после

– Я должен был предупредить тебя, прежде чем использовать пальцы. Я старался делать это нежно

Я качаю головой.

– Все нормально, мне было хорошо

Он улыбается и заправляет мне волосы за ухо. По спине пробегают мурашки, и Хардин это замечает.

– Тебе холодно?

Он развертывает плед и накрывает мое обнаженное тело. Смелость заставляет меня прижаться к нему. Хардин внимательно смотрит, как я, свернувшись калачиком, кладу голову на его твердый живот. Кожа его холоднее, чем я ожидала, поскольку в комнате сквозняк. Взяв плед за край, прикрываю его грудь, прячась под ним с головой. Он поднимает плед, и я прячу лицо, хихикая над нашей игрой в прятки.Так хочется просто лежать с ним часами, чувствуя ухом его сердцебиение.

– Когда нам нужно спуститься вниз?

Он пожимает плечами.

– Наверное, надо поскорей спуститься, а то подумают еще, что мы здесь трахаемся

Я все больше и больше привыкаю к его грубым шуточкам, хотя меня по-прежнему шокирует непринужденность, с которой он их произносит. И больше всего меня удивляет то, как при этом покалывает мою кожу.Со стоном поднимаюсь с кровати. Я чувствую взгляд Хардина, когда наклоняюсь за одеждой. Я бросаю ему футболку, он надевает ее через голову, а затем приглаживает волосы. Под его внимательным взглядом надеваю трусы. Колготки лежат рядом, и я спотыкаюсь, пытаясь в них влезть.

– Прекрати смотреть, меня это нервирует

Я хихикаю и, наконец, натягиваю колготки.

– Можешь застегнуть мне платье, когда я оденусь?

Его глаза обшаривают меня, а зрачки расширены донельзя. Глянув вниз, понимаю почему. Грудь в лифчике стоит торчком, а кружевные колготки натянуты до бедер; неожиданно чувствую себя кинозвездой.

– Да-да. Да. Помогу

Очень приятно, когда кто-то настолько красивый, ладно, настолько сексуальный, как Хардин, так на тебя реагирует. Я знаю, что меня считают симпатичной, но я совсем не из тех девчонок, с которыми он обычно имеет дело. У меня нет татуировок и пирсинга, и одеваюсь я консервативно.
Надеваю платье и поворачиваюсь спиной, чтобы он застегнул его. Подбираю волосы повыше. Прежде чем застегнуть платье, он проводит пальцем вдоль моего позвоночника, поверх лифчика. Я вздрагиваю и откидываюсь назад. Намеренно прижимаюсь к нему спиной, слушая его свистящее дыхание. Его руки опускаются к моим бедрам и нежно сжимают их. Я чувствую его эрекцию, и это ощущение электризует меня в сотый раз за день.

– Хардин?

раздается голос Карен из коридора, одновременно с деликатным постукиванием, и я радуюсь, что мы оба одеты.Хардин закатывает глаза и подносит губы к моему уху.

– Потом

Перед тем как открыть дверь, он включает свет.

– Извините за вторжение, но я сделала десерт и подумала, может быть, вы хотите?

Хардин не отвечает, и она переводит взгляд на меня, ожидая ответа.

– Да, было бы здорово

– Отлично! Увидимся внизу

– Я уже свой десерт получил

Карен наготовила много сладостей. Я ем мало, по большей части обсуждаю увлечение выпечкой. Лэндон не присоединяется к нам, но это, кажется, никого не удивляет. Я оглядываюсь на диван, где он сидит с книгой на коленях, и напоминаю себе, что нужно поговорить с ним не откладывая. Я не хочу терять нашу дружбу.

– Я люблю печь, но у меня получается не очень хорошо

Карен смеется.

– Я могу тебя научить

В ее карих глазах светится такая надежда, что я киваю.

– Это было бы здорово.

