяжел в общении. Вздохнув, перебрасываю сумку через плечо и возвращаюсь в общежитие.Когда я захожу, Стеф сидит на полу, скрестив ноги, и смотрит телевизор.

– Где ты была прошлой ночью? Это не похоже на вас, барышня, вот так пропадать на всю ночь…

– Я… уезжала

Не знаю, стоит ли говорить, что я оставалась у Хардина.

– У Хардина. Я знаю; он попросил твой номер, выходя из боулинга, и не вернулся.

Стеф улыбается во весь рот, она явно за меня рада.

– Не рассказывай никому. Я не знаю точно, что между нами происходит.

Стеф обещает молчать, и оставшуюся часть дня мы болтаем о ней и Тристане, пока он сам не появляется, чтобы забрать ее поужинать. Тристан целует ее, когда она открывает дверь, держит за руку, пока она собирается, и все время улыбается. Почему Хардин не может быть со мной таким?
От Хардина ни слуху ни духу уже несколько часов, но я не хочу писать ему первая. Это глупо, но меня это не волнует. Когда Стеф и Тристан уходят, собираю вещи, чтобы пойти в душ. В этот момент начинает вибрировать телефон. Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди: это Хардин.
«Останешься у меня сегодня ночью», – читаю я.Он не писал мне несколько часов и хочет, чтобы я осталась с ним? Снова?«Зачем? Чтобы выставить меня дурой?» – отвечаю я.Я хочу видеть Хардина, но мне досадно его поведение.«Я уже в пути, собирайся».
Закатываю глаза от его приказного тона, но все-таки радуюсь, потому что увижу его.Я бегу по коридору в душ, чтобы не занимать ванную в доме братства. После помывки мне едва хватает времени, чтобы собрать одежду на завтра. Мне не нравится, что придется ехать на автобусе, когда до Vance – всего полчаса езды, так что снова решаю пройтись по базам подержанных машин. Я складываю одежду в сумку, когда Хардин открывает дверь – конечно, без стука.

– Готова?

спрашивает он, хватая мою сумку с тумбочки.Перекидываю сумку через плечо и следую за ним. Мы идем до машины в полном молчании, и я молюсь, чтобы остальная часть ночи не прошла в том же духе.Я смотрю в боковое окно, не желая заговаривать первая. Через пару кварталов Хардин включает радио и выкручивает громкость на максимум. Я пытаюсь не обращать внимания, но не могу. Я ненавижу его музыкальные вкусы, у меня мгновенно начинает болеть голова. Без спросу уменьшаю звук, и Хардин на меня смотрит.

– Что?

– Ого, кто-то у нас в плохом настроении

– Нет, просто я не хочу слушать. А если кто и есть тут в плохом настроении, то это ты. Ты мне нагрубил, а потом написал и просишь остаться с тобой, я этого не понимаю.

– Я разозлился, потому что ты зазывала меня на свадьбу. Сейчас, когда уже решено, что мы не идем туда, мне нет необходимости злиться,

– Это еще не решено, мы это даже не обсуждали.

– Обсуждали. Я сказал, что туда не пойду, так что расслабься, Тереза.

– Ну, ты, возможно, не собираешься, а я пойду. На этой неделе я собираюсь зайти к твоему отца, потому что Карен хочет научить меня печь

Он смотрит на меня, стиснув зубы.

– Ты не пойдешь туда. И что, вы с Карен теперь – лучшие друзья? Ты едва ее знаешь.

– Ну и что? Я и тебя мало знаю.

Его лицо меняется, и я чувствую себя подавленно, но это действительно так.

– Почему с тобой так сложно?

– Потому что ты указываешь мне, что делать, Хардин. Не надо так поступать. Если я хочу пойти на свадьбу, то пойду, и я действительно хотела бы, чтобы ты пошел со мной. Это может быть весело – может, ты даже хорошо проведешь время. Это много значит для твоего отца и Карен, хотя тебя это и не волнует.

