Неокомсомольцы

                                                                                     4

Я проснулся в девять вечера, с улицы доносился до боли знакомый голос Доктора Албона и слова его хита «итс май лайв». В Киеве этот музыкальный шедевр уже как год считался признаком безвкусицы, или точнее сказать -жлобства, однако лично меня эта песня до сих пор заводила. И это несмотря на то, что она у меня ассоциировалась исключительно с плохими моментами в жизни. Раз помню, под итс май лайф, меня укуренного до умопомрачения и таким образом, выведенного их боевого состояния, троица богатырей ломала на дискаре на Татарке, также, по эту песню, которая доносилась их окна девятины, я одного жлоба отоваривал на Подоле, после меня загребли менты и хорошенько пресонули. А сколько мне отказало телок под эту песню на дискарях и хатных вечеринках, до сих пор не хочется вспоминать.

Губа, как я понял, уже давненько проснулся, и сидя на кровати, наряжал ноги в свои белые драгоценные носки, которые предназначались исключительно для праздничных мероприятий.

- Что, собирайся, идем на дискарь! - весело промолвил он.

- Старик Албан нас приглашает? – пошутил я.

- Да, прям зовет черножопый - Саша и Ваня просыпайтесь, без вас никак, для быдлоты петь устал!

Любимое направление в музыке у Губы был рэп, но параллельно, он сильно недолюбливал чернокожих. Так как белый рэп, это всегда было откровенное гавно, он был вынужден терпеть исполнителей негров.

Старые песни о главном, доносящиеся с улицы, не могли меня оставить равнодушным. Я, умывшись, быстро надел штаны и кроссовки, и был готов. Мы вышли с отеля, куда идти, не имели малейшего представления, и ориентировались лишь по издалека доносившимся звукам. Так, пройдя несколько кварталов, мы забрели в парк, больше походивший на небольшой лес. Местная шпана разбила все фонари, и мы в полной темноте с трудом пробирались в неизвестном направлении. Мне в голову начали приходить воспоминания о нашей районной дискотеке, и как мы там относились к чужим, также воспоминания товарищей, посетивших дискари в батькивських селах, как правило, все заканчивалось кровавыми драмами не в их пользу. Да и место здесь оптимально подходило для избиения и ограбления чужака.

Губа же, после своей блестящей разборки с Гумнюком без моего участия, был как никогда в себе уверен, и с суровым лицом, решительными шагами шел вперед. Его самоуверенность меня немного настораживала, и уже на подходе к дискотеке, я ему проговорил - Ваня, только веди себя прилично, а то нас местные в этом лесу и похоронят.

- Не ссы! - подбодрил меня Ваня.

Это было что то новое в наших взаимоотношениях, когда перед реальной угрозой не я, а меня подбадривал Ваня Губа.

Мы приблизились к огражденной трехметровой железной сеткой танцевальной площадке, и стали в очередь перед входом. Большинство местных ребят нашего вида не собирались выбрасывать деньги на ветер, и незамысловатое ограждение брали штурмом. Кто из них, запрыгивая друг другу на плечи, перелазил через верх, другие пытались пролезть в крошечную, прорезанную в сетке дырку, а один, заблаговременно припасшись кусачками, под прикрытием полдюжины дружков, прорезал новую дырку в ограде. Парочка молоденьких ппсников, пыталась им воспрепятствовать, но угнаться за всеми желающими потанцевать на дурняк, явно не успевали, и так словив одного хулигана, давали возможность беспрепятственно проникнуть десятку других. А этих желающих дармовых танцев была уйма, некоторые ребята, даже пришедшие со своими барышнями, оставляли их в очереди возле кассы, и, не взирая на свой выглаженный и выстиранный прикид, бегали вокруг ограждения и цеплялись за любую возможность проникнуть внутрь на шару. Вскоре мы дождались своей очереди, заплатили, кстати, мизерную мзду за вход, и очутились в центре развлекательной жизни комсомольцев.

Перед нами предстала, освещенная переливающимися разноцветными огнями, танцплощадка. Тут даже диск-жокей имелся, хотя, я очень скоро подчеркнул, гораздо было бы лучше, чтобы его не было, а уже через часик, я был полностью уверен, что вообще было бы отлично, если бы этот парняга вовсе на свет не родился.