У меня не хватает духу отказать. Понятно, что она прилагает все усилия, чтобы со мной познакомиться поближе. Она считает меня девушкой Хардина, и я не хочу ее разубеждать. Хардин тоже ничего не говорит по этому поводу, что дает мне некоторую призрачную надежду. Мне хочется, чтобы так было всю жизнь: заниматься любовью с Хардином и беседовать с его отцом и будущей мачехой. Последний час Хардин очень спокоен, нежно поглаживает пальцами мою ладонь, заставляя меня внутренне трепетать. За окном все так же воет ветер и не стихает ливень.После того как мы расправляемся с десертом, Хардин встает из-за стола. Я настороженно смотрю на него. Он, наклонившись, шепчет мне в ухо:

– Я сейчас, просто в туалет

– Мы оба не знаем, как тебя благодарить. Замечательно, что Хардин здесь, даже если он пришел только на ужин

– Это точно. Мне, как отцу, так радостно видеть своего единственного любимого сына. Я всегда боялся, что он не сможет… он был… трудным ребенком.Извини, я не хотел тебя смущать, просто нам приятно видеть, что он влюблен и счастлив.

Счастлив? Влюблен? У меня перехватывает дыхание, я закашливаюсь, пью воду и снова смотрю на них. Кен думает, Хардин влюблен в меня? Смеяться над ним в такую минуту жестоко, но он явно не знает своего сына.Прежде чем я успеваю ответить, возвращается Хардин – и я благодарю бога, что у меня не было возможности опровергнуть приятные, но неверные предположения. Хардин не садится, а встает позади меня, положив руки на спинку стула.

– Нам пора. Я должен отвезти Тессу обратно в общежитие

– Ой, не говори глупостей. Вы сегодня должны остаться у нас. На улице такая буря, а у нас достаточно места. Правда, Кен?

Отец Хардина кивает.

– Конечно, оставайтесь.

Хардин смотрит на меня. Я хочу остаться. Хочу продлить время рядом с Хардином, потому что с ним я будто бы в другом, далеком мире, особенно если он так приветлив.

– Я не против

Но мне не хочется напрягать Хардина, оставаясь здесь дольше, чем ему хочется. Его взгляд непроницаем, но он, кажется, не сердится.

– Отлично! Решено. Я покажу Тессе комнату… если вы с Хардином не будете спать в его

– Нет, я буду спать в своей. Хорошо?

Хардин выразительно смотрит на меня.Значит, он хотел, чтобы я спала в его комнате? Мне нравится, но мне неловко, если его родители узнают, что мы в подобных отношениях. Подсознание деликатно напоминает, что между нами и нет никаких «отношений». У меня есть парень, и это не Хардин. Я, как обычно, игнорирую голос разума и следую за Карен по лестнице. Я удивляюсь, почему она сразу отправляет нас спать, но мне неудобно спросить ее об этом. Она показывает мне дверь напротив комнаты Хардина. Комната не так велика, зато очень красиво обставлена. Кровать меньше, стоит под белым балдахином у противоположной от входа стены, на обоях изображены корабли и якоря. Вновь благодарю, и она обнимает меня перед уходом.Я осматриваю комнату и подхожу к окну. Двор намного больше, чем я думала; до этого я видела только веранду и деревья с левой стороны. Справа находится небольшая постройка, похожая на теплицу, но я не могу ее разглядеть сквозь плотную завесу дождя.Я смотрю на дождь, а мысли бродят где-то далеко. Сегодня был лучший день из всех, что я провела с Хардином, несмотря на вспышки ярости. Он держал меня за руку, чего никогда не делал, обнимал меня, когда мы шли, и успокаивал, как мог, когда я волновалась из-за Лэндона. Мы существенно продвинулись в нашей… дружбе, если ее можно так назвать.
Единственное, что меня сбивает с толку: если я знаю, что мы не можем и никогда не будем встречаться, то, может быть, все, что мы сейчас делаем, не так уж и плохо? Я не хочу быть для него чуть-больше-чем-подругой, но я не могу не быть с ним. Я уже много раз пробовала, и ни разу не получалось.
Легкий стук в дверь возвращает меня к реальности. Ожидаю увидеть Карен или Хардина, но, открыв, вижу Лэндона. Он держит руки в карманах и неловко улыбается.