Он ничего не отвечает, только глубоко вздыхает. Я снова поворачиваюсь к окну. Остаток пути проходит в тишине; мы оба слишком злы, чтобы разговаривать. Когда мы подъезжаем к братству, Хардин берет мою сумку и вешает ее на плечо.

– Кстати, почему ты в братстве?

Меня мучает этот вопрос с тех пор, как я первый раз оказалась в его комнате.Он опять глубоко вздыхает. Мы поднимаемся по лестнице.

– Потому что когда я согласился сюда приехать, общежития были переполнены, и поскольку я не хотел жить с отцом, это был один из нескольких оставшихся вариантов.

– Но почему ты остановился именно на этом братстве?

– Потому что я не хочу жить с отцом, Тесса. А кроме того, посмотри на дом; он классный, и у меня самая большая комната.

Хардин слегка усмехается, и я радуюсь, что его гнев проходит.

– Я имею в виду, почему ты не живешь за пределами кампуса?

Может, для этого нужно подрабатывать, а он не хочет. Я молча иду к нему в комнату и жду, пока он откроет. Почему он так упорно желает, чтобы никто туда не заходил?

– Почему ты не разрешаешь никому оставаться в твоей комнате?

Он ставит мою сумку на пол.

– Почему ты всегда задаешь столько вопросов?

– Не знаю. А почему ты не хочешь ответить на них? Можно я повешу одежду? В сумке она помнется.

Он секунду думает, потом кивает и вынимает из шкафа вешалку. Я беру юбку и блузку и вешаю, не обращая внимания на кислое выражение, с которым он разглядывает мой наряд.

– Завтра мне надо встать раньше, чем обычно. Я должна быть на автовокзале в восемь сорок пять; остановка – через три улицы отсюда и в двух кварталах от редакции.

– Что? Ты идешь туда завтра? Почему ты мне не сказала?

– Я говорила. Просто ты был слишком занят, дулся на меня и не обратил внимания

– Я тебя отвезу; тебе не надо будет идти туда и час трястись в автобусе.

Сначала я хочу отказаться, чтобы позлить Хардина, но потом решаю согласиться. Машина Хардина – намного более удобный способ попасть куда надо, чем переполненный автобус.

– Я собираюсь купить машину в ближайшее время; теперь без нее не обойтись. Если я получу там стажировку, мне придется ездить туда три раза в неделю.

– Я бы мог тебя подвозить

– Я хочу завести собственную машину. Меньше всего мне нужно, чтобы ты, рассердившись, не стал бы меня подвозить.

– Этого никогда не будет

– Это возможно. Тогда я попаду в тупик, пытаясь разыскать нужный автобус. Нет уж, спасибо

Я искренне считаю, что могла бы положиться на него, но не хочу рисковать. Просто он слишком капризный.Хардин включает телевизор и встает, чтобы переодеться. Я слежу за ним. Как бы я ни была раздражена, я не могу пропустить возможность посмотреть, как он переодевается. Он стягивает через голову футболку, и я смотрю, как перекатываются мышцы под его кожей, когда он расстегивает и снимает джинсы. Я думаю, что он собирается остаться в трусах, но Хардин вынимает из шкафа хлопчатобумажные штаны и надевает. Он остается без рубашки, к моей радости.

– Вот

бормочет он и протягивает мне футболку, которую только что снял.
Я не могу сдержать улыбки и беру ее. Наверно, это то, что нас роднит; ему нравится, что я сплю в его футболках, так же как мне нравится запах его одежды. Хардин переключает внимание на телевизор, и я следую его примеру: надеваю его футболку и легкие штаны. Штаны напоминают синтетические легинсы, только удобнее. После того, как я складываю лифчик и одежду, Хардин снова смотрит на меня. Он откашливается и без стеснения меня оглядывает.

– Это… хм… действительно сексуально.

Я краснею.

– Спасибо.

– Намного лучше, чем в твоих бесформенных штанах

Как ни странно, в его комнате мне очень уютно. Не уверена, это из-за книг или из-за Хардина.