Настроение у нас было приподнятое, и хотя я, если не брать в расчет детские хороводы, трезвый никогда не танцевал, но в тот вечер был вовсе не против. Мы разместились недалеко от входа, и решили чуть осмотреться. Сеткой была огорожена овальная территория с деревьями, по середине танцплощадки рос высоченный дуб, вокруг которого была проложена асфальтная дорожка, а по краям ограждающей сетки находились обычные парковые скамейки. Преимущественное большинство местных ребят особо от нас с Губой не отличались, так как имели тот же вкус: одевались исключительно в спортивное, и были коротко постриженными, и мы практически слились с толпой. Самые деловые были наряжены в спортивные штаны фирмы «Монтано», вымышленной псевдо американской торговой марки еще в эпоху советских цеховиков. Это были широченные черные штаны с большой надписью впереди на английском «Монтано», которая легко читалась издалека, и знаком, почти таким же, как на мотоциклах Харли Девидсон. Эта модель штанов также имела широкие красные полоски по бокам, подобные генеральским лампасам. И так, ведущие дизайнеры с одесского привоза, в этой модели соединив казалось не соединимое, и, слава богу, на этих наворотах и остановились. Правда, что резко бросалось в глаза и конечно показывало их явное отличие от столичных пижонов, в основном здешние ребята носили спортивные штаны под тапочки или туфли.

Молодежь, вместо того чтобы танцевать, взяв под руки своих подруг, наворачивали круги вокруг центрального дуба. Меня это очень удивило, несмотря на то, что они с такой самоотвержаностью прорывались на дискарь, никто особенно танцевать не собирался. Другие же, кто видно выдохся от этих прогулок, курили сидя на лавочках и, на нычке, по кругу с горла распивали водку. В самом отдаленном месте от входа, на вплотную приставленных друг к другу лавочках, сидело с десяток ребят, довольно борзого вида, как я понял, местные авторитеты. Они сразу обратили на нас с Губой внимание, и, шушукаясь, пристально рассматривали нас с головы до ног. Но потом резко потеряли интерес к нашим персонам, как я догадался, мы прошли фэйс-контроль.

Ди-джей жизнерадостным голосом объявил: «медленный танец», и ребята начали оживленно разгребать девчат, и, обняв их, в такт музыки, неуклюже перетаптывались с ноги на ногу. Лавочки резко опустели, мы с Ваней выбрали ближайшую, и, присев, закурили.

Наше внимание привлекла группа парней, внезапно появившаяся на площадке. Их длинные шевелюры и порезанные джинсы резко выделялись на общем фоне.

- О, это же наши дебилы! - тыкая пальцем в их сторону, прокричал мне на ухо Губа.

Студентам видно тоже музыка дискаря не дала заснуть, и они, так же как мы, решили оторваться перед началом кропотливой работы. Большого желания к ним подходить у меня не было, и как оказалось позже - это было правильным решением.

Медляк закончился, и ди-джей провопил голосом потерпевшего - Ну что заскучали? А сейчас американский супер репер МС Хамер пропоет нас свой хит «кэнтачки». Танцуем все!

Песня старовата, но хорошая и я предложил Губе, как я подметил, тут было принято, походить под музыку, и, между прочим, присмотреться к телочкам.

Девчонок, кстати, было много и было из чего выбирать, но даже Губа понимал, что выбирать надо с предельной осторожностью, что то пойдет не так, и тебя прямо на месте затопчут их братья, бывшие одноклассники или коллеги.

Притрушенный ди-джей не давал насладиться песней и приступил заводить толпу тупыми вопросами - Где самые красивые девки?

-ААА?

- Где самые крутые парни?

-Нууу?

Так и не дождавшись ответа, он сам и отвечал на поставленные вопросы: - У нас! - Только у нас!

А когда он истерическим голосом провопил в микрофон, что тот аж начал фонить: «Комсомольск – самый крутой город в мире!» он окончательно вывел меня из себя. Лично у меня наглости бы не хватило такое и про Киев сказать, а то, что я тут успел увидеть за день пребывания, и язык бы не повернулся назвать лучшим в мире. С другой стороны, если никогда дальше, чем к бабушке в близлежащее село в жизни не выезжал, наверное, поэтому и могло у бедолаги сложиться такое противоречивое мнение, подумал про себя я.

Я посмотрел в сторону студентов и дернул за руку Губу. Ребята, как для приезжих, чувствовали себя уж очень вольготно, и видать решили преподать местным урок хип- хопа. Их раскрепощенные движения с элементами брейк-данса, да еще подпрыгивания вверх во время припева, без преувеличения, заинтересовали всю танцплощадку. Мало того, они еще странно жестикулировали проходящим мимо девушкам, и зазывали их присоединиться не затейливыми фразами на негритянский манер - «бейби камон», «кам тугезе!» Судя по мимикам на лицах местных красоток, они в своих школах учили другой язык, не английский.