– Привет

– Привет, хочешь войти?

Я сажусь на кровать, а он достает из-под столика в углу стул и присаживается рядом.

– Я…

– Ты первая

– Хорошо, мне жаль, что ты увидел нас с Хардином там. Я вышла туда совсем не с этой целью. Просто хотела убедиться, что с ним все в порядке; ужин с отцом действительно сильно его раздражал, и как-то неожиданно мы стали… целоваться. Я знаю, как это ужасно и как плохо обманывать Ноя, но я запуталась. И я пыталась не общаться с Хардином. Действительно пыталась.

– Я тебя не осуждаю, Тесса. Просто я удивился, увидев вас на веранде. Когда я шел, я думал, что вы орете друг на друга.Я понял, что между вами что-то произошло, когда вы устроили баталию посреди лекции по литературе, и потом, когда ты оставалась здесь в прошлые выходные, когда он вернулся и стал со мной драться. Значит, вот в чем дело. Правда, я думал, ты расскажешь мне, но я понимаю, почему ты молчала.

Чувствую, как гора падает с плеч.

– Ты не сердишься на меня? И не стал по-другому ко мне относиться?

– Конечно, нет. Хотя я беспокоюсь о вас. Я не хочу, чтобы он доставлял тебе боль, а мне кажется, так и будет. Мне неприятно говорить это, но как твой друг я считаю, что так и будет.

Я хочу возразить, даже сержусь, но в глубине души понимаю, что он прав. Однако почему-то надеюсь, что он ошибается.

– А что ты собираешься делать с Ноем?

– Понятия не имею. Я боюсь, что, если я порву с ним, я пожалею, но то, что я делаю, несправедливо по отношению к нему. Мне нужно время, чтобы определиться.

Он кивает.

– Лэндон, я так рада, что ты на меня не сердишься. Я была такой дурой. Даже не знаю, что сказать. Прости меня.

– Ничего, я понимаю.

Мы оба встаем, и он обнимает меня. Обнимает тепло и дружески – и как раз в этот момент дверь открывается.

– Хм… я помешал?

– Нет, заходи

Надеюсь, он в хорошем настроении.

– Я принес тебе, в чем спать.

Он кладет на кровать небольшую стопку одежды и поворачивается, чтобы уйти.

– Спасибо, но ты можешь остаться

Он смотрит на Лэндона, сухо произносит

– Нет, спасибо

– Какой он капризный!

Лэндон хихикает и тоже садится.

– Капризный не то слово!

Мы оба хохочем, а затем Лэндон рассказывает о Дакоте и как он не может дождаться, чтобы она приехала в следующие выходные. Я почти забыла о костре. Туда придет Ной.
Возможно, стоит попросить, чтобы он не приходил. Что, если все эти чувства и перемены между мной и Хардином – только в моем воображении? Я чувствую, что сегодня, когда он сказал, что хочет меня сильнее, чем кого бы то ни было, между нами что-то изменилось. Но он не сказал, что чувствует что-то ко мне – только что хочет меня. Около часа мы болтаем с Лэндоном обо всем – от Толстого до видов Сиэтла, – потом он желает мне спокойной ночи и уходит к себе, оставляя меня наедине с шумом дождя и мыслями.Беру одежду, которую принес Хардин: его фирменная черная футболка, красно-серые штаны в клетку, какие-то огромные черные носки. Забавно, если Хардин подумал, что я их на самом деле надену, но потом я понимаю, что вещи, скорее всего, из шкафа с неношеной одеждой. Подношу футболку к лицу и чувствую его запах. Он ее недавно носил. Невозможно прекрасный мятный запах опьяняет, он давно стал самым любимым ароматом в мире. Переодеваюсь, штаны оказываются хоть и велики мне, но очень удобные.
Ложусь и натягиваю одеяло до груди, упираюсь взглядом в потолок и вновь переживаю весь день. С мыслями о зеленых глазах и черных футболках я медленно проваливаюсь в сон.

– НЕТ!

Меня вырывает из сна голос Хардина. Я действительно что-то слышала или показалось?