– Ты это серьезно сказала в машине, что едва меня знаешь?

Вопрос застает меня врасплох.

– Вроде того. Ты не такой простой, чтобы быстро тебя узнать.

– А мне кажется, что я тебя знаю

– Да, потому что я позволяю себя узнать. Я рассказываю тебе о себе.

– Я тоже рассказываю о себе. Может быть, кажется, что это не так, но ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.

Он смотрит вниз, затем снова мне в глаза. Он смотрит печально и открыто, так не похоже на его обычную агрессивность. Я не знаю, что ответить на его признание; я чувствую, что мы знаем друг друга на каком-то глубоком, личном уровне, гораздо более глубоком, чем просто отрывочные фрагменты информации, но этого недостаточно. Мне нужно знать больше.

– Ты тоже знаешь меня лучше, чем кто-либо

Он знает меня, реальную Тессу. Не Тессу, которой я притворяюсь перед мамой и даже перед Ноем. Я рассказывала Хардину, как ушел мой отец, что мне не нравится в маме, про мои страхи – то, чего я никому не рассказывала. Хардин, видимо, доволен полученной информацией; улыбаясь, он соскакивает со стула и придвигается ко мне. Он берет мои руки в свои и тянет к себе.

– Что бы ты хотела знать, Тесса?

Я таю. Наконец-то он готов рассказать о себе. Я теперь гораздо ближе к тому, чтобы выяснить, почему этот тяжелый, злой человек иногда может быть таким прекрасным.
Мы с Хардином лежим на кровати, глядя в потолок, и я задаю ему сотню вопросов. Он рассказывает о городе, где он вырос, Хэмпстеде, и как хорошо там жилось. О первом шраме на колене, который он получил, когда учился кататься на велосипеде без дополнительных колес, и как его мать испугалась крови. В тот день – весь тот долгий день, – когда мама учила его кататься на велосипеде, отец провел в баре. Он рассказывает о начальной школе, как он большую часть времени читал. Он никогда не был особенно общительным, а когда стал старше, его отец пил все больше, и родители ругались все чаще. Рассказывает, как его выгнали из школы за драку и как мать умоляла позволить ему вернуться. Он начал набивать тату в шестнадцать; его друг делал их в подвале своего дома. Первая татуировка была звезда, после первой ему хотелось еще и еще. Он говорит, что нет особого объяснения, почему он не забивал спину; просто еще не собрался. Он ненавидит птиц, несмотря на то что на его ключицах есть две татуировки с птицами, и любит классические автомобили. Лучшим днем в его жизни был тот, когда он научился водить машину, а худшим – когда родители развелись. Отец бросил пить, когда сыну исполнилось четырнадцать, и теперь пытается наверстать эти ужасные годы, но для Хардина это время уже безвозвратно прошло.
От всей этой информации у меня кружится голова. Я чувствую, что, наконец, его понимаю. Есть еще многое, что я хотела бы знать о Хардине, но он засыпает, рассказав мне об игрушечном домике из картонных коробок, который они с другом и мамой сделали, когда ему было восемь лет. Я смотрю, как он спит, и теперь он кажется намного моложе. Я знаю о его детстве, оно было бы счастливым, если бы отцовское пьянство его не испортило и не вырастило сегодняшнего озлобленного Хардина. Наклонившись, целую его в щеку и ложусь рядом.Не хочу его будить и осторожно тяну одеяло к себе. В ту ночь в моих снах мелькают мальчики, падающие с велосипеда.

– СТОЙ!

Я мгновенно вскакиваю от страдальческого голоса Хардина. Смотрю на место, где он лежал, затем наклоняюсь к краю кровати и вижу, как он бьется на полу. Вскочив, я подхожу к нему и осторожно трясу за плечи, пытаясь разбудить. Я помню, как трудно это было сделать в прошлый раз, и наклоняюсь, обхватив вырывающееся тело. С его красивых губ срывается стон, и глаза неожиданно распахиваются.