У группы ребят, сидящих на сдвинутых скамейках, от удивления поотпадали челюсти, и они впилась взглядами в сторону новоприбывших. Как я понял, студентам уже не избежать неприятностей, также я был уверен, замять назревающий конфликт мирным способом у них уже не получится. Для его начала оставалось совсем немного времени, ровно столько, чтобы местным ребятам отойти от полученного шока.

- Ну шо хлопцы, соскучились по цыпочкам? Тогда зажжем под заграничный мэдляк! - провыл тупорылый ди-джей, и запустил новую песню.

Это видно было его хобби, портить людям праздник, - подметил я. Во время этой песни, он, приставив плотно к губам микрофон и состроив страдальческую рожу, начал подпевать козлиным голосом - лэди ин рээээд! Эээээ. Кроме lady in red, других слов в песне, как я догадался, он не мог разобрать и запомнить, и вместо них экал и мэкал.

Да, в его силах было испортить любой, даже самый продвинутый хит, единственное, чего я не мог себе объяснить, как его выдерживают местные молодцы, и, в благодарность за приятный вечер, не линчевали его в этом же парке.

Когда зазвучали мотивы медленного танца, местные, как всегда, разбились по парам, но во время танца смотрели не на своих партнерш, а всё туда - в сторону студентов. Студенты же, разбрелись по танцплощадке, и приступили нагловато приставать к оставшимся без партнеров девчатам, предлагая потанцевать. Но девушки шарахались от них как от прокаженных, трезво осознавая, что они уже не жильцы.

Как и ожидалось мною, вместо девушек к ним приблизились рьяные защитники высокой морали, которая должна была соблюдаться в их городе. Как я понял, танцевать ребятам быстрые танцы здесь было запрещено на уровне табу, самое большее, что можно было делать порядочному мужчине в танце - это помахать головой во время прогулки вдоль танцпола, ну еще немного подергать руками.

Но студенты, или уже здорово подпили, или были так далеки от реалий нынешних дней, и, погрузившись полностью в танец, не замечали, или не обращали на это внимание, как попали в окружение. Они продолжали веселиться, изгибаться и вульгарно качать бедрами в такт музыки.

К концу песни, около тридцати ребят плотным кольцом окружили киевских танцоров, и смотрели на них удивленно-возбужденными глазами, их удивление очень близко граничило с ненавистью. Ребята, сидевшие на сдвинутых скамейках, пролезли как можно ближе к танцорам, и по их озверевшим лицам не трудно было догадаться, что танцевать студентам осталось совсем чуть-чуть. И это не потому, что песня скоро закончится.

Студент, не давший Губе сигарету еще в Киеве, по всему видно, был парнем сообразительным, и раньше всех понял, что к чему. Он беглым взглядом изучил ситуацию и медленно, практически незаметно, удалялся с переднего плана за спины товарищей, во время чего высматривал путь к спасению.

Мы с Губой, удобно расположились на лавочке, как раз напротив разворачивающейся драмы, и замерли в предвкушении увлекательного зрелища. Что-то дельное местные так и не удосужились из себя выдавить, но по их выражениям на лицах было понятно, что так их еще никто не оскорблял своим поведением, и они, тяжело дыша и храпя, продолжали пристально смотреть на студентов. Обстановка была накаленная, и мне казалось, что их тяжелое дыхание заглушает музыку.

Никто из местных так и не подобрал подходящего словца, они так и продолжали сужать кольцо, и когда уже практически стояли лоб в лоб со студентами, впереди стоящий, умышленно толкнул плечом танцующего с закрытыми глазами студента. Наконец то студенты поняли, что что-то не так, и, улыбаясь, начали дружелюбно что то объяснять местным.

Парень, зажавший сигарету в Киеве, видно только как углядел дырку в оградительной сетке, и, передвигаясь как краб, спиной прислонившись вплотную к сетке, практически слившись с ней, приблизился к дырке. В момент, с ловкостью акробата, он проскользнул сквозь очень узкую дырку. Уже по ту сторону, он отряхнулся, и, осмелев, громко крикнул товарищам - я за подмогой! После, исчез в темноте. Кого он собирался звать на помощь, для меня осталось загадкой, так как та горстка оставшихся спать в отеле, я думаю даже под дулом пистолета не пришли бы ночью в этот парк просто погулять, про разборки, я вообще молчу.

Его крик спровоцировал начало действий. И так, под следующую песню Алены Апиной «летучий голландец любви» студенты, вместо ритмических движений, активно ставили блоки от ударов, которые, со всех сторон, наносили руками и ногами местные.