– Пожалуйста!

Вскакиваю с постели и выбегаю в коридор. Руки находят холодный металл дверной ручки, и, к счастью, она открывается.

– НЕТ! Пожалуйста…

Я не знаю, что с ним; если ему больно, я понятия не имею, что делать. Хардин без футболки, завернутый в толстое одеяло, мечется по кровати. У него жар, сильный жар.

– Хардин!

говорю я спокойно, пытаясь его разбудить. Его голова свешивается набок, он стонет, но не просыпается.

– Хардин, проснись!

кричу я, стискивая его сильнее, и трясу, сидя на нем сверху. Потом хватаю его руками за плечи и снова сильно встряхиваю.
Он открывает глаза; секунду их наполняет ужас, который вскоре сменяется растерянностью, а затем облегчением. С его лба катятся капли пота.

– Тесс

То, как он произносит мое имя, сначала разбивает мне сердце, а затем исцеляет его. Несколько секунд он выпутывается из одеяла, затем заводит руки мне за спину и прижимает к себе. Грудь его мокра от пота, но я не двигаюсь. Я слышу, как бьется его сердце, быстро качая кровь возле моей щеки. Бедный Хардин! Я обнимаю его. Он гладит меня по волосам, в темноте повторяя мое имя снова и снова, будто заклинание.

– Хардин, с тобой все в порядке?

– Нет

Его грудь поднимается и опускается медленней, но дыхание еще неспокойно. Не хочу допытываться, что за кошмар ему сейчас снился. Не спрашиваю, хочет ли он, чтобы я осталась, я и так это знаю. Когда я приподнимаюсь, чтобы погасить лампу, он вздрагивает.

– Я собираюсь выключить свет или ты не хочешь?

Он расслабляется, отпуская меня.

– Выключи, пожалуйста

Комната погружается в темноту, и я кладу голову ему на грудь. Думаю, что уснуть в такой позе, лежа друг на друге, будет сложно, но ему удобно лежать так, и мне тоже. Его сердце стучит так успокаивающе, гораздо приятнее, чем дождь за окном. Я отдала бы все, чтобы лежать вот так каждую ночь, чтобы он обнимал меня и тихо дышал мне на ухо.
Просыпаюсь от того, что Хардин ворочается подо мной. Поднимаю голову с его груди и встречаюсь взглядом с зелеными глазами. При свете дня я не сразу вспоминаю, как я здесь оказалась. Не могу понять выражение его лица, и это меня беспокоит. Пытаюсь подняться, но шея и ноги затекли.

– Доброе утро

– Доброе утро.

– Ты что?

– Шея затекла

Хардин поворачивает меня спиной к себе. Внезапно он кладет руки мне на шею, и я вздрагиваю. Но быстро успокаиваюсь, когда он начинает нежный массаж. Я закрываю глаза; изредка вздрагиваю, когда он нажимает на больное место, но боль быстро исчезает, пока он трет.

– Спасибо

Я поворачиваюсь к нему.

– За что?

Может, он намекает, что я должна поблагодарить его за массаж?

– За то, что мы пришли сюда. И за то, что остались.

Щеки краснеют, и он опускает взгляд; Хардин не перестают меня удивлять.

– Ты не должен благодарить. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.Я хочу поговорить о том, как сексуально ты смотришься в моей футболке

Он наклоняет мою голову к своей, и его губы касаются моей кожи. Я закрываю глаза, когда его пухлые губы прихватывают мочку моего уха и осторожно дергают. Я чувствую его эрекцию, и это вызывает во мне невероятную слабость. Он в том настроении, когда я могу расслабиться и получать удовольствие.

– Хардин

Его руки двигаются по моему телу, большой палец оказывается за поясом моих огромных штанов. Сердце начинает биться чаще, я отрывисто дышу: его рука скользит в мои штаны спереди. Это всегда действует на меня одинаково: я сосредоточиваюсь на ощущениях. Другой рукой он обхватывает грудь и шумно выдыхает, теребя сосок пальцем.