– Тесс

Он тяжело дышит, весь мокрый от пота. Я хочу расспросить о кошмарах, но боюсь быть назойливой: он и так рассказал мне больше, чем я ожидала.

– Я здесь, здесь

Протягиваю руку, помогая ему встать и вернуться на кровать. Глаза его встречаются с моими, и ужас постепенно из них исчезает.

– Я думал, ты ушла

Мы ложимся, он прижимает меня к себе как можно теснее. Я провожу рукой по его влажным непослушным волосам, и он закрывает глаза.
Я молчу. Просто продолжаю массировать ему кожу головы, стараясь успокоить.

– Никогда не оставляй меня, Тесс

От этого сердце чуть не разрывается; я понимаю, что пока он хочет, чтобы я была рядом, я буду с ним.На следующее утро я просыпаюсь раньше Хардина и стараюсь повернуться и высвободить ноги, не разбудив его. Вспоминаю, как он повторял мое имя, словно спасение, и как он раскрывал свои тайны. От этого опять внутри все сжимается. Этой ночью он был так беззащитен и так открыт, что я еще больше хочу заботиться о нем. Глубина чувства меня пугает; я понимаю, что могу назвать его, но еще не решаюсь. Я беру плойку и косметичку Стеф, естественно позаимствованную с ее разрешения, и спускаюсь в ванную. В коридоре пусто, в дверь никто не ломится, пока я собираюсь. Но когда я возвращаюсь в комнату, мне везет меньше. Навстречу мне по коридору идут три парня, и один из них – Логан.

– Привет, Тесса!

– Привет, как дела?

– Ну, по-своему неплохо. Ты сюда переехала, что ли?

– Нет, конечно. Просто… хм… заехала.

Не знаю, как им объяснить. Высокий парень наклоняется и шепчет что-то на ухо Логану. Я не могу разобрать, что он говорит, но отвожу взгляд.

– Ну, пока, ребята

– Да, увидимся на вечеринке

На какой вечеринке? Почему Хардин ничего мне не сказал? Может, он не планирует туда идти? А может, не хочет, чтобы ты там была, добавляет мой внутренний голос. Какая может быть вечеринка во вторник?
Когда я подхожу к двери, Хардин открывает ее прежде, чем я успеваю дотянуться до ручки.

– Где ты была?

– Причесывалась. Не хотела будить

– Я же сказал, чтобы ты не болталась одна по коридору, Тесса.

– А я сказала: не командуй мной, Хардин

– Один-один

Он кладет одну руку мне на талию, а вторую на живот под футболкой. Его пальцы грубы, но скользят по моей коже мягко, двигаясь все выше и выше по моему животу.

– И все-таки тебе следует надевать лифчик, когда ты на территории братства, Тереза.

Он касается губами моего уха, одновременно нащупывая пальцами грудь. Трет сосок большим пальцем, и тот твердеет. Хардин со свистом дышит, я замираю, но сердце колотится.

– Никогда не знаешь, каких извращенцев встретишь в коридорах

Его пальцы покручивают мои соски и слегка сжимают. Голова падает на грудь, и я не в состоянии контролировать себя, сдавленно кричу, когда его пальцы продолжают свою нежную атаку.

– Уверен, могу заставить тебя кончить, просто делая так

Я не представляла себе, что это может быть так… хорошо. Я киваю, и Хардин смеется мне на ухо.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это? Довести тебя до оргазма?

Зачем он спрашивает? Мое тяжелое дыхание и дрожащие колени говорят сами за себя.

– Хорошая девочка, а теперь давай перейдем к…

И тут на моем телефоне срабатывает будильник. Я смотрю на него.

– О боже! Через десять минут нам выходить, а я даже не одета! Я даже не одета!

Я отшатываюсь от него, но Хардин качает головой и прижимает к себе, стягивая мои джинсы и трусы вниз. Тянет руку к телефону и выключает.

