- ПРИЗНАНИЕ БОССА -
Когда умираешь от голода, от жажды, то, как бы ни было стыдно, будешь давиться сухим кормом для собак. На вкус это дерьмо, причём довольно солёное. Но по факту, нужно всего три-четыре горошины и много воды, чтобы они разбухли в желудке и утолили голод. Это отрава для человека. Это смерть для желудка, которому и так очень плохо. Это тошнота, слабость и головокружение. Это медленная и мучительная агония в теле. Но думаю, что по сравнению с тухлой кровью трупа, собачья еда куда более полезна. Да, разговор уже не идёт о качестве тела, он идёт о жизни и смерти. Последнее, конечно же, куда более желанно, но есть гордость. Именно она не позволяет сдохнуть. И стыдно, и противно от самой себя.
Ко мне ни разу никто не приходил два дня. Воды не осталось, на собачью еду без слёз не взглянуть. Я подавляю внутри себя спазмы не только мочевого пузыря, но и затёкших мышц. Клетка очень тесная, и появилось ощущение, словно моё тело разбухло в ней. Металл впивается в кожу, оставляя после себя алые следы. Пальцы продолжают ныть и теперь они просто синие. Полностью отёк ещё не сошёл, но немного двигать ими могу, хотя это невыносимо больно.
К вечеру третьего дня я чувствую сильнейшую усталость и больше не в силах сдерживать свой мочевой пузырь. Мало того, закончилась вода. Макать пальцы рабочей руки туда и облизывать их, то ещё удовольствие, но даже так воды больше нет, хотя и было всего с ладонь. Сквозь своё состояние я прислушиваюсь к голосам за дверью и слабо приоткрываю глаза. Дверь распахивается, свет включается. Я жмурюсь.
— Лави, ты скучала по мне, да? О-о-о, ты поела и даже попила. Отлично. Будешь хорошей сучкой, и я куплю тебе другой корм. Давай погуляем немного, а потом примем вместе гостей. — Лазарро открывает клетку, и мне в нос ударяет вонь его одеколона. Также я замечаю, что он приоделся. Нет, костюмы у него все идентичные, но вот сегодня он в белой рубашке, а раньше надевал её редко и то зачастую на мероприятия.
Лазарро развязывает ошейник, из-за которого даже нельзя было выбраться из клетки на какое-то время, пока его не было, и тянет меня за собой. Все мои мышцы затекли, и двигаться больно. Но мне приходится через эту муку передвигаться на трёх конечностях. Опереться на опухшую руку до сих пор не могу. На удивление Лазарро не грубо тащит меня за собой, а проявляет сочувствие. Ну да, сочувствие, когда посадил в клетку, дал собачий корм, отдавил пальцы и ещё облил ледяной водой, отчего у меня до сих пор немного болит голова. Но и от его вони тоже болит, как и тошнит. Я едва иду, если честно. Мне просто хочется лечь на пол и вытянуться. Поспать нормально, поесть и попить. Но в туалет тоже хочется. Да, это унизительно. Моя голова сейчас не работает нормально. Она просто не может функционировать, потому что всему остальному телу плохо.
Я буквально ползу на улицу, а здесь так прохладно. В одном белье, да практически голая. Лазарро отстёгивает поводок, и я знаю, что он хочет. Увидеть очередное унижение. Мне плевать, если честно. Я просто отодвигаю трусики и писаю. Всё. Раздаются аплодисменты, а мне всё равно. Возвращаюсь обратно к нему. Он что-то говорит мне, я не могу сконцентрироваться. Наверное, это важно для меня и касается моего будущего, но не могу. Минута за минутой, и я сдаюсь.
Лазарро ведёт меня обратно в дом, и здесь теплее. Я рассчитывала на то, что он снова заставит меня тащиться наверх, но он подводит меня к мягкой лежанке для собак, стоящей в углу гостиной. На самом деле я рада этому. Надо же, это смешно, если бы не было так гадко. Тёплая ткань, никаких металлических прутьев, мои ноги и руки расслабляются, когда я буквально падаю на лежанку и сворачиваюсь клубочком. Мне ещё очень холодно. У меня ноет низ живота. У меня всё ноет.