– Не могу насытиться тобой, Тесс

Его рука опускается в мои трусики, и он подтягивает меня к себе так близко, насколько возможно. Его член упирается в меня. Я беру его руку и вынимаю из своих трусиков. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, он, хмурясь, отворачивается.

– Я… я хочу кое-что сделать

На хмуром лице появляется улыбка, он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Что именно ты хочешь?

Точно не знаю; знаю только, что хочу, чтобы ему было так же хорошо, как и мне. Я хочу видеть, как он теряет контроль над собой, как это было со мной, в этой комнате.

– Я не знаю… Чего ты хочешь?

Хардин берет мои руки и скользит ими по выпуклости на своих штанах.

– Я очень хочу, чтобы твои пухлые губки попробовали меня.

Я задыхаюсь от его слов, чувствуя нарастающее давление в паху.

– Ты хочешь этого?

Он пристально смотрит на меня, оценивая мою реакцию. Я киваю и сглатываю слюну, и он улыбаясь садится и подтягивает меня к себе. Меня наполняют волнение и желание одновременно.
Громкий сигнал вызова эхом разносится по комнате. Хардин со стоном хватает со стола телефон. Смотрит на экран и вздыхает.

– Я сейчас вернусь

Когда он возвращается через несколько минут, настроение его снова меняется.

– Карен на кухне. Завтрак почти готов.

Он открывает шкаф и, не глядя на меня, быстро натягивает футболку.

– Хорошо.

Я встаю и выхожу к себе, собираясь надеть бюстгальтер прежде, чем спуститься вниз, к его родственникам.

– Увидимся внизу

Хардин замкнутый – мой самый нелюбимый тип Хардина, он нравится мне даже меньше, чем Хардин сердитый. Кто ему звонил и почему он так ощетинился? Почему он не может оставаться в хорошем настроении?
Я снова киваю и выхожу в коридор, где так вкусно пахнет беконом, что в желудке сразу начинает урчать. Я надеваю лифчик и туго завязываю шнурок на клетчатых штанах. Подумываю снова надеть платье, но решаю, что с утра в нем будет неудобно.Глядя в большое зеркало на стене, причесываюсь пальцами и протираю глаза. Когда я выхожу из комнаты, дверь напротив открывается. Не глядя на Хардина, внимательно изучаю обои и прохожу по коридору. Я слышу сзади его шаги, и когда я оказываюсь у лестницы, его рука нежно берет меня за локоть.

– Что случилось?

– Ничего

Я сегодня слишком эмоциональна и к тому же еще не позавтракала.

– Нет, скажи

– Кто тебе звонил?

– Никто.

Он врет.

– Это Молли?

Я не хочу этого знать. Он не отвечает, но по выражению лица я понимаю, что права. Он вышел из комнаты, когда я собиралась… сделать это для него… чтобы ответить на звонок Молли? Я должна сердиться еще больше, чем сейчас.

– Нет, Тесса…

Я выдергиваю руку из его пальцев, и он стискивает зубы.

– Привет, ребята!

В коридоре появляется Лэндон, и я улыбаюсь. Он лохматый, и на нем такие же клетчатые штаны, как на мне. Он очаровательно невыспавшийся. Прохожу мимо Хардина навстречу ему. Я не хочу, чтобы Хардин видел, как мне больно от того, что он болтал с Молли, когда мы были вместе.

– Как спалось?

спрашивает Лэндон, пока я спускаюсь за ним по лестнице, оставив растерянного Хардина наедине с самим собой.Как я и предполагала, Карен приготовила замечательный завтрак. Через несколько минут Хардин садится за стол, но к этому времени я уже кладу себе яйца, бекон, тост, а также вафли и несколько виноградин.

– Спасибо, что приготовили нам такой замечательный завтрак

– Спасибо, дорогая, как спалось? Надеюсь, гроза вам не сильно мешала?

Хардин заметно напрягается, очевидно, испугавшись, что я расскажу про его кошмар. Он должен понимать, что я никогда бы не упомянула об этом, так что его недоверие только раздражает меня еще сильнее.

– Я прекрасно выспалась. Не соскучилась по своей общажной койке, вот уж точно!

Я смеюсь, и все тоже смеются, кроме Хардина, конечно. Он пьет апельсиновый сок, не сводя глаз со стены. Кен и Лэндон начинают обсуждать какой-то футбольный матч, и дальше до конца завтрака следует несерьезная болтовня.
После завтрака снова помогаю Карен помыть посуду. Хардин торчит в дверях, не предлагая помощи, просто на меня таращится.

– Ничего, если я спрошу, это теплица во дворе?

– Да. В этом году я там мало работала, но вообще я очень люблю садоводство. Видела бы ты, что было прошлым летом! Тебе тоже это нравится?

– Да, у моей мамы – теплица на заднем дворе, я провела там большую часть своего детства.

– Правда? Ну, если вы будете приходить чаще, мы сможем что-нибудь там сделать

Она такая добрая и любящая. Всегда хотела, чтобы мама была такой.
Хардин неожиданно исчезает и, появившись вновь, выразительно покашливает. Мы поворачиваемся и смотрим на него.

– Нам уже пора

У него в руках – моя одежда и сумка с кедами. Довольно странно, что он не хочет дать мне время на переодевание, и несколько неудобно идти в его вещах, но я следую за ним. Обнимаю Кена и Карен на прощание, пока Хардин нетерпеливо топчется у выхода. Обещаю им скоро зайти и надеюсь, что так и будет. Я знаю, что не смогу тут бывать, но это такое приятное событие в моей обычной жизни, без уроков, будильников, занятий. Не хочу, чтобы оно закончилось.В машине воцаряется неловкое молчание. Я держу вещи на коленях и гляжу в окно, ожидая, когда Хардин нарушит затянувшуюся паузу. Но он ничего не говорит, и я достаю из сумки телефон. Он не включается, видимо, разрядился за ночь. Все равно жму, и экран загорается. С облегчением вижу, что новых сообщений и вызовов нет. Тишину нарушают только тихий шум дождя и шорох «дворников».

– Ты еще злишься?

– Нет

Я не то чтобы злюсь, мне все еще больно.

– А мне кажется, злишься. Не веди себя как ребенок.

– Я и не веду. Ни капли не расстроюсь, если ты решишь меня бросить и пойти переспать с Молли

Не выношу мысли о нем и Молли. Когда я об этом думаю, у меня тянет в животе. Что он в ней нашел? Розовые волосы? Татуировки?

– Я не собираюсь этого делать. И вообще, это не твое дело

– Конечно, ты так поскакал отвечать по телефону, когда я собиралась… сам знаешь что

Мне лучше молчать. Я не хочу ссориться с Хардином, особенно когда я не знаю, когда мы увидимся снова. Я действительно не хочу, чтобы он бросал литературу. Он просто всякий раз выжимает из меня все соки.

– Это не так, Тереза

Значит, он снова называет меня Терезой?

– Вот как, Хардин? А мне кажется, именно так. Но мне на это плевать. Я знала, что этим закончится

Я не хотела покидать дом его отца именно потому, что мы неизбежно возвращаемся к обычным отношениям. Как всегда.

– Что закончится?

– Это… мы. Твое хорошее отношение ко мне. – Я боюсь поднять глаза: именно так он всегда пытается меня обидеть.

– И что с того? Ты собираешься не общаться со мной еще неделю? Мы оба знаем, что в выходные ты снова окажешься в моей постели.

Я не верю своим ушам.

– Ч-что?!

Я в шоке от его слов. Никто так со мной не говорил, никто и никогда не относился ко мне так неуважительно. Из глаз брызгают слезы, и именно в этот момент мы подъезжаем к парковке. Не слушая его, я хватаю вещи и пулей бегу к себе. Проклинаю себя за то, что бегу по газону, а не по тротуару, но мне хочется оказаться от Хардина как можно дальше. Когда он сказал, что хочет меня, разумеется, он имел в виду секс. Я знала, но сейчас это особенно больно осознавать.

– Тесса!

Одна из туфель падает на землю, но я не останавливаюсь. Куплю новые.

– Черт побери, Тесса! Остановись!

Я не ожидала, что он рванет за мной. Я стараюсь бежать быстрее. Наконец, оказываюсь у здания общежития и забегаю в коридор. Вбегаю в комнату и там уже не сдерживаю рыданий. Захлопываю дверь. Мое лицо мокро от слез и дождя. Я поворачиваюсь, чтобы взять полотенце и вытереться, и застываю: на кровати сидит Ной. О господи, только не сейчас! Хардин может начать ломиться в любую секунду!Ной встает и бросается ко мне.

– Тесса, что случилось? Где ты была?

Он пытается коснуться ладонью моей щеки, но я уклоняюсь от прикосновения. В глазах Ноя мелькает боль.

– Я… прости меня, Ной

В этот миг Хардин распахивает дверь с такой силой, что трещат петли.
При виде Хардина глаза Ноя мгновенно расширяются и тут же сощуриваются; он пятится от меня с таким лицом, что внутренне я вся содрогаюсь. Хардин бросает туфлю на высоком каблуке, оброненную мною, и проходит в комнату, не обращая на Ноя внимание.

– Я не то имел в виду

Ной смотрит на меня, и в его голосе звучит нескрываемая ненависть.

– Значит, вот, где ты была? Ты провела ночь с ним? На тебе его одежда? Я пытался дозвониться до тебя всю ночь и все утро, я оставил тебе тысячу сообщений, а ты была с ним?

– Что? Я…Ты копался в моем телефоне? Ты все удалил!

Разум подсказывает мне обращаться к Ною, но сердцем я замечаю только Хардина.

– Да… удалил

– Какого черта ты это сделал? Ты отвечаешь на звонки Молли и при этом удаляешь сообщения от моего парня?!

Хардин морщится, когда я называю Ноя своим парнем.

– Как ты смеешь так шутить надо мной, Хардин!

Ной берет меня за руку, поворачивая лицом к себе, и Хардин бьет его в плечо.

– Не трогай ее!

Это нереально. Я смотрю на происходящее со стороны, как на разворачивающуюся на экране мыльную оперу.

– Не учи меня, что мне делать со своей девушкой, придурок

Хардин кидается вперед, но я хватаю его за футболку и оттягиваю назад. Может, мне стоит дать им подраться. Хардин заслуживает хорошей затрещины.

– Прекратите! Хардин, уходи!

Хардин снова смотрит на Ноя и встает передо мной. Протягиваю руку и кладу ладонь ему на спину, надеясь, что это его успокоит.

– Нет, на этот раз я не уйду, Тесса. Я и так часто это делал.

– Тесса, вели ему выйти!

– Я не хотел говорить того, что сказал тебе в машине, не знаю, зачем я ответил на звонок Молли. Просто по привычке, кажется. Дай мне еще один шанс, пожалуйста! Я знаю, у меня и так их было много, но мне нужен еще один. Пожалуйста, Тесс!

Хардин тяжело вздыхает. В голосе его слышится страдание.

– С какой стати, Хардин? Я постоянно давала тебе шанс быть моим другом, снова и снова. Я не думаю, что хочу пробовать еще раз.

Понимаю, что на нас смотрит Ной, но меня это больше не волнует. Знаю, это неправильно, я ошибаюсь, но я ничего так не желала в своей жизни.

– Мне нужна не дружба… Мне нужно больше

– Ты не хочешь.

«Хардин ни с кем не встречается», – напоминает мне подсознание.

– Нет, хочу. Хочу.

– Ты говорил, что ни с кем не встречаешься и что я не твой тип

Я еще не до конца осознаю, что этот разговор происходит на глазах у Ноя.

– Да, ты не такая, как я, а я не такой, как ты, но поэтому мы и подходим друг другу. Мы разные, но мы похожи. Однажды ты сказала мне, что я делаю тебя хуже. А ты делаешь меня лучше. Я знаю, ты тоже чувствуешь это, Тесса. Да, я ни с кем не встречался, до тебя. Ты заставляешь меня хотеть быть чьим-то, хотеть быть лучше. Я хочу, чтобы ты считала меня достойным себя, чтобы ты хотела меня так же, как и я тебя. Я хочу спорить с тобой, даже орать, пока один из нас не признает, что мы не правы. Я хочу заставлять тебя смеяться и слушать твои рассуждения о классике. Просто… ты мне нужна. Я знаю, что бываю жесток иногда… хорошо, всегда, но это только потому, что я не знаю, каким еще можно быть. Я был таким слишком долго. И я не хочу больше быть таким. С тех пор, как встретил тебя.

Я потрясена. Он высказал все, что я хотела, но я никогда не думала, что он действительно на это осмелится. Это не тот Хардин, которого я знаю, но то, как торопливо он говорил, как тяжело и неровно он дышит, подтверждает, что он говорит искренне. Не знаю, как я смогла устоять на ногах после такого признания.

– Какого черта? Тесса?

– Тебе нужно уйти

Ной делает шаг вперед и победно восклицает

– Спасибо! Я уж думал, это никогда не кончится.

Хардин выглядит совершенно разбитым, абсолютно раздавленным.

– Ной, я сказала, тебе нужно уйти

Оба резко выдыхают. По лицу Хардина пробегает волна – и я протягиваю к нему руки, вкладываю свои маленькие пальцы в его дрожащие ладони.

– Что? Ты шутишь, Тесса! Мы так давно знаем друг друга, а этот парень просто тебя использует. И он бросит тебя, как только тобой наиграется, а я люблю тебя! Не совершай ошибку, Тесса

Я понимаю, какую боль причиняю, но не могу остаться с ним. Я хочу быть с Хардином. Я хочу быть с ним больше всего на свете. И Хардин хочет быть со мной. И только со мной. Сердце снова сжимается, и я смотрю на Ноя: он открыл рот, чтобы еще что-то сказать.

– Я бы сейчас не стал больше ничего говорить

– Мне очень жаль, что так получилось, но я не шучу

Ной не говорит ни слова. Он молча берет рюкзак и выходит из комнаты.

– Тесса… я… ты действительно чувствуешь то же, что и я?

Как он мог не видеть этого раньше?

– Не кивай, пожалуйста, скажи это

– Да, Хардин, я тоже чувствую это.

Я не умею красиво и умно говорить, но кажется, ему достаточно этих простых слов.Улыбка, озарившая лицо Хардина, отчасти облегчает боль, что я чувствую, разбив сердце Ноя.

– Что нам теперь делать? Я в этом деле новичок

– Поцелуй меня

Губы у него прохладные, а проникший в мой рот язык горяч. Несмотря на бурю, только что пронесшуюся по моей комнате, я спокойна. Кажется, моя мечта сбылась. Я знаю, что это затишье перед бурей, но сейчас Хардин – мой якорь. Я молюсь лишь о том, чтобы он не утянул меня на дно.
Когда Хардин, наконец, прерывает наш поцелуй и садится на кровать, я усаживаюсь следом. Несколько минут мы молчим, и я уже беспокоюсь, что веду себя как-то не так, как нужно… Но не понимаю, что делать.

– Так, чем ты сегодня собиралась заняться?

– Ничем, только позаниматься

– Прикольно.Иди сюда,

В момент, когда я залезаю к нему на колени, дверь открывается, и Хардин раздраженно воет. Стеф, Тристан и Нэт заваливаются в комнату и таращатся на меня. Я спрыгиваю с коленей Хардина и пересаживаюсь на другой край кровати.

– Кажется, вы, ребята, собирались по-дружески перепихнуться?

– Нет!

Я не знаю, что ответить, жду, что скажет Хардин. Он молчит, и Тристан с Нэтом начинают рассказывать о вчерашней вечеринке.

– Кажется, я немного упустил

– Да, Молли устроила стриптиз-шоу. Она разделась догола, надо было это видеть

Меня передергивает, и я смотрю на Стеф, которая, в свою очередь, смотрит на Тристана, видимо, надеясь, что он не станет обсуждать голую Молли. Хардин улыбается.