– Мне нужно всего две минуты, а за восемь ты успеешь одеться

Он поднимает меня на руки и кладет на кровать. Хардин нависает надо мной сверху, затем встает на колени и подтягивает меня за щиколотки к краю кровати.

– Раздвинь ноги, детка

Я повинуюсь. Я понимаю, что этого не было в моем расписании, но это лучший способ начать новый день. Длинные пальцы скользят вдоль моих бедер, и он поддерживает меня снизу одной рукой. Его голова ныряет вниз, и он лижет языком вверх-вниз мой клитор, вытянув губы и причмокивая. Потом снова по этому месту, о господи! Мои бедра сползают с кровати, но он подхватывает меня снизу и продолжает. Он вставляет в меня палец другой руки, двигая им очень быстро. Я не могу понять, что приятнее, язык или палец, но комбинация умопомрачительна. Через секунду внизу моего живота разгорается пожар, и палец начинает сновать быстрее.

– Я попробую два пальца ладно?

Ощущение странное и немного неприятное, как тогда, когда он первый раз засунул в меня палец, но он вновь ласкает меня губами, и я забываю о слабой боли. Он снова отрывается от меня, и я всхлипываю.

– Черт, ты такая узкая, детка. Все хорошо?

Я хватаю его за волосы и прижимаю лицом к себе. Он усмехается и снова припадает ко мне губами. Я кричу его имя и тяну за волосы, испытывая сильнейший оргазм в своей жизни. Их было не так уж много, но этот точно самый сильный и самый быстрый.Хардин целует меня между ног, затем встает и идет к шкафу. Я поднимаю голову, пытаясь отдышаться. Он возвращается ко мне и вытирает меня футболкой, что меня совсем не смущает, потому что я готова к этому.

– Сейчас вернусь. Почищу зубы.

Он улыбается и выходит из комнаты. Я вскакиваю, одеваюсь и привожу себя в порядок. У нас еще три минуты до выхода. Хардин возвращается, быстро одевается, и мы выходим.

– Ты знаешь, как туда ехать?

– Да, Кристиан Вэнс – лучший университетский друг отца. Я был там пару раз.

– Ничего себе!

Я знала, что у Кена там связи, но я не знала, что его друг – генеральный директор.

– Не волнуйся, он хороший парень. Немного зануда, но хороший. Ты ему отлично подойдешь. В любом случае, ты замечательно выглядишь.

– Спасибо; кажется, ты сегодня в настроении?

– Да, сунуть голову между ног поутру – хорошая примета

– Хардин!

Мы едем быстро и скоро уже огибаем шестиэтажное здание с зеркальными стеклами и большой буквой V на фасаде.

– Я волнуюсь

– Не стоит, все получится. Ты умница, и он сразу это заметит

Боже, как я люблю, когда он такой милый!

– Спасибо

говорю я и, наклонившись, целую его.Это очень простой и очень приятный поцелуй.

– Я подожду тебя в машине

говорит он, целуя меня в ответ.
Внутри здания так же шикарно, как и снаружи. На ресепшн мне дают разовый пропуск и отправляют на шестой этаж. Там я подхожу к стойке и называю молодому человеку свое имя. Нацепив белоснежную улыбку, он ведет меня к большому офису и обращается к человеку средних лет с остатками волос на голове

– Господин Вэнс, пришла Тереза Янг.

Вэнс идет ко мне, протягивает руку, сверкая зелеными глазами с другого конца комнаты. Его улыбка меня успокаивает, он предлагает мне присесть.

– Очень приятно познакомиться, Тереза. Спасибо, что пришли.

– Тесса, зовите меня Тесса. Спасибо, что уделили мне время

– Так, Тесса, ты первокурсница факультета английского языка?

– Да, сэр

– Кен Скотт дал вам отличную рекомендацию, сказал, что я просто пропаду, если не дам тебе стажировку.

