Неокомсомольцы

                                                                                14

Когда мы вышли с отеля, Губа продолжил возмущаться - Вот педик нас подставил и самое обидное, как будто все нормально, ни один нас не поддержал.

- Да ты что не понял, эти шныри, чтобы понравиться руководству, сами готовы стать гомиками, - заметил я.

- Если еще не стали, - добавил Губа.

- Обидно, только как начали делать успехи, так на тебе, этот педик нарисовался. - Как думаешь, нас хоть не отправят обратно? - взволновано спросил меня Губа.

- Да не думаю, ты ж видишь, какой у них был завал с обрыванием листовок, если не мы, кто их будет срывать? Педики ж сразу усрались.

- Одно хоть радует, - успокоившись, произнес Губа.

-К Жене? - обратился я к нему.

- Ну да, а куда еще? - удивленно переспросил Губа.

И так мы не спеша шли по малолюдной улице, и на полные груди вдыхали свежий вечерний воздух.

По дороге я обратился к Губе -Давай может купим пивка и угостим Женю, а то третий раз подряд курить его план как то неприлично.

- Да если не мы, он бы там в больничке завыл с тоски, а так хоть кто то приходит, веселит его днями напролет, - пытался меня отговорить Губа.

- Не будь таким жлобом, тем более у нас есть двадцатка, - начал переубеждать его я.

- Давай тогда ему ее подарим, - огрызнулся Губа.

- О кстати, помнишь, мы ж собирались его задействовать в обрывке листовок, - вспомнил я.

- У меня из за этих гомозащитников все из головы вылетело, - ответил Губа, и добавил, - с ним куда веселее будет.

- А что ему предложим? - продолжил я.

- Так мы уже договорились, пивка ему купим, - возмущенно добавил Губа.

- Да этого мало.

- А что ему еще надо, и так валяется в больнице на всем готовом, даже пижаму дали, в Киеве их уже никому не дают. Живет себе человек в свое удовольствие, еще и план друзья приносят.

- Но он ведь не вечно там собирается лежать, когда-то же выпишется.

- Судя по его режиму, так он, от желтухи, там будет лечиться до пенсии.

- Или, скорее всего, пока его не вынесут вперед ногами, - дополнил я.

- В общем-то так, предложим ему из премиальных 2 доллара, ему с головой хватит, - предложил я.

- Два доллара, ты что Ракхфэлер? Да купить ему пачку сигарет с фильтром, и он сам оборвет весь город!

- Не жадничай Губа, ты же знаешь, что из за твоего врожденного жлобства не одно дело завалилось.

- Это я что договаривался за премиальные, чтобы их этому желтому нарколыге отдать. Он ведь вообще тупой, купит себе на них бензина или солярки и будет по вечерам вместо чая пить или запивать ими лекарства. Я тебе божусь, эти деньги его добьют!

Я специально не реагировал на его реплики, дав ему время смириться с весьма неприятной для него мыслью, что как не крути, делиться придется.

- Может не стоит его баловать, посуди, зачем ему такие деньги, ему даже план на шару достается? - уже жалобным голосом пытался меня отговорить Губа.

- Нет, надо дать, тем более, он нас опять драпом накурит.

- А если взбунтуется и что тогда, за 10 баксов коробок у него покупать? - последние слова немного угомонили Губу.

В единственном известном нам коммерческом ларьке, мы, как Губа хорошо обозначил, на пидарские деньги купили шесть бутылок пива и две пачки Мальборо, и направились в больничку.

Мы постучали в окошко Жениной палаты, вскоре он выглянул и резво прокричал - Выхожу!

Он сразу вышел со сковородкой в одной руке и бутылкой с ацетоном в другой.

- Целый день вас ждал! - немного обиженным голосом промолвил Женя.

- Мы тут тебе больной гостинцев принесли, - промолвил Губа и протянул ему бутылку пива.

- Чтоб быстрее раны заживали – пошутил я.

- И посветлел чтоб, – добавил Губа.

- Ребята, мне же нельзя, что вы в самом деле, - внимательно рассматривая этикетку на бутылке, промолвил Женя.

Но, не смотря на свое заявление, он ловким движением, об скамейку, открыл пиво и сделав большой глоток, всосал не менее полбутылки.

- Да конечно у тебя странная диета, день у день накуриваться химкой можно, а пиво видите ли тебе вредно, - заметил я.

- У меня ж больная печень, а химка она что, в худшем случае, как то на легкие влияет, - оправдывался Женя.

- Не знаю, когда первый раз покурили, на утро я думал, что сжег себе все внутренности, - сказал я.