Я дремлю, потому что в таком состоянии это сделать проще и поможет мне пережить время в клетке. Я слышу, как где-то далеко, что-то таскают, приказы Лазарро, но мне всё равно.
— Лави! Лави! — Меня шлёпают по щеке, и я дёргаюсь. Мутным взглядом смотрю на Лазарро. Он хватает меня за больную руку, вызывая скулёж, и сажает меня на колени. Прикрываю от боли глаза.
— Гости уже пришли. Давай приведи себя в форму. Ты должна вести себя хорошо, поняла? — Он снова хлопает меня несколько раз по щеке.
Лазарро встаёт и направляется к входной двери. Только сейчас я вижу, что гостиная превратилась в ресторан со столиком на двоих. Горят свечи, разбросаны лепестки роз и пахнет так вкусно. Да, только это меня и волнует сейчас. Аромат еды просто невероятный. Мясо. Картошка. Овощи на гриле. Господи, душу бы отдала за еду. Вот что имеет смысл, а не психопат мафиози, который мне мстит.
Раздаётся женский смех, который мне кажется очень знакомым. Сильно знакомым...
— Лазарь, на самом деле я была очень удивлена твоим приглашением, но безумно рада тому, что ты простил меня.
Чёрт возьми, грёбаная хорошая шлюха Бруна. Она ещё жива? Жаль, что я не дала её убить Лазарро. Вот жаль, потому что именно она увидит меня в таком виде. Да, это унизительно. Женщина меня поймёт. Особенно та, что когда-то могла приказывать и управлять мужчиной. Та, что украла из-под носа у другой этого мужчину. Та, из-за которой умер её отец. Мда, именно та самая Бруна.
— Твою ж мать! — взвизгивает она, оказываясь в гостиной.
— Ох, да. Забыл упомянуть, у меня новый питомец. Тебе нравится? Я так в восторге. Практически никаких забот не доставляет. Гадит на улице. Не гавкает... сперва, конечно, гавкала, как та ещё сука, но сейчас. — Лазарро подходит ко мне и хватает меня за волосы, вынуждая посмотреть на Бруну. А она шикарна. Все её синяки сошли, челюсть в порядке... но придёт время, и я вывихну её. Клянусь.
Взгляд Бруны горит от удовлетворения. Она смеётся, глядя на меня.
— Лазарь, всегда знала, что у тебя потрясающее чувство юмора. Но должна сказать, что такого я не ожидала. Как её зовут? Твою новую сучку? — спрашивает Бруна, наклоняясь ко мне.
Да чтобы тебя разорвало на кусочки, и ты не сдохла.
— Лави. Сучка Лави. — Лазарро с улыбкой рассматривает моё лицо.
— Значит, сучка. Мне этого хватит. Я всё равно не запоминаю имён всех питомцев, — пожимает плечами Бруна и выпрямляется.
— Мы повеселимся. Да, Лави? Сейчас ты должна погавкать, ведь это так интригует. — Лазарро отпускает меня.
— Гав-гав, — мой низкий и хриплый голос звучит даже жалко.
— Хм, такое чувство, что твоя сучка, Босс, не довольна, — наигранно хмурится Бруна.
— Гавкай блять! — Лазарро ударяет меня ногой по рёбрам, и я заваливаюсь в сторону. Конечно, показать, что ты сильнее слабой женщины это в духе Босса.
— Гав-гав, — натягиваю улыбку и хрипло гавкаю.
— Сойдёт. Она ещё учится. Забрал её из жуткого питомника. Даром отдали. Но я умею учить манерам...
— Ты точно умеешь учить. — Бруна кладёт ладонь на плечо Лазарро, пока я возвращаюсь на колени. Чёрт, мои рёбра болят.