– Кен очень любезен

Он просит меня рассказать, что я читала в последнее время, кто мои любимые и нелюбимые писатели и почему. По ходу моего рассказа он кивает и поддакивает. Когда же я замолкаю, улыбается.

– Ну, Тесса, когда ты можешь начать? Кен говорит, что с твоими курсами тебе будет достаточно легко так скорректировать график, чтобы бывать здесь два дня в неделю и три дня посещать занятия

Я изумленно открываю рот.

– В самом деле?

Это превосходит все мои ожидания. Я предполагала, что, если все получится, мне придется ходить за занятия вечером, а сюда приезжать днем.

– Да, и к тому же часы, проведенные здесь, будут зачтены как учеба.

– Спасибо большое! Это просто удивительная возможность, еще раз спасибо

– Твой оклад мы обсудим в понедельник, когда ты приступишь.

– Оклад?

– Да, конечно, тебе будут платить за работу

Я лишь киваю; боюсь, если открою рот, то в тысячный раз начну благодарить.Почти бегу к машине, и Хардин вылезает мне навстречу.

– Ну что?

Я визжу

– Меня взяли! Будут платить, два дня в неделю буду здесь, три в колледже, и я получаю еще учебные часы в кредит. Это так здорово! Твой папа – просто замечательный, спасибо ему, ну и тебе, конечно. Я так волновалась, и я… ну ладно, думаю, все получилось.

Я смеюсь, и он обнимает меня и кружит в воздухе.

– Я рад за тебя

– Спасибо.Правда, спасибо, что подвез и дождался меня.

Он уверяет, что это пустяки, а когда мы садимся в машину, спрашивает:

– Что ты собираешься сегодня делать?

– Идти в колледж, разумеется; мы все еще успеваем на литературу.

– Правда? Уверен, что мы могли бы найти что-нибудь более приятное.

– Нет, на этой неделе я и так пропустила много занятий. Не хочу пропускать еще больше. Я собираюсь на литературу, и ты тоже пойдешь

Он закатывает глаза, но согласно кивает. Мы приезжаем вовремя, и я рассказываю Лэндону о стажировке. Он поздравляет меня и крепко обнимает. Хардин позади нас громко кашляет, и я пинаю Лэндона ногой.
После занятия Хардин выходит вместе со мной и Лэндоном, и мы обсуждаем предстоящий костер. Я соглашаюсь встретиться с Лэндоном у него дома за ужином, а потом пойти на костер в семь. Хардин не участвует в обсуждении, и мне интересно, будет ли он меня сопровождать. Он сказал, что, может, заскочит, но уверена, что он решил сказать это только потому, что хотел досадить Зеду. Лэндон прощается возле парковки и насвистывая уходит.

– Скотт!

Мы оборачиваемся и видим Нэта и Молли, которые идут к нам.
Боже, Молли! На ней майка и красная кожаная юбка. Сейчас только вторник, а она уже исчерпала лимит безвкусия на неделю. Ей нужно было сохранить его до выходных.

– Привет

говорит Хардин, отступая от меня на шаг.

– Привет, Тесса

Я смущенно здороваюсь, а Хардин и Нэт обмениваются рукопожатием.

– Готов?

Понимаю, что он договорился встретиться с ними здесь. Не знаю, с чего я взяла, что мы снова будем болтаться с ним, нам необязательно все дни проводить вместе, но он мог бы меня предупредить.

– Да, готов. Пока, Тесса

Молли оглядывается на меня, ухмыляясь накрашенным ртом, и садится на переднее сиденье рядом с Хардином. Нэт забирается назад.
А я остаюсь на тротуаре, пытаясь понять, что, черт побери, происходит.
Возвращаюсь в комнату и думаю: глупо было считать, что Хардин внезапно изменился и стал не таким, как раньше. Надо было это предвидеть. Мне следовало понять, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хардин целовал меня на глазах у Лэндона, он был мил и хотел быть мне больше, чем другом. Рассказывал о своем детстве. Я должна была предвидеть, что как только он встретится с друзьями, сразу превратится обратно в того Хардина, которого я так ненавидела две недели назад.