- Не переживай, это по началу у всех так, еще неделька, и будешь вдыхать ее как горный воздух, - хихикая, подбодрил Женя.

Вторым глотком он допил бутылку, выбросил ее в кусты и приступил готовить свое зелье.

- Откуда у вас тут столько плана? - удивленно спросил его Губа.

- Да у нас на дачах у каждого небольшая плантация!

- А в Киеве знаешь сколько коробок этой херни стоит? - задал вопрос Губа.

- Ну?

- Ну, ну 10 баксов!

- Коробок это сколько? - заинтересованно спросил Женя.

- Ну спичечный коробок.

- Что серьезно? - недоверчиво переспросил его он.

- Ну а что!

- И что берут?

- Разгребают с руками и ногами, - подтвердил Губа.

- Мало того, надо частенько брать беруна – штэмпа, знающего где можно взять драп, которого надо накуривать, ко всему, еще частенько могут впарить херню и пытаются тебя кинуть на каждом шагу.

- Ого, так мы можем наладить поставки в столицу, - деловитым тоном произнес Женя.

- Ну если ты привезёшь в Киев, я без проблем найду куда оптом сразу всё скинуть, - ответил Губа.

Я внимательно посмотрел ему в глаза и понял, что он уже задумал кинуть Женю.

- Я за сто долларов готов доверху набитый мешок привезти!

- Привезешь в Киев, и сразу с порога квартиры, я тебе дам сто долларов, - с серьезной мимикой на лице произнес Губа.

- Я без проблем привезу, - заинтересованно промолвил Женя.

- Да бля, буду, каждую неделю вам по мешку везти.

- Ого, так с вами пацаны можно будет и в люди выбиться, - развеселившись на глазах, добавил Женя.

- Давай не отвлекайся, уже паленым пахнет, - Губа перевел его внимание к варке, и Женя приступил оживленно мешать веточкой содержимое сковородки. Я посмотрел в сторону Губы. Он мне весело подмигнул, и полностью предался грезам. Его лицо начало излучать абсолютное счастье, и я уверен, он уже представлял заныканный у него в шухлядке обещанный мешок, и себя, до умопомрачения укуренного, с утра до вечера свисающего с перил балкона. А как кинуть Женю, я уверен, он даже и не думал, перевалив все заботы на меня. Также, я себе представил Женю с его желтыми глазами в этой же полосатой пижаме и тапочках, несущего на плече набитый мешок, из которого выпадают листья конопли, и как он идет по киевскому Ж-Д вокзалу, и цепляется к прохожим с просьбой объяснить, как проехать на Пепляющегосяанно промолвил ж имел возможность за этим понаблюдатье отличу.хожим на ЖД вокзали с просьбой объяснить как проехать одол.

- Так что вы не прикалываетесь, серьезно? - переспросил Женя.

- Подумай, если все будет нормально, можно потом будет и поднять цену и заняться всерьез, - важно ответил Губа.

Это все был откровенный блеф, и целью его было получить один лишь мешок, не за сто долларов, а на шару. Барыговать зельем в нашем кругу считалось зазорным, да если бы и Губа придумал бы себе что-то, я, парочкой апперкотов, его быстро бы заставил поменять свои взгляды.

Во время этого разговора, я наконец-то понял, как местная молодежь умудряется выживать нигде не работая и ничего не вымучивая - да им просто деньги не нужны. Зелье, которое помогает быть всегда в тонусе, растет в нескольких километрах от дома, а все возможные культурно-массовые развлечения тоже на шару, я на местной центровой дискотеке имел возможность за этим понаблюдать.

Женя забил папиросу и, взрывая, глубоко затянулся. На него жадно смотрел Губа и выхватил косяк.

- Что то жесткая! - противно покашливая, прохрипел Губа.

- Пока трындели, я видно ацетона перелил, - приглушенным голосом заметил Женя.

Я тоже, после первой же затяжки, мгновенно почувствовал острое жжение в горле и легких. Правда, следующие напасы прошли уже легче. Мы присели на скамейку, и открыли оставшиеся три бутылки пива. Пиво накрыло жестко, перед глазами начало все плыть, тело мгновенно превратилось в вату, не хотелось ни говорить, ни думать, а просто смотреть куда то вдаль. Через какое то время я понял, что я тупо уставился в стену больницы. Меня это напрягало и я, с большим трудом, приподнял голову, чтобы смотреть на звезды. Предприняв это, я был по детски зачарован их красотой, хотя это не факт, что в тот вечер на небе были звезды. Разорвало всех, даже Женю, правда он признался, что уже два раза в этот день курил. Я не знаю, сколько времени мы в гробовой тишине сидели на лавочке, но догадываюсь, очень долго.

