неокомсомольцы 24 часть
24
Население города было практически лишено стариков и старух, как обычно, у нас в Киеве в летнее время с утра до вечера плотно облипающих все лавочки и любые места, где можно умоститься. Это кстати я еще старикам мог простить там за заслугой лет, как в школе учили, за то что фашистскую нечисть уничтожили, подняли с руин заводы и фабрики. Но, у меня были к ним серьезные претензии по другому поводу. Я ведь их никогда не трогал, всегда уступал место в общественном транспорте, никогда не вступал в маразматическую перепалку, зачем же они следили за каждым моим движением, и высмотрев, что я делаю что то подозрительное, сразу же откуда-то находили в себе силы, и налету впрыгивали в костыли, резко забывали про ревматизм и невыносимые боли в спине, и со скоростью африканского спрингера бежали домой, где набирали злополучную комбинацию цифр 0-2. Не подсчитать, сколько из за таких необъяснимых поступков, мне с Губой, под крики ментов или звук милицейской сирены, пришлось развеять на ветру конопли. В такие моменты, мне искренне было жалко Губу. Он такими жалостливыми глазами смотрел на разлетающуюся по ветру сухую траву, и выглядел таким опустошенным, что я подумывал, что он этой утери уже не перенесет, и до предела истощенный мирскими муками, сейчас оторвется от земли, и полетит по ветру вслед за ней. Даже трудно себе представить, какие невыносимые душевные терзания ему приходилось испытывать в эти моменты, думаю, он мучился не меньше, чем Иван Грозный после известного инцидента с родным сыном.
Я присмотрелся, здесь в городе человек под пятьдесят, на общем фоне выглядел глубоким стариком. Также, на что я обратил внимание, уйма девчонок, ровесниц или на год меня старших, уже были мамочками и, туда сюда, шныряли по городу с детскими колясками. Видно местные ребята не любили тратить время и силы на изнурительные ухаживания типа ночных прогулок под освещением луны, задаривать букетами роз, заблаговременно бронировать задние места в кинотеатре и во время сеанса растворяться в поцелуях, ночами напролет сочинять стихи, и потом, с интонацией, вслух зачитывать их в парке своей возлюбленной, месяцами, а то и годами, производить хорошее впечатление на родителей, своими успехами в работе доказывать свою состоятельность и надежность, как говорится, подтверждать статус сильного плеча. По всему видно, они действовали по гораздо упрощенной схеме, но в отличие от перечисленных выше способов завладения сердцем и рукою возлюбленной, куда более результативной: сегодня увидел, познакомился, обменялся телефончиками, к вечеру вызвонил, к полночи подпоил или накурил, к ночи полюбил, а ровно через девять месяцев - вот вам и плод подаренной с небес любви.
В тот день, мы с Губой перешли на мороженое и лимонад, и делая очередной глоток лимонада «золотой ключик», у меня складывалось впечатление, что я пью живительную воду. Так мы ходили пару часиков туда -сюда по городу и так ничего примечательного не нашли. От нечего делать, мы решили посетить карьер, как нам сказали местные, самый глубокий на Украине – гордость здешних мест. С полчаса протрясшись в пропахшем соляркой Лазике, мы добрались до места. В принципе, как я помню, открывающееся зрелище со смотровой площадки действительно необычное, и так сказать непередаваемое. Карьер радиусом в несколько километров и глубина которого казалась нескончаемой, по его краям проходила спиралеобразная дорога, по которой медленно спускались и подымались Белазы, громаднейшие грузовые машины с двухметровыми колесами, но со смотровой площадки они выглядели игрушечными. Полученные впечатления от осмотра карьера и не хорошие и не плохие: смотришь в бездну, и как то становится не по себе от мысли, сколько ж человеческих сил потрачено, чтобы вырыть эту гигантскую яму. И эта бездна с одной стороны тебя завораживает, а с другой настораживает. Так сказать показывает, что человек нашего столетия не так уж и слаб, и в вечных поисках полезных ископаемых, с помощью которых хочет сделать свою жизнь еще более комфортной, уже способен капать в планете сквозные дыры. Не уверен, что планета еще долго будет терпеть такое надругательство над собой.
Если убрать пыль, которая столбом стояла в воздухе, в принципе, смотреть вниз на карьер можно было и часами.
- Ну что, может уже пойдем, еще не всей пылью наглотался? - этими словами вывел меня из задумчивого состояния Губа.
Он все время, как я предался размышлениям, демонстративно мне мешал сосредоточиться, то шумно струшивал пыль со своих белых штанов и кроссовок и громко матерился вслух. После, причитая - «какого хера мы сюда поперлись», начал строить удивительно отвратительные рожи. Когда что то происходило не по его сценарию, он становился таким омерзительным, и то и дело, не подсознательно, у меня появлялось навязчивое желание пеньком столкнуть его вниз. Я посмотрел на ничего не подозревающего Губу, и представил его летящим в эту бездну. Даже от воображаемой картинки, у меня резко поднялось настроение.
- Давай заглянем в больничку, может Женя откинулся, нам все равно по пути!- повеселев, предложил Губа на остановке.
Губа, правда, ежедневно умудрялся днем заглянуть в больничку к Жене, и это вовсе не зависело от того, было ли это по пути, или совершенно в противоположном направлении. Причина такой внимательности была до ужаса банальной: он все еще надеялся, что у Жени не хватит наглости сдохнуть в реанимации, и он выполнит данное обещание, и привезет ему мешок плана в Киев. Этим мешком с планом, который Женя должен был привезти, Губа просто бредил. Он постоянно про него напоминал Жене, часто рассказывал мне, как наша жизнь круто изменится, после того как мы кинем Женю на этот мешок. С недавних пор, вообще это стало его любимой темой для обсуждения.
После вышеописанных событий, не подсознательно, имя Женя у меня лишь ассоциировалось с едким привкусом ацетона, и когда произносилось это имя вслух, я резко начинал чувствовать запах ацетона у себя в легких. По этой причине, я не очень любил, когда его упоминали.