– Привет, подруга! Пойдешь на вечеринку?

Тристан сидит на ее кровати и глядит с обожанием. Как бы я хотела, чтобы Хардин так на меня смотрел!

– Нет, собираюсь позаниматься

Отлично, все в курсе и приглашены на вечеринку, а меня Хардин даже не удосужился просветить. Видимо, так он сможет без помех пообщаться с Молли.

– Да пойдем! Там будет здорово! Хардин там будет

Разворачиваюсь к ней.

– Да нет, все нормально. Я собиралась позвонить маме, а еще подготовить домашнее задание на следующую неделю.

– Боооотан!Как хочешь. Я – на всю ночь, так что если что-то потребуется, дай мне знать

Звоню маме и рассказываю о стажировке, отчего она, разумеется, приходит в восторг. Я не упоминаю о Хардине, но рассказываю о Кене, представив маме его как отчима Лэндона (так и есть). Мама спрашивает о Ное, но я увиливаю от ответа. Я удивлена и благодарна Ною за то, что он ничего не рассказал. Он мне ничего не должен, и все-таки спасибо ему за молчание. Потом мамин рассказ о новой коллеге, которая, как она считает, встречается с их начальником, – и наконец, заявив, что мне пора заниматься, отключаю телефон. Думаю только о Хардине. Как же просто мне было жить до встречи с ним, а теперь все стало сложно и напряженно, и я либо безмерно счастлива, либо от мыслей о том, что он с Молли, у меня болит сердце. Я сойду с ума, сидя в комнате, и уже в шесть вечера я отказываюсь от попытки что-то выучить. Может, пойти прогуляться?Мне нужно больше друзей. Я хватаю телефон и звоню Лэндону.

– Привет, Тесса!

– Привет, Лэндон, ты занят?

– Нет, просто смотрю футбол. А что?

– Нет, ничего, просто хотела спросить, могу ли я приехать и поболтать… или, может, твоя мама не против, если я поучусь у нее выпечке

– Да, конечно. Она будет рада, я скажу ей, что ты приедешь.

– Хорошо, следующий автобус – через полчаса, я приеду, как только соберусь.

– Автобус? Ах да, ты же еще не нашла машину. Я за тобой заеду.

– Не надо, все нормально. Я не против, просто не хочу тебя гонять.

– Тесса, тут меньше десяти километров. Я скоро

Я одеваю

Я хватаю сумку и в последний раз проверяю телефон. Конечно, Хардин не пишет и не звонит. Ненавижу вести себя так, будто от него завишу, хотя на самом деле это совершенно не так. Полная решимости доказать свою независимость, отключаю телефон. Если его оставить включенным, я с ума сойду, проверяя его каждые пять минут. Подумав, я решаю оставить телефон дома и кладу в тумбочку, а затем выхожу на улицу навстречу Лэндону. Через минуту он подъезжает и коротко сигналит. Я вздрагиваю от неожиданности – и когда я залезаю в машину, мы смеемся.

– Мама там с ума сходит на кухне, так что готовься к очень подробному уроку

– Правда? Я люблю подробности!

– Знаю, поэтому в путь

Я слышу знакомые звуки – это одна из моих любимых песен.

– Я сделаю погромче?

– Тебе нравится Fray?

– Да! Это моя любимая группа. А тебе они нравятся?

– Да! Разве есть кто-то, кому они не нравятся?

Я почти решаю назвать Хардина, но передумываю.Мы заходим в дом, Кен встречает нас с приветливой улыбкой. Надеюсь, он не ожидал увидеть со мной Хардина. Впрочем, не замечаю на его лице разочарования и улыбаюсь в ответ.

– Карен на кухне; входи, если хватит смелости

Он не шутит. Перед Карен – гора кастрюль, плошек и других предметов, назначение которых мне неизвестно.

– Тесса! Я почти готова!