- Идем на дискарь с телками познакомимся, - выдавил из себя Женя.

- Сейчас найдём классных девок, и что то придумаем, - гнусавым голосом добавил он.

Я знал, что он сидит возле меня, но мне показалось, что его голос доносится откуда то издалека, из самой бездны, глубиною доходившей до ядра земли. Я с трудом повернул голову в его сторону, и, посмотрев на Женю, увидел перед собой расплывшиеся очертания человека в сидящей позе. Я понял, что хороших телок мы точно не снимем, в этом состоянии я с трудом отличу мужчину от женщины. Задумавшись над этой мыслью, я вскоре пришел еще к более шокирующему выводу: я сейчас вообще с трудом человека могу отличить от столба или дерева.

Губе идея насчет девок понравилась. Он минут десять переваривал ее, после, улыбаясь, тихо промолвил, - идем цеплять!

Губа с закрытыми глазами встал с лавочки, и тотчас плюхнулся нам под ноги. Это выглядело довольно смешно, но, ни у меня, ни у Жени, ни нашлось сил посмеяться. А Губа как то попытался вначале подняться, а потом видно решил, что полежать даже будет лучше, и, облокотившись об мою ногу, остался лежать на земле.

Из состояния полнейшей нирваны меня вывело чувство долга, я наконец то вспомнил о нашем ночном задании. Я хотел обратиться к Губе, открыл рот, но выговорить нужные слова с первого раза у меня не получилось. Через пару минут, я повторил попытку, но тоже безрезультатно. Тогда я собрался всеми силами и толкнул его ногой. Губа даже не пошевельнулся. Я наклонился, опустил голову вниз и приставил практически впритык к голове Губы. Через какое то время начала настраиваться видимость: я увидел перед собой его лицо с полузакрытыми глазами, на его губах застыла идиотская улыбка, а из о рта обильно текли слюни. Я понял, что он хорош, и чтобы его привести в чувства, надо сильно заехать. Тогда я раскачал корпус и зарядил ногой прямо в голову.

- Да, да, что, что? - испуганно произнес Губа.

- Листовки! - провопил я.

- Какие листовки? - подымая голову, переспросил Губа.

- Надо идти рвать листовки! - прошипел я.

- Ну вас и порвало! - услышал я голос Жени.

Я повернул голову в его сторону, и, постаравшись сделать серьезную гримасу, произнес - Женя идем с нами рвать листовки!

- Не пацаны, вам действительно плохо, давайте я вынесу воды, может попустит. - Да я серьезно! - повторил я.

- Какие листовки? - ухохочиваясь, спросил Женя.

- Конкурентов, бля! - вырвалось с уст Губы.

- Пацаны, я щас умру со смеху, что за конкурентов, боевиков пересмотрелись?

- Политических конкурентов, ты что не знаешь, у вас выборы?

- Пацаны я побежал за водой!

- Стой, - прокричал Губа.

- Ты очень много задаешь вопросов, никуда не отходи, - недружелюбно добавил он.

- Саша, придержи его, он мне не нравится, он явно на них работает - обратился ко мне Губа.

Я бы с удовольствием его придержал, но я был в таком состоянии, что сам нуждался, чтоб меня кто то придержал, так как мне грозило болезненное падение с лавочки.

У Жени начался приступ истерического смеха. Наша не очень содержательная беседа всем пошла на пользу и немного привела нас в чувства. Я решил встать на ноги. Поерзавшись и опираясь об Женю, я смог это сделать. Несмотря на то, что мои ноги ни в какую полностью не выпрямлялись, я занял более - менее устойчивую позицию. Почувствовав в себе силы, я наклонился поднять Губу. Сразу же, как бревно, я упал на него. От неожиданной боли, он резко вскочил на ноги, и выкрикивая - Что, что, не надо, попуститесь! - перепуганными глазами осматривался по сторонам. Когда он разобрался, что к чему, он помог мне подняться. По инерции, я медленными движениями правой руки струсил с себя грязь, и обратился к Жене - Идешь с нами?

- Куда?

- Тебе русским языком сказали, рвать листовки!

- Конкурентов – вставил Губа.

- Ну а что делать, иду, - продолжая хихикать, ответил Женя.

И так мы не торопясь, направились в нелегкий путь. По дороге мне казалось, что я не в спортивном костюме, а в рыцарских доспехах, особо жестко давила олимпийка на плечи и резинка спортивных штанов. Я не мог более этого терпеть, и решил снять олимпийку. Немного помучавшись, я ее стянул через голову и положил на плечо. Как я понял через несколько минут, вполне возможно через час, тогда я плохо ориентировался во времени, сил нести олимпийку у меня нет, она реально была тяжеленная, и я опять надел ее.

Выйдя за ограду больницы, Женя, продолжая за спиной хихикать, переспросил - Пацаны серьезно, куда вы намылились?

Его слова застали меня врасплох, и я резко остановившись, начал вспоминать, куда же мы идем. Это длилось довольно долго. В это время Женя и Губа преданно смотрели на меня замученными глазами, как на мессию. В тот момент я осознал, что на мне лежит громадная ответственность, мне даже казалось, что жизни этих двух страдальцев полностью зависят от того, вспомню ли я, чего нам понадобилось так резко срываться с удобной лавочки.

Я сфокусировал свой взгляд на них: выглядели они очень замучено, особенно Губа, остановившись, он как будто примерз к асфальту и вообще не подавал признаков жизни, и только по обильно текущим слюням, я мог догадаться, что это не столб, а мой товарищ.

«Куда же мы идем?» - напрягал я мозг. Я четко осознавал, что если я не вспомню, мы вряд ли найдем нашу лавочку, и мысль, что из за моего необдуманного поступка, мне и моим друзьям придется валяться где то здесь поблизости в грязи, меня сильно печалила. Я задумчиво посмотрел в небо, и тут, неожиданно, мне голос свыше подсказал - «иди рвать листовки!»

Я загадочно улыбнулся, как будто в этот момент узнал истинный смысл бытия и промолвил гробовым голосом - мы идем рвать листовки!

После чего, я с трудом сделал первый шаг вперед, а потом ноги пошли сами собой. Женя всячески делал вид, что его не зацепило, но я бы этого не сказал. Он постоянно приговаривал - ну вас разорвало пацаны, - и так, бубня это себе под нос десятки раз подряд, засыпал прямо на ходу, и, продолжая идти, начинал издавать дикий храп, потом растрясшись, он сам просыпался и продолжал повторять - ну вас и порвало, пацаны.

Я посмотрел в сторону Губы.

- Ну, вытри слюни, мать твою, - прошипел я.

- Да, да, конечно, - послушно ответил Губа, остановился, и начал обеими руками размазывать слюни и сопли по всему лицу.

Как я понимал, мы долго шли до первого перекрестка. Остановившись на пересечении дорог, я опять забыл, зачем вы сюда приперлись.

- Купить сигареты? - нет, - пива? – нет, и осмотревшись по сторонам, я увидел три листовки с фотографиями кандидатов в депутаты. Я опять вспомнил, какого черта мы подрывались с лавочки.

Я подошел к доске объявлений, где висели эти три листовки, и подозвал к себе Женю.

- Женя, видишь этих трех мудаков? - обратился я к нему.

- Да! - продолжая хихикать, ответил он.

- Вот этот мудак хороший, - показал я ему на нашего кандидата, - а вот этих двух надо уничтожить. Понял?

- Понял, - ответил Женя.

- Так действуй, чего стоишь? - настаивал я.

- А как же я их уничтожу, я даже не знаю, где эти мудилы живут? - удивленно спросил меня Женя.

- Ты что тупой, их не надо уничтожать, уничтожай их листовки.

- Так бы и сказал, - обиженно ответил Женя и сорвал две листовки.

- Смотрите внимательно, их надо будет всех уничтожить, - произнес я с запалом красного командира, дающего ценные указания перед началом боя.

Губа резво выкрикнул - да я понял, всех надо уничтожить, - подошел к доске объявлений и сорвал листовку нашего кандидата.

- Что ты делаешь дебил? - взявшись двумя руками за голову, промолвил я.

- Я все понял, надо всех уничтожить, - заикаясь промолвил Губа, после чего сорвал театральное объявление и рекламу с подзаголовком, «продам недорого».

Первая репетиция провалилась с крахом, и мы ринулись на поиски других листовок. Кстати, их нашел Женя, который чем дальше, тем больше заинтересовывался этим мероприятием.

- Повторяю еще раз, вот этого не трогай, - тыкая указательным пальцем в физиономию нашего кандидата, объяснял ему я.

- Понял?

- Да! - даже не удосужившись приоткрыть глаза, уверенным голосом ответил Женя.

- Вот этого ни в кроем случае не трогай, это наш любимый кандидат, - всматриваясь в листовку, повторил я.

Потом я что-то заподозрил, я сфокусировал взгляд на фото на листовке, и меня смутили усы на роже кандидата в спасители отечества.

Я уже миллион раз видел эти листовки, вспомнил, что по телеку Пилипенко видел, но, чтоб у него были усы, я не припоминал.

- Губа, а наш усы на днях не отращивал? - спросил я его.

- Кто наш? – противно икая, переспросил Губа.

- Кандидат, не тупи Губа, - разозлено ответил я.

- Не, это нонсенс! - шатаясь как маятник, ответил Губа.

- Значит здесь какая то провокация, - возмутился я.

Я еще раз внимательно рассмотрел листовку и прочитал вслух фамилию по буквам – С А В Ч У К!

- Слушай, - удивленным голосом обратился я к Губе, - А наш кандидат мог так резко поменять фамилию?

- Что он фамилию поменял? – удивился Губа.

- Вроде да.

- Он сука хитрая нерпа, как все политики, - после противной отрыжки, Губа продолжил, - но я думаю, что не мог. Нема резона. Люди ж не поймут прикола!

- Железная логика, - признал я.

Я тогда посмотрел ниже, и прочитал лозунг, тоже по буквам вслух, чтоб лучше разобраться - КОМПАРТИЯ УКРАИНЫ ВЕРНЕТ НАГРАБЛЕННОЕ!

- А что он в КПУ вступил? - переспросил я Губу.

- Исключено, - лаконично ответил Губа, в это время он пытался с закрытыми глазами вставить сигарету в полуоткрытый рот. Я был уверен, что Губа даже не знает, как расшифровывается аббревиатура КПУ, но понял, что все равно здесь есть какой то подвох.

Я довольно долго стоял в полной растерянности. И тут мне в голову пришла гениальная мысль - это же не он!

- Сука, это ж не он! – злобно промолвил я.

Я как Дракула пополз по стене дальше и нашел вторую листовку. Так как у меня все плыло перед глазами, я решил не тратить время на изучения лица и сразу приступил к изучению фамилии.

- Кирилюк.

- Так Кирилюк иди на хер, - и пополз к следующей листовке.

Я прочитал, - Пилипенко!

- О вот он! - радостно промолвил я.

- Женя! - пытаясь сделать лицо посерьезней, важно обратился я к нему.

- Видишь этого человека?

- Да! - ответил он.

- Его не трогай, а всех остальных тебе надо уничтожить!

- Нафига? - удивленным голосом спросил он меня.

- Ну как же ты не можешь понять, блять, что их тут не должно быть, - расстроено промолвил я.

- Что вы на них так ополчились, что они вам плохое сделали? Это ж даже не мусора? – удивленно переспросил он.

- Ты многое Женечка еще не понимаешь в этой жизни, - загадочно промолвил Губа.

- Ну а чего ты так обозлился на них, висят себе на столбах, пусть висят! – продолжал стоять на своем он.

- Скажу тебе так, если я не найду ни одной листовки этих уродов, от нашей гостиницы до Днепра, я дам тебе пять баксов!

- Ого! - недовольно промычал Губа.

Было заметно, что он хотел вмешаться и опротестовать мое заявление, но видно сил на это у него не нашлось.

- Да хватит прикалываться, серьезно. Да пацаны не разыгрывайте! - возмущался Женя.

Тогда я подошел к Губе, он стоял немного нагнувшись вперед и чиркал зажигалкой возле рта, пытаясь подкурить сигарету, которая правда уже давно валялась затоптанная в асфальт. Я залез ему в задний карман, и достал оттуда оставшиеся баксы.

- Я повторяю, уничтожишь всех уродов, и это твое! – засветил я зеленые.

- Ловлю на слове! - жизнерадостно промолвил Женя.

- Отвечаю на пацана, - гордо заявил я.

- Аванс?

- Иди на хер!

- Понял, приступаю, - ответил он и сразу же направился на поиск листовок.

- А где встретимся? - переспросил Женя.

- Мы будем тебя ждать в штабе, - важно ответил я.

- А это где?

Этим вопросом от просто загнал меня в тупик. Я вообще не знал, что ему ответить, и приступил внимательно осматриваться по сторонам, делая вид, что вспоминаю, где же этот штаб. Увидев крытую автобусную остановку, я громко промолвил - Это здесь!

- Хорошо, - сказал Женя и скрылся в неизвестном направлении.

Вскоре, издалека начало доноситься шуршание порванной бумаги, и я понял, что наша смертоносная машина по уничтожению чужой агитпродукции запущена в ход.

Я, подзатыльником, немного привел в чувства Губу, и махнув рукой в сторону остановки, промолвил – Идем, присядем.

- Где?

- В штабе!

Так мы, на полусогнутых, поплелись в заданном направлении. Как только я умостился на скамейке, я почувствовал безумную релаксацию и судя по всему втыкнул.