Наблюдая растерянные и поникшие выражения на лицах студентов, мне стало понятно, что драки не будет, будет банальное избиение, что конечно для зрителя снижало интерес этого действия, лишая его малейшей интриги. Показывать характер студенты и не думали, и, под градом ударов, отступали к железной сетке.

Душещипательные крики: «не надо!», «за что!», «очки!» на местных ни как не действовали, и похоже даже еще больше их заводили. Некоторые ребята, спасаясь, прорывались из смертельного круга, и разбегались по площадке.

Двое умников нашли дырку в ограде, открытую их товарищем, и, приблизившись к ней, попытались незаметно воспользоваться этим проходом в свободный мир. Дырка была совсем не большая, и когда один уже на половину был по ту сторону, второй не выдержал напряжения, и полез вместе с ним. Увидев это, к ним подбежала еще парочка студентов, но местные это заметили, и свои главные силы тоже перебазировали в новое место. Первый парень, активно выпихивая своего друга ногами, с трудом вылез на ту строну. Как только он оказался по другую сторону сетки, он, встав на ноги, резким движением вытер нос, и, увидев кровь на рукаве, противно скривился и эмоционально выкрикнул - «Козлыыы!»

Также, он показал местным фак, и тотчас исчез за деревьями. Эта маленькая месть очень болезненно отразилась на ребятах, которые были в середине ограды.

Когда второй парень, уже по пояс пролез наружу, и уже на полные груди вдохнул запах свободы, внезапно, со скоростью бэтмена, в дырку влетел третий, туда подбежали все студенты и, со страшными воплями, каждый пытался прорваться впереди другого, и всунуть какую то часть своего тела в дырку, тем самым не давая ни единой возможности вылезти бедолаге. И так, на танцплощадке образовалось уже две потасовки: местные, обливая их матом, продолжали их тушить, а студенты, начали уже пинать и грубо отталкивать друг друга, предпочитая спасти в первую очередь собственную шкуру. Инстинкт самосохранения, который забурлил в их организмах, заставил их забыть о дружбе, о вместе проведенных ярких моментах, и они, пытаясь в первую очередь прорваться в узкую дырку, пинали и били друг друга довольно увесисто. Под несколько минутным ожесточенным натиском студентов, секция ограждающей сетки не выдержала и завалилась, тем самым, открыв путь к спасению студентам, которые, свистя пятками, мгновенно влетели в проем и растворились в полумраке парка. А тот парень, так и не смог вылезти из дырки и окончательно застряв, ногами к верху, беспомощно торчал в заваленной сетке. Он так несчастно выглядел, что его даже пожалели местные ребята, и вскоре перестали пинать ногами. С полдюжины местных бросилось вдогонку, но ограничились парочкой подсрачников и вернулись обратно.

Двое ППСников, вовсе не желали ввязываться в кровавую разборку в самый разгар. Когда уже все закончилось, так для порядка, скрутили самого пьяного дебошира, который, кстати, так и не успел поучаствовать в драке. Он, шатаясь во все стороны, громко матерясь и угрожая всех порвать, только как направлялся в сторону побоища. Матерщинник был ловко подхвачен под руки двумя ментами, и, без лишних разговоров, они, как тушку, поволокли его вдоль аллейки.

После разборки, у местных настроение поднялось и, заливаясь хохотом, они громко обсуждали бесславный побег незнакомцев и начали более оживленно прогуливаться вокруг центрального дерева. Один из особо отличившихся в побоище, проходя мимо нас с Губой, дружелюбным голосом спросил - Вы не знаете, кто это такие?

- Впервые в жизни их вижу! - не искренне улыбаясь, протарахтел Губа.

- А вы тут какими судьбами?

Губа решил, что к нам придираются, и начал нервно поглядывать в сторону заваленной сетки.

- Да так, заехали погостить на пару дней из Киева! - спокойно ответил я, стараясь держать себя в руках, и не поддаваться на панику Губы.

- Прикольно, а я был в Киеве еще в школе на экскурсии. В музей отечественной войны ездили, там еще рядом какая то лавра есть, церковь или что то похожее, -задумчиво ответил парень.

Он, протянув мне руку, представился – Рома.

- Саша, - в ответ представился я.

- Ваня, - крикнул Губа, и быстренько протянул ему руку.

- Нефиг будет делать, подходите к нам на ту скамейку, - предложил парень, и, махнув рукой, ретировался.

Наладив контакт с представителем местного бомонда, мы немного приободрились и тоже решили прогуляться по танцплощадке.

Часа в два ночи у нас закончились сигареты, и мы направились в отель.

-Да нормальный город с нашенскими пацанами, хорошо, что решили поехать сюда, - подытожил Ваня, и я не мог с ним не согласиться.