— И я научу её. Научу многому. Особенно, как правильно лаять, когда я хочу. Только я. Никто больше. У неё нет своего мнения...
— Босс, думаю, пора бы и поужинать...
— У неё есть только моё мнение. Я её владелец. И я решаю, когда она умрёт, а когда будет жить. Пока мне нравится иметь питомца, вроде тебя, Лави...
— Лазарь, мы будем ужинать или нет? — возмущённо повышает голос Бруна, понимая, что он даже на неё не реагирует. В этот момент, когда хмурая складка разрезает лоб Лазарро, и он смотрит на Бруну так, словно ни черта не понимает, почему она здесь, до меня снова доходит довольно простая истина. Лазарро увлечён исключительно мной. Все его действия направлены на то, чтобы отомстить мне, но никак не проявить внимание к другим. Так что я выиграла, проиграв. Надо же... только вот это меня не заботит. Мне всё равно на то, какие чувства испытывает этот ублюдок.
— Да-да, ужин. У нас же ужин. — Лазарро хватает Бруну за талию и ведёт к столу.
— Как всё красиво! Невероятно, Босс. И это розы, — замечает Бруна.
— Всё для тебя. Ты ведь этого хотела? В интернете пишут, что это нравится женщинам.
Закатываю глаза от слов Лазарро. Его общение с интернетом точно до добра не доведёт. Его.
— Конечно, розы нравятся всем, — Бруна расплывается в улыбке.
— Слышала, сучка?! Только тебе ни хрена не нравилось! — выкрикивает Лазарро в мою сторону.
— Что? Прости? — Бруна недоумённо смотрит на меня, а потом снова на него.
— Это... хм, старые дела. Они закончились. Шампанского?
— С удовольствием.
Лазарро вновь бросает на меня взгляд, якобы говоря: «Видишь, только ты всегда была капризна». Нет, я всегда имела своё мнение и не боялась высказать ему в лицо, как остальные. И это, вероятно, и не даёт Лазарро успокоиться.
Их разговор перетекает в какое-то русло «Отдайся воспоминаниям». Бруна постоянно пытается напомнить ему, насколько важны были их отношения. Лазарро же не слышит её или не слушает, ему скучно. Весь этот ужин — показательное выступление для меня, чтобы я пожалела о своём отказе. Но я не жалею. Хочешь увидеть, каков мужчина, откажи ему, и тогда он проявит все свои дерьмовые качества, напичканные в его голове. Хотя Лазарро изначально огромный кусок дерьма. Ничего нового.
Они едят очень долго, и именно еда является для меня издевательством. Она безумно вкусная, а я очень голодна. И сухость во рту убивает. Я хочу пить. Если была бы вода, то можно было бы на что-то надеяться, то есть как-то выжить. А без воды мне плохо.
Мой ад не заканчивается. Они изрядно выпивают, точнее, Бруна настолько пьяна, что едва может передвигать языком. Лазарро же выглядит нормально, и я знаю, что на него может подействовать только бутылка виски или две. А так он блюдёт мою реакцию и состояние Бруны.
— Лави, ко мне, — ударяет он по бедру и немного отодвигается на стуле. Тяжело вздохнув, еле передвигая ногами и одной рукой, ползу к нему.
— Бруна, развлеки меня. Хочу гореть. — Он взмахивает рукой, а та только и рада быть шлюхой. Лазарро настойчиво нажимает рукой на мою голову и кладёт её себе на бедро. Утыкаюсь носом прямо ему в пах, крупнеющий с каждой минутой, пока Бруна сбрасывает всё со стола и забирается на него. Она пьяная и вульгарная. Я же борюсь со рвотным рефлексом от поглаживаний по волосам.
Это происходит очень долго. Я обессилена и хочу спать. У меня всё болит, а еда рядом... мой желудок сворачивается в узел. Я только о еде и думаю, но никак не о члене Лазарро. Я бы и его откусила, если бы это было вкусно.
Неожиданно он толкает мою голову назад, и я падаю на пол, придавливая больную руку.
— Бруна, твой рот. Прямо сейчас, — рычит на неё Лазарро. Слышу звуки расстёгивающейся молнии. Я кривлюсь от того, что будет дальше, но хорошо, что во мне больше не заинтересованы. Только хочу уйти на нагретую моим телом подстилку, как Лазарро хватает меня за волосы и тянет к себе.
— Смотри, сука. Смотри, как нужно это делать. Смотри на профессионала. — Он придвигает моё лицо ближе к своим бёдрам.
— Ты будешь смотреть. Будешь смотреть на ту, кто намного лучше тебя, — шипит он. Бруна обхватывает его член губами и начинает сосать с таким удовольствием, словно это кусок хорошего прожаренного мяса. А что я? Мне даже не противно. Послушно смотрю в пустоту. Я не вижу, что она делает, и как глубоко берёт его. Просто жду, когда он кончит. Жду, когда меня, чёрт возьми, запрут в клетке, и я посплю, может быть, поем немного собачьего корма. Да... только так... смогу выжить.
Лазарро неожиданно поднимает моё лицо к себе. Затуманенным взглядом смотрю на его лицо, и мне плевать. Он сцепляет зубы от злости, что я никак не реагирую. Бруна давится, хрипит, пытается оттолкнуть бёдра Лазарро, но и её он держит на волосы. Через некоторое время на моё лицо капает его сперма. Я жмурюсь и получаю затрещину по затылку, от которой втягиваю в себя воздух и терплю такое унижение.
Его сперма стекает с моего подбородка, глаз, ресниц, лба. Она покрыла, кажется, каждый участок на моём лице и воняет. Сейчас для меня всё воняет дерьмом.
— Сука. Не нравится, да? Тебе не нравится, тварь? — цедит он сквозь зубы и убирает свой член обратно в брюки.
— Лазарь...
— Не понравилось? Ничего. Вот так ты будешь постоянно вонять мной. Да-да, вонь. Тебе не нравится моя вонь, а раньше ты вылизывала всё до конца. Вылизывай себя сейчас! Вылизывай! — Он дёргает меня за волосы в разные стороны. Поднимаю здоровую руку и собираю всю сперму со своего лица. Собираю всё в рот и пытаюсь сглотнуть, но спазмы в желудке настолько сильные, что я не могу. Меня тошнит. Желчью. Прямо на него. Меня рвёт, и горло вспыхивает от боли.
Лазарро кричит в ярости. Опускает меня, и я падаю на пол лишённая сил. Кашляю, и рвотные позывы продолжают выгибать моё тело, но даже рвать нечем.
Теперь я слышу всё словно сквозь вату в ушах. Вроде бы Бруна визжит, что-то бьётся, даже выстрелы пролетают над головой. А потом меня хватают за волосы и тащат по полу.
— Босс!
— Пошёл на хрен, Итан! На хрен! Убью!
Слабое понимание того, что даже Итан не выдержал и пришёл сюда, чтобы остановить его, согревает сердце. У убийц тоже есть сердце. У каждого. Пусть они хладнокровно убивают, но в них всё же живёт чувство справедливости. Только один лишён всего. Босс. Лазарро.
Я не брыкаюсь, сил нет. Чувствую, как выдираются волосы, пока ступеньки бьют по рёбрам, по больной руке, по здоровой, по ногам. Лазарро швыряет меня на пол в комнате.
— В клетку, сука! В клетку! Сдыхать ты будешь долго! — Он толкает меня туда. Грубо запихивает. Причиняет боль пальцам, и я скулю.
Дверца закрывается. Я немного приподнимаю веки и вижу, как Лазарро впивается пальцами в прутья и дёргает клетку. Он кричит на меня. Кричит, а я не слышу. Моё сознание медленно